Наталья Викторовна Косухина 
ПТУ для гоблинов. Понтийский тактический университет

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21586226
«Косухина, Наталья Викторовна. ПТУ для гоблинов. Понтийский тактический университет : [роман]»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-097638-6
Аннотация

Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться.
Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но…
Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за то, чего ты не совершала? Как завоевать доверие и помочь тем, от кого зависит твоя судьба?
И самый сложный вопрос: как быть с мужчиной, который совсем скоро обретет огромную власть. Не только в мире, но и над твоим сердцем?
Ведь преподавателю и студенту запрещено иметь личные отношения…

Наталья Косухина
ПТУ для гоблинов. Понтийский тактический университет

– Мам, а как вы с папой познакомились?
– Он сжег меня на костре в тысяча семьсот пятом году, а я поклялась найти его и отомстить.
– Как романтично.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Косухина Н.В., 2016
© О ОО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

1705 год от перерождения 
Тихий скрип двери разорвал тишину, и я вошла в тесную комнату, которая на ближайшее время станет мне домом. В нос ударило затхлостью, заставляя брезгливо поморщиться. Желание увидеть само помещение сразу отпало.
– Свет!
В железных светильниках тут же вспыхнул магический огонь, освещая комнату. Осмотревшись, я решила – все намного лучше, чем я ожидала.
Вдоль стен, за исключением участков с окном и дверью в спальню, располагались стеллажи. В углу рядом с окном стояли стол и кресло, посередине лежал чахлый коврик, местами подранный мышами. И это кабинет магистра алхимии? Невысоко нас здесь ценят.
Мне еще предстоит выяснить, почему мой предшественник сбежал отсюда ночью в одном белье, а магистра, что был до него, нашли привязанным к одной из высоких сосен в лесу.
– Свет гаснет, кроме светильника на столе.
И комната погрузилась в полумрак.
Подойдя к окну, я отдернула ветхую штору и посмотрела на улицу. Весь периметр территории университета освещался магическими светильниками, висящими в воздухе и, по идее, образующими узор герба учебного заведения.
Мой взгляд заскользил по парку, простирающемуся до большого озера, которое скрывалось за невысоким массивом гор, начинавшимся здесь и уходящим на восток. Затем скользнул чуть дальше, немного вбок, к небольшому, но очень опасному лесу, расположенному недалеко от замка. Милая и культурная панорама, если не знать, что это за место.
Понтийский тактический университет, в народе ПТУ для гоблинов, – закрытое учебное учреждение, где обучается сильнейшая раса нашего мира – гоблины. И не все подряд, а лучшие из лучших, которые со временем войдут в Правящий Совет и поведут за собой легионы на защиту нашего мира.
Здесь у студентов уже есть все необходимые знания и навыки, которые шлифуют, подвергают испытаниям, чтобы потом дать высшие полномочия. Гоблины – раса бескомпромиссная, жесткая, а порой и жестокая, но еще неотесанная.
Боже, куда я попала? Здесь же все тупой и еще тупее.
Я вздохнула – до сих пор не верилось, что мне предстоит преподавать гоблинам науку алхимию, – и память услужливо воспроизвела события недавнего прошлого. Холод от предательства прокрался к сердцу, сдавив его неприятными тисками.
А началось все позавчера вечером, когда жизнь казалась совершенно идеальной.

* * *

Двумя днями ранее 
Зал, украшенный магией, сверкал огнями всех цветов радуги и производил невероятное впечатление. Гости кружились в танцах, вели светские беседы, уединялись друг с другом в укромных уголках. Праздник был в самом разгаре.
Я кружилась по залу, лишь слегка держась за руки партнера. Иногда, буквально пролетая мимо огромных зеркал в позолоченных рамах, ловила в них свое отражение, и кровь взрывалась пузырьками радости и восторга.
Со стороны всегда легче оценивать кого-то, так и мое отражение мелькало будто незнакомка. Стройная невысокая девушка, облаченная в довольно открытое, особенно на спине, изумрудное платье, которое словно сверкающей паутинкой окутывало меня. Длинный подол из тончайшей ткани приходилось придерживать своим гладким хвостом с очаровательной пушистой рыжей кисточкой на конце.
Огненные волосы, аккуратно убранные в затейливую прическу, открывали заостренные ушки, но несколько игривых длинных прядок были специально выпущены. Они змеились по спине, привлекая внимание к ее изящным линиям и точеным плечам.
Две другие огненные пряди обрамляли узкое аристократическое лицо, подчеркивая здоровый цвет кожи с легким румянцем на скулах и яркие, светящиеся внутренним светом желто-карие глаза. Именно этот свет, который придавал дополнительной таинственности и глубины глазам, выдавал натуру одаренной.
Завершив танец с очередным кавалером, я поискала глазами принцессу и подругу детства в одном лице. Смелая, решительная и немного своевольная Нарцисса часто давала мне пример для подражания.
Но еще больше я хотела найти Рунеро, которого я также знала очень давно и за которого рассчитывала выйти замуж. Он не имел таланта или дара, был просто измененным, но когда приехал в столицу два года назад, то очень быстро и удачно устроился. Вот как надо преодолевать трудности жизни!
В поисках Рунеро я вышла из зала и, счастливо улыбаясь, направилась по темным и загадочным коридорам, которые скрывали не одну уединившуюся пару. Может, это пунш воздействовал на меня, а может, дело в том, что именно сегодня я сдала все экзамены на владение даром и получила звание магистра. Впереди блестящее будущее.
Завернув в очередной коридор, за одной из неплотно закрытых дверей я услышала хихиканье, шорох одежды и следом стон. Голоса показались мне знакомы.
Подкравшись поближе, я прислушалась, чувствуя, как внутри все холодеет.
– Я не понимаю, почему ты не согласен с моим предложением? – возмущалась Нарцисса. – Ты же знаешь, что отец не поддался на мои уговоры и выдает-таки меня замуж за этого скрягу и старикана, одного из своих советников. Он мой дальний родственник, и со временем займет место отца. Я не владею даром равновесия и не унаследую престол. А я так хочу выйти за тебя.
– Я тоже этого хочу, – ответил Рунеро, хотя совсем недавно предлагал брак мне. – Но мы же договаривались, что я женюсь на Габриэле, ты выйдешь за первого советника, и мы просто подменим венчальные браслеты. Наши любовные отношения останутся как раньше.
Хитрецы! Не подменив браслеты, они будут вынуждены хранить верность.
– Только я узнала, что подменить браслеты невозможно. Жрецы подготавливают их перед самой церемонией, и никто не знает, откуда они их берут. Когда Габриэла нас познакомила, я сразу поняла, что хочу быть с тобой, поэтому и помогала тебе хорошо устроиться.
Я слушала и не верила своим ушам! Хвост нервно постукивал по ноге.
– Я все помню, любовь моя. Но как мы будем жить? Так бы нас поддерживали супруги. Но если мы поженимся, откуда брать деньги на красивую жизнь? Ты принцесса, но наш мир устроен так, что живут хорошо или сильные, или талантливые. Габриэла в этом прекрасно мне подходит, мы давно друг друга знаем…
– Ненавижу ее!
Я стиснула зубы. Вот, значит, какая у нас дружба и любовь – на троих.
– Почему?
– Потому что она родилась с талантом, а я нет, потому что она может выйти за тебя, а я должна выходить за старика. Не будет этого! Рунеро, неужели ты думаешь, что отец не обеспечит своей дочери достойного существования? Просто надо поставить его перед фактом нашего брака. Он погневается, но потом успокоится и устроит нашу жизнь. У меня есть младшая сестра, она и выйдет за советника. Какая разница…
– А что мы скажем Габриэле? Не уверен, что она воспримет новость о нашей помолвке благосклонно.
В голосе мужчины, еще недавно ухаживавшего за мной, я не слышала ни тепла, ни участия, ни любви. Он, словно машина, делал расчет.
Руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Тут не переживай, – раздался сладкий голос принцессы. – Я все устроила. Ты же знаешь о ее таланте к алхимии, он настолько силен, что поначалу все думали, это дар, и теперь я это использую. Сегодня недалеко от города был отравлен очень важный человек, и все улики косвенно указывают на Габриэлу. Скоро ее не будет с нами.
– Ты жестока… – промолвил Рунеро.
– И такой нравлюсь тебе. Разве нет?
Снова послышался шорох ткани и лобзания сладкой парочки, а я, словно кукла, еле переставляя ноги, двинулась вдоль коридора.
Что же делать? Правда ли то, что сказала принцесса? И если правда, то как доказать свою невиновность? Поверит ли мне кто-нибудь, если я скажу, что меня подставила ревнивая гадина?
Тряхнув головой, я усмехнулась. Кому здесь вообще интересна правда? Неужели я забыла, что живу в мире, где правят обман, интриги и власть?
– Габриэла Дакар?
Повернувшись, я поняла, что мое время вышло. Позади меня стояли два стражника и глава тайной канцелярии – гоблин и карающий меч империи. Он не знает жалости и не берет взяток. Гоблин, и этим все сказано: для них честь и долг превыше всего.
Сейчас мощного телосложения мужчина в черной форме со стоячим воротничком возвышался надо мной, подавляя своими габаритами.
– Господин канцлер, – ответила я на приветствие, поклонившись.
Все словно застыло, и я будто со стороны наблюдала за собой. Состояние шока сделало меня невосприимчивой к эмоциям. Я не чувствовала страха, меня не тревожили переживания, только коленки тряслись.
– Прошу вас пройти со мной, я хотел бы с вами побеседовать.
Сзади послышались шаги, и, обернувшись, я увидела удивленно взирающих на меня принцессу и Рунеро. В глазах бывшей подруги проскользнуло понимание: она догадалась, что я знаю о ее предательстве.
– Конечно, пойдемте.
Пока мы шли по коридору, глава тайной канцелярии внимательно наблюдал за мной, но я оставалась бесстрастной. И лишь когда он свернул в другом направлении, выказала удивление.
– Мы не идем к вам в кабинет? – чуть повернула я голову в сторону гоблина.
– Нет, мы идем к главе вашего клана, там нас ожидают и ваши родители.
– Зачем?
Я не стала пояснять свой вопрос, канцлер понял и так. В моих родителях не было нужды, если мне собирались предъявить обвинение: я совершеннолетняя.
– У нас состоится неофициальный разговор, и уже от вас будет зависеть, как я поступлю дальше.
Теперь мне действительно стало не по себе. Передернув плечами, я попробовала отогнать тревогу подальше, чтобы не впасть в банальную истерику. Сейчас нужны не слезы, а ясная и трезвая голова.
Канцлер галантно отворил дверь, пропуская меня вперед, и вошел сам, оставив стражников снаружи.
– Присаживайтесь, – показал гоблин на кресло напротив стола, за которым сидел глава нашего клана, пожилой мужчина с усталыми серыми глазами.
На его скулах, как и у всех нас, лишь слегка проглядывали чешуйки – последствия влияния магии, а глаза поблескивали при свете – одаренный.
Родители расположились на диване и удрученно рассматривали свои руки: им уже сообщили то, что расскажут сейчас мне.
– Магнесса Дакар, сегодня в полдень был отравлен Эдан Милуоки, «уважаемый» господин, меценат, друг короля и… глава гильдии убийц. Убил этого господина редкий яд, изучение которого лежало в основе диссертации, которую вы недавно защитили, получив статус магистра.
Я сглотнула, продолжая молча слушать. От чувства беспомощности слезы наворачивались на глаза.
– Мы обыскали ваши апартаменты во дворце и в доме родителей – остатки яда найдены не были. Полагаю, вы их утилизировали из соображений безопасности?
– Да, – прохрипела я.
– Вы отравили господина Милуоки?
– Нет.
Я в состоянии ступора смотрела прямо перед собой, не в силах заставить себя сделать что-либо еще.
– Магнесса, если вы все-таки это сделали, лучше признаться, – начал глава клана, но был перебит мамой.
– Я прошу не давить на мою дочь.
– Не могли бы вы все выйти из комнаты на несколько минут? – попросил канцлер тихо, но проняло всех.
Мои родители и глава клана переглянулись, выбора у них не было. Канцлер имел право арестовать меня и побеседовать в подвалах один на один.
Едва дверь закрылась, гоблин своей массивной фигурой развернулся ко мне и взглянул очень серьезно.
– Предлагаю перейти на «ты», отбросить реверансы и говорить предельно откровенно.
Я завороженно смотрела на уже немолодого хмурящегося мужчину. С трудом оторвавшись от пронзительных карих глаз, на которые слегка ниспадала челка, я опустила взгляд на упрямый подбородок, непроизвольно рассматривая другие черты.
Симпатичное лицо, загорелое, как и у всех гоблинов, сейчас начало немного менять окрас. На четко очерченных скулах проступал зеленоватый оттенок, который явно давал понять, что мой собеседник испытывает сильные эмоции.
Очень странно, ведь это я сейчас трясусь от страха. Видимо, любопытство и привело меня в чувство.
– Согласна.
– Тебя сегодня подставили. – Проигнорировав мой удивленный взгляд, канцлер продолжил: – И я даже знаю, кто это сделал, а твоя реакция после подслушанного разговора это только подтвердила. Я давно служу империи, и в твоей истории для меня нет секретов.
Я выдохнула. Хвост нервно обвился вокруг ноги.
– Твое звание магистра дает мне повод провести тщательное расследование: очень кстати ты его получила.
Коленки снова начали дрожать.
– Я выясню истинное положение дел и полностью тебя оправдаю, но взамен ты кое-что для меня сделаешь.
Надежда, как аромат вкусной еды для голодного, манила меня вперед, заставляя давать обещания.
– Я согласна.
– Неразумно соглашаться, не зная, о чем тебя попросили, но сейчас выбора действительно нет. С момента перерождения не раз происходили войны за власть, свержение и ослабление кланов. Сейчас назревает очередной заговор, очередной конфликт, и непонятно, во что он выльется. Если все останется как есть, то переворот мы предотвратим, если же нет, то, возможно, будет несколько лет войны, и кровь польется рекой.
– Я… я… – От услышанного я начала заикаться.
– Информацию, которую я тебе поведал, ты сохранишь в тайне. Если вдруг проболтаешься, то умрешь не только ты, но и весь твой ближний круг. Понятно?
– А… э…
– Вот и прекрасно. А теперь слушай меня, ты должна сделать все так, как я скажу.
Ситуация не располагала к тому, чтобы давать волю эмоциям, поэтому, подавив их, я принялась внимать.

* * *

До утра я бродила по уже пустынным коридорам замка, сжимая в руках свиток с договором, на котором красовалась моя подпись. Теперь я преподаватель алхимии в Понтийском тактическом университете.
Переговорив с родителями после ухода канцлера, я успокоила их относительно своей судьбы, уговорив не подавать жалобу королю. Они не знали об истиной виновнице произошедшего, а у меня еще две младшие сестры подрастают. Нет смысла затевать скандал, тем более моя судьба уже решена.
Поблагодарив главу клана, я отправилась в ближайшую дамскую комнату, где, закрыв дверь и удостоверившись, что нахожусь одна, сползла по стене, зажимая рот и стараясь заглушить рыдания.
Удивление и шок прошли, стресс спал, и весь ужас вырвался наружу. Все планы, все перспективы пошли прахом, а впереди лишь неизвестность.
Перед самым рассветом меня перехватила бабушка и завела к себе в комнату.
Усадив в кресло, вручила чашку с чаем и приказала:
– Рассказывай.
Вымотанная переживаниями и страхом, я монотонно и совершенно безучастно пересказала все события.
– Ну и что ты раскисла?
Взглянув на все еще крепкую седую женщину с хвостом с посеребренной сединой кисточкой на конце, я посмотрела в родные глаза, наполненные решимостью.
Дернув острым ушком, бабушка продолжила:
– Это все тлетворное влияние твоей матери, не нужно было сыну жениться на ней.
– Ба!
Как ни странно, слова бабушки вывели меня из уныния.
– Что? – махнула рукой в ответ бабуля, устроившись в соседнем кресле и устремив взор на потрескивающий в камине огонь. – Может, конечно, я хватила лишнего в критике, но Лавинии стоило дать тебе больше уроков жизни.
– У меня их достаточно. Я росла при дворе, пока папа служил императору, и многое здесь повидала. Это мир интриг и расчета, в котором нужно уметь выживать и никому нельзя верить, кроме самых близких.
– Да и к близким стоит присматриваться повнимательнее, как показало время, – добавила бабушка.
Я удрученно молчала, признавая правоту ее слов.
– Габриэла, у тебя очень непростая ситуация, но большинство страхов ты придумала себе.
– Ба, моя карьера уничтожена, хорошего мужа теперь найти будет сложно, даже если меня оправдают. Что я могу предложить семье, в которую войду? Если вообще выживу в этом университете. Очень уж противоречивые слухи ходят о нем.
– Ты – это в первую очередь твое золотое сердечко, твой талант и дар. Но многие из нас уже не помнят о том, как все было раньше. В молодости я работала в центральной библиотеке, много читала и расскажу тебе другую историю, не ту, которую преподают в школе.
– Чем же она отличается?
– Слушай, внуча! Когда-то этот мир был наполнен всевозможными достижениями технического прогресса, а вверх устремлялись дома в несколько десятков этажей. Но потом пришла магия, и все вокруг начало потихоньку разрушаться. Башни, что тянулись к небу, рушились, подтачиваемые магией. С людьми происходили необъяснимые вещи, напряжение росло. В конце концов старый мир лавиной магии был стерт с лица земли.
– Так в мир пришла магия?
– Да. Мир полностью изменился: материки, горы, долины – все стало иным. Теперь повсюду стоят города с замками и невысокими, не выше трех этажей, домами, текут магические реки и шумят таинственные леса, полные необычного зверья. Многие задавались вопросом: почему в мир пришла магия? Но ответа не нашли. Может, когда это произошло, люди и пытались выяснить причину, только не успели.
– И что случилось дальше?
Бабушка тяжело вздохнула.
– Война. Когда наши предки боролись за власть и выясняли, кто достоин лучшей участи, кровь лилась рекой. Особенно сильное противостояние было между гоблинами и одаренными. Лишь спустя долгие годы стало ясно – мы не можем выжить друг без друга. Тогда и был создан Правящий Совет, куда вошли по три представителя от каждой расы, и был избран император, который обладал особым даром и мог следить за равновесием, чтобы никто больше не устроил восстания.
– Получается, все люди погибли? – тихо спросила я.
– Нет, мы и есть люди, потомки тех, кто населял этот мир раньше. Многие выжили, и, едва они пришли в себя, начался период первой смуты, который длился больше ста лет. Именно в то время выяснилось, что население, ранее делившееся на расы в основном по цвету кожи, теперь стало различаться не только мутировавшей под воздействием магии внешностью, но и способностями.
– Тогда и сформировалась новая расовая квалификация?
– Да. Есть измененные – их особенность только в наличии физиологической мутации. Выглядят они как люди до прихода магии, но в то же время у кого-то может быть хвост, у кого-то крылья, у кого-то чешуя, у кого-то клыки и шерсть.
– Твои родители были просто измененными?
– Да, но я родилась с даром, как и ты. Особенность одаренных не только в наличии физиологической мутации, но еще и в магической составляющей души – даре. Внутри нас живет магия, и мы можем ею управлять. Дар у каждого свой, уникальный, и может быть схож лишь с тем, который есть у родственников, хотя магическая способность не всегда передается детям одаренных. Но если она имеется, то у человека светятся глаза.
– С гоблинами все сложнее.
– Это с какой стороны посмотреть. Все гоблины рождаются крупными, смуглыми, они сильны и выносливы. Их внешность, за исключением габаритов, схожа с внешностью наших предков до магического воздействия. Если ребенок пойдет в родителя-гоблина, то будет иметь только способности этой расы, дар не унаследует.
– В гоблинах ведь нет магии, – напомнила я.
– Их магия – это возможность входить в боевой транс, она дает им неуязвимость не только от физической, но и часто от магической атаки. Нет страшнее и разрушительнее силы на свете.
– Только этим и берут. Среди двора считается, что гоблины не очень умны.
– Габриэла, ты скоро отправишься в академию гоблинов, где студентов других рас всего десять процентов. Пора прекратить мыслить стереотипами. Или наш канцлер показался тебе глупцом?
Я передернула плечами.
– Нет.
– Одаренные талантливы, но очень высокомерны и любят вешать ярлыки. Мы не имели бы кровопролитных войн, если бы все было так просто. Каждая из рас имеет свою ценность. Измененные многочисленны, много работают, отвечают за торговлю и производство, это их вклад. Одаренные создают для всех комфорт, отлаженную жизнь и магическое обеспечение. Гоблины заботятся о главном – о безопасности.
– От драконов?
– Да. Большинство животных и растений остались от старого мира, но есть и те, которые появились с приходом магии. Например, большие драконы – хищные убийцы.
Я вспомнила горящие деревни и огромных зверей, которых видела только на картинке.
– После завершения первой войны и образования Совета представители разных рас начали объединяться в кланы. Каждый клан сам определял критерии, по которым отбирал своих членов. Таким образом, население на всех обитаемых территориях нашего мира смешанное. Но если снова вспыхнет война, то сосед пойдет против соседа.
Информация, предоставленная канцлером, выглядела сейчас совсем иначе. Это же ужас какой-то!
– Что же мне теперь делать? – Мой голос дрожал.
Бабушка поднялась и передала мне старинную книгу, с немного порванным переплетом.
– Что это?
– Здесь ты найдешь сведения о гоблинах, о кланах, о политике. Раньше тебе это было не нужно, но теперь, чтобы выйти из этой истории без потерь, придется вызубрить эту книгу на зубок. Сведения там старые, но достоверные.
– Сомневаюсь, что мне это поможет, – скривилась я.
– Кто владеет информацией, тот владеет миром! А теперь марш спать. Я распоряжусь, чтобы собрали твои вещи. Ты отбываешь завтра днем, значит, приедешь уже ночью. Не переживай, все будет хорошо.
Я замерла на пороге.
– Ты что-то знаешь?
Бабушка замялась.
– Ба!
– Ну, я раскинула карты на тебя… В ближайшее время тебя ждет много испытаний. Но если ты их с честью преодолеешь, то все у тебя будет хорошо и ты получишь награду.
– Правительственную, – хмыкнула я.
– Жизненную, балда! А ну, марш отсюда!

Часть 1
Тяжело в учении, легко в бою

Габриэла Дакар 
Ун-н-н-н-н-н-н!
Подскочив на постели, я выхватила из-под подушки магический кинжал и, спрыгнув с кровати, начала озираться в поисках опасности.
Ун-н-н-н-н-н!
Снова раздавшийся громкий звук, похожий на… непонятно что, заставил меня вздрогнуть.
Что такое? Что происходит? Уже война? Апокалипсис?
Выйдя в примыкающий к спальне кабинет, я выглянула в окно. Еще только светало, а по парку уже бежали по пояс раздетые гоблины. Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я застыла, впившись взглядом в накачанные, мощные, загорелые тела с голыми торсами.
Тряхнув головой, я вспомнила, что читала об университете, и поняла – это общий подъем. Кошмар! Они здесь вообще не спят?
Снова скользнула взглядом по бегущим внизу студентам: несомненно, меня ждет много испытаний.
Оглядев залитый первыми лучами солнца кабинет, который выглядел не лучше, чем накануне, когда я приехала, открыла окно проветрить помещение и вернулась в спальню.
Небольшую комнату с кроватью и камином напротив портили старые, немного поеденные молью шторы и массивный шкаф в углу. Негусто, но мне много и не нужно. Если договор с канцлером будет выполнен, то больше года я тут и не пробуду.
Посмотрев на часы, я заправила постель и, приведя себя в порядок, облачилась в строгую форму магистра. В отличие от учеников, носивших черную форму, преподаватели ходили в красных приталенных мантиях, надетых поверх такого же цвета кофты с горлом и брюк.
Единственным отличием была нашивка на груди с именем магистра и значком кафедры, которую представлял преподаватель. И зачем только бабушка собрала мне такой гардероб? Выйти все равно некуда.
Теперь пора отправляться на аудиенцию к ректору. Родители добыли совсем немного сведений о нем, но и тех, что были, хватило с лихвой. Глава университета – строгий и бескомпромиссный гоблин.
Идя по пустынному коридору, я чуть ускорила шаг, в волнении покачивая хвостом, чтобы не опоздать, и ровно за минуту до назначенного времени вошла в приемную, где обнаружилась симпатичная, немного крупного телосложения секретарь, с любопытством смотрящая на меня.
– Добрый день. Я Габриэла Дакар, у меня встреча с ректором.
– Конечно, проходите.
Уже закрывая за собой дверь просторного и аскетично обставленного кабинета, я все еще чувствовала любопытный взгляд. Но в следующий момент мне стало не до любопытной гоблинихи.
Передо мной за столом сидел мужчина средних лет, в черной форме с белыми нашивками, его темные волосы сзади были перехвачены лентой и прекрасно оттеняли смуглое лицо.
– Добрый день, магистр Дакар. Прошу вас, присаживайтесь.
Поклонившись, я расположилась на стуле напротив и настороженно взглянула на ректора.
– Думаю, вы уже знаете, что меня зовут Изар Катарт. Я рад приветствовать вас в нашем университете. Устроило ли то, как вас разместили?
Я чувствовала, ему непривычно общаться со мной в светской манере: несомненно, этот гоблин привык командовать. Я же и вовсе ощущала себя не в своей тарелке и не представляла, как себя вести.
– Все хорошо, спасибо.
– Тогда перейдем к делу. В связи с недавно изменившимися обстоятельствами нашему учебному учреждению срочно потребовался специалист по алхимии и этикету.
Я знала, что после испытаний лучшие гоблины предстают перед Советом, но не знала, что буду учить их манерам.
– Канцлер говорил только об алхимии.
– Это приоритетная задача. По этикету будет спецкурс, ваша задача – обучить только самым необходимым тонкостям. Желаете отказаться?
Я поджала губы.
– Нет.
– Вести дисциплины вы будете у двух групп, у одной из них вы также назначены куратором. Это последний курс, он выпускается в этом году. Прошлый куратор погиб, несчастный случай.
По спине пробежал холодок.
– А те случаи с преподавателями, которые работали до меня?
Очевидно, Катарт не знал, что я в курсе произошедшего с моими предшественниками, и ему было сложно ответить на мой вопрос.
– Дело в том, что они… не поладили с учениками.
– А в чем причина?
– Мм… Это так важно?
– Мне бы не хотелось, чтобы я однажды проснулась на сосне.
– Тут можете не переживать. У гоблинов к женщинам… другое отношение. Более бережное.
То есть если что, мне подложат подушку, прежде чем привязать? Несмотря на неприятную ситуацию, настаивать на подробностях я была не в праве.
– Понятно.
– Расписание лекций и правила возьмете у секретаря. Но должен вас предупредить: в стенах университета принято носить только форму и строго запрещены личные отношения со студентами. Если вы понимаете, о чем я, – скупо улыбнулся ректор.
– Безусловно, – процедила я в ответ, стараясь не вспылить.
Всего год, нужно продержаться год.
– В случае если же что-то случится, можете смело обращаться сразу ко мне.
Да обязательно!
– Хорошо. Могу идти?
– Да.
Я спокойно встала и покинула кабинет ректора. Внутри меня все кипело и бурлило.
В приемной я улыбнулась любопытному секретарю и, взяв необходимые документы и учебную нагрузку, быстро отправилась прочь. Первая лекция совсем скоро, нужно многое успеть.

* * *

Изар Катарт 
После того как новый магистр вышла за дверь, на моих губах непроизвольно расползлась улыбка. Занятная девочка, только вот можно ли ей доверять? В любом случае выбора нет и придется присматривать и за группой, и за их куратором.
Подойдя к зеркалу, я капнул на него манной и произнес:
– Адару Реван.
Мое отражение пошло рябью и, помутнев, через несколько секунд разгладилось уже отражением старого друга и канцлера империи.
– Добра и процветания, – кивнул он мне.
– И тебе не кашлять, – поморщился я, не будучи приверженцем традиции.
– Ты по делу? – приподнял бровь друг.
– Прибыла твой магистр живой и здоровой.
Глаза канцлера предвкушающе блеснули.
– И?
– Она честно будет стараться выполнить твое поручение. Только не понимаю, зачем нужно было втягивать в такое опасное дело женщину?
– Она привлечет меньше внимания заговорщиков и поставит в неловкое положение группу. Мало того что они получили приказ не трогать магистра, так и ее пол отчасти свяжет им руки. Не хватало в самый ответственный момент все испортить.
– Ты же понимаешь, что я не смогу постоянно контролировать ситуацию?
– Лишь бы она ее контролировала. Самое смешное в том, что сейчас наши лучшие воины зависят от одаренной.
– Как ты вообще смог откопать такое сокровище среди их женщин? Они же все непостоянные и имеют слабое представление о достоинстве.
– Не все, – устало покачал головой друг. – Хотя многие. У любой расы есть лучшие и худшие ее представители. Менять что-то уже поздно, механизм запущен. Если все сработает, мы сможем избежать восстания. Прошу тебя об одном: пока все расы ищут предателей и заговорщиков, не дай им добраться до ребят.
– Ты же знаешь, я постараюсь. Но какое задание ты дал этой девочке?
– Она должна любыми способами научить их тонкостям защитной алхимии и этому чертову этикету. А также должна неустанно за ними присматривать, ее должность куратора даст ей такую возможность.
– А ты сказал, чем для нее грозит эта должность? – Я приподнял брови, стараясь не улыбнуться.
– Нет, но, думаю, она скоро поймет.
Я лишь покачал головой. Тайны тайнами, лишь бы не вышло ничего дурного.

* * *

Донат Реван 
Тренировка закончилась быстро, даже устать не успел. Внутри все еще приятно плескался адреналин схватки, заставляя кровь быстрее бежать по венам.
Но в то же время завершившийся бой вновь вернул мой разум к насущной проблеме. А именно – остаться в живых. На мою долю выпало заканчивать обучение в непростое время, когда в стране назревает раскол и в первую очередь удар будет по перспективным одаренным и по гоблинам. Тем лучше: трудности закаляют. Но чувство ответственности давит.
Так получилось, в группе я главный и, значит, ответственный за жизни одногруппников. Раньше я не до конца понимал отца, когда тот говорил: «Это тяжелая ноша». Теперь проникся.
– О чем задумался? – Ко мне подошли друзья Сатар и Гулор.
Мы с младых ногтей вместе и все время поддерживаем друг друга. Они мои страхующие, а я их направляющий в любой схватке.
– В ПТУ прибыли четыре новых человека, трое из них одаренные. Среди новеньких один предатель. Наша задача – найти его и уничтожить.
– Кого проверяем в первую очередь? – спросил Гулор.
Я усмехнулся:
– Нового алхимика. До этого уже приезжали один бабник и один стукач. Посмотрим на свежего кандидата.
– Ты же знаешь, был приказ не трогать его ни при каких обстоятельствах, – напомнил о неприятном Сатар.
– Если он окажется предателем, то приказ станет недействительным, если нет, то будем присматривать и, если что, вынудим уехать. Может, хоть этот умеет преподавать и сможет дать полезную информацию о ядах. Как ни прискорбно признавать, это наше слабое место.
– Кто еще прибыл? – нахмурившись, спросил Гулор.
– Новый кладовщик – измененный, и два студента – невысокая страшная девушка, очень забитая, и парень, который будет учиться с нами на потоке. Его видел мельком, поэтому ничего точнее сказать не могу.
– Значит, все-таки магистр? – переспросил Сатар.
– Да. У меня странное предчувствие. К тому же он наш куратор: идеальная позиция, чтобы до нас добраться.
Все время, пока мы разговаривали, меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Когда оно усилилось, я, вскинув голову, посмотрел в сторону ПТУ. Что-то не так.
– Пойдемте, пора взглянуть на нашу цель.
И группа, словно повинуясь безмолвному приказу, потянулась за мной.

* * *

Габриэла Дакар 
Я стояла наверху, на одной из смотровых площадок университета, и смотрела вниз. За парком позади замка начинались горы, и в них было вырублено множество довольно больших тренировочных площадок, которые ступеньками поднимались ввысь и, если верить сведениям, намного уровней уходили вниз. Где-то под землей располагался испытательный полигон. Ну очень милое место.
По правде сказать, замок произвел вполне благоприятное впечатление, хотя я еще ни разу не видела таких аскетичных помещений. Там, где я училась, все было изысканнее.
В этот момент утренние занятия у студентов закончились и всем дали команду «вольно», гоблины стали разбредаться по плацу и разбиваться на кучки. Но меня интересовала конкретная группа.
Как говорит мама, первое впечатление нужно составлять, когда тебя никто не видит. И я с ней полностью согласна.
Преподавать я буду всего у двух групп, слава Всевышнему! Первая группа – это сборная солянка из студентов последнего курса, кому алхимия потребуется при дальнейших распределениях. Вторая – это лучшие ученики курса, по традиции на третьем году обучения их объединяют, чтобы дальше готовить по особой программе.
Именно их мне и выпало курировать. И, усилив зрение специальным прибором, сейчас я рассматривала своих подопечных.
Все сильные, крупные, выносливые. Каждое их движение говорило об угрозе и заставляло опасаться. Тела совершенно потрясающие! Безусловно, это сильно осложнит процесс обучения.
При дворе сейчас мода на стройных, гибких мужчин, но я видела, как загорались желанием глаза многих женщин, когда представительный молодой гоблин проходил мимо. Впрочем, очарование длилось ровно до тех пор, пока мужчина не открывал рот. В словах и поступках эта раса очень категорична.
Заставив себя выбросить все мысли из головы, я присмотрелась к отношениям между студентами. Человек десять о чем-то увлеченно спорили, еще шестеро стояли чуть в стороне и, судя по жестам, обсуждали боевые приемы. Но были и еще трое, спокойно о чем-то разговаривающие.
Их поведение, жесты, то, как они обращались к товарищам, говорили о том, что главный в этой группе – громила под два метра ростом, с грубыми неправильными чертами лица и косой саженью в плечах. Его тело бугрилось от мышечной массы, но при этом он не выглядел перекачанным. Скорее убийственно крупным и мощным.
Резким, но в то же время скупым движением он поднял руку, отчего мышцы, словно волна, перекатились под смуглой кожей, и провел ею по голове. Его черные волосы, вероятно, до плеч, были нетуго стянуты шнурком на затылке. Такая прическа полностью открывала лицо, придавая грубым, словно вырубленным из камня чертам и угольно-черным глазам дополнительную свирепость.
Слегка полные, с четко очерченными линиями губы были недовольно сжаты, а твердый квадратный подбородок выдавал бескомпромиссную упрямую натуру. Такой лоб расшибет, но преодолеет любое препятствие.
Мой взгляд сам по себе заскользил вниз, по внушительной, отлично развитой груди, отметив, что этот представитель гоблинов немного вспотел. А затем я, округлив глаза, пыталась не сбиться, считая количество кубиков на его прессе.
Увы, сбилась.
Помешал широкий черный пояс, поддерживающий свободные темные брюки для тренировок. Ноги, словно столбы, были широко расставлены. Такое впечатление, что мужик в любой момент готов перейти в нападение.
Рассмотрев все это «великолепие», я уныло вздохнула. Могла бы догадаться: главарь у гоблинов выбирается всеми инстинктивно, по принципу «сила есть – ума не надо». Двое других, не менее впечатляющих своим внешним видом, явно были его страхующими.
– Попался, голубчик. Теперь я знаю, кто самое уязвимое звено.
Именно на главного в первую очередь будут совершаться покушения.
Словно услышав мои слова, громила вскинул голову и посмотрел прямо на меня. Я непроизвольно отпрянула, хотя понимала, что видеть меня он не мог. Перебросившись еще парой слов с товарищами, главарь направился в сторону университета.
«Что же вы между собой обсуждали такого важного?» – подумала я, и внутри прозвенел тревожный звоночек.

* * *

Ун-н-н!
Едва раздался ужасный звук, возвещающий о начале занятий, как я вошла в аудиторию и под изумленными мужскими взглядами проследовала к преподавательскому столу.
Расположившись, я обвела своих студентов внимательным взглядом, читая на их лицах непонимание, недоверчивость и подозрительность. Главный в группе вообще смотрел на меня прищурившись и сжав кулаки.
– Добрый день. Хочу представиться – я Габриэла Дакар, магистр алхимии. С этого дня преподаю у вас данную дисциплину, а также этикет. Безусловно, у вас это непрофильные предметы и времени на них отведено немного, но, думаю, года будет достаточно, чтобы обучить вас основам защиты от алхимика и его творений. Вопросы?
Группа молчала. Видимо, была совершенно шокирована или просто не соображала больше ни в чем, кроме тактики и войны.
– Есть ли у вас опыт преподавания?
Впервые услышав незнакомый голос, я сразу поняла, кому он принадлежит и что кроется за этим вопросом. Громила хочет выразить официальный протест и выдворить меня из ПТУ.
Хвостик нервно постукивал по ножке стула.
– Нет. Но если кто-то из присутствующих сомневается в моей квалификации, то может подать жалобу ректору, и тогда я буду иметь полное право доказать вам свою квалификацию.
– Каким образом? – Главный напрягся и пристально на меня посмотрел.
– Как каким? Практической демонстрацией. Если с ядом справятся, то, конечно, мне преподавать нельзя.
– А если нет? – напряженно спросил один из студентов.
Я притворно равнодушно пожала плечами. Я не чувствовала себя так уверенно, как говорила с группой. Больше храбрилась и старалась выглядеть спокойной. Как говорит мама, всегда нужно держать лицо.
Главный в группе, видимо, что-то для себя решил и успокоился. Зря я думала об этих гоблинах плохо. Передо мной сидели хитрые проныры. Как поладить с ними дальше? Не представляю.
– Помимо учебных занятий я являюсь куратором вашей группы, и поэтому хотела бы узнать: кто в группе старший?
Когда громила, которого я рассматривала на тренировочной площадке, поднялся со своего места, это не стало для меня неожиданностью. Но от его пронзительного цепкого взгляда мурашки побежали по спине.
– Донат Реван.
Меня вдруг посетило озарение и мои глаза закрылись сами собой: в один миг стали понятны все действия канцлера. Старый жулик!
– Не буду с вами работать! – выпалила я, не успев подумать, и ткнула в парня, сидящего рядом с Донатом: – Представьтесь.
– Сатар Андар.
Хороший мужчина. Выглядит моложе своего товарища, не такой крупный и, по всему видно, более коммуникабельный. Решено: надо с ним поговорить и попробовать наладить отношения с группой.
– Зайдете сегодня вечером ко мне в кабинет, хочу с вами… побеседовать, скажем так.
В глазах мужчины промелькнул страх, он посмотрел на старшего, а тот плюхнулся на стул и, опустив руки на стол, сжал кулаки.
Странно…
Решив не заострять внимание на произошедшем и побыстрее окунуться в привычный мир зелий и составов, я сказала:
– Вот и договорились. А теперь начнем. Тема сегодняшней лекции «Рецепты слабых ядов».
Заметив, что на заднем ряду поднялась рука, я кивнула, разрешая задать вопрос.
– А зачем нам знать рецепты ядов? – спросил студент.
– Чтобы суметь приготовить противоядие, если я вас отравлю, – пошутила я. – У слабых ядов состав рецепта и состав противоядия часто схожи.
– И что мы будем делать, когда изучим состав?
Я улыбнулась. Любопытство – это шаг к изучению науки.
– Конечно же, перейдем к практике!

* * *

Донат Реван 
Поговорить с ребятами до обеда не удалось, к тому же во мне и так бурлила ярость. Как эта наглая одаренная посмела открытым текстом нам угрожать?
Со стуком поставив чашку на стол, я присел рядом с одногруппниками.
– Никто не ожидал, что магистром окажется женщина и такая симпатичная, – заметил Сатар.
Впрочем, он вообще не сильно задумывался о грозящей нам опасности: не его это головная боль, а моя.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда она тебя отравит.
За столом воцарилась тишина.
– Думаешь, попытается? – с сомнением спросил Гулор.
– А ты не понял еще? У нее же идеальное прикрытие: если с нами что-то случится, одаренные представят это как несчастный случай. К нам заслали врага, только вот как это получилось?
– Лучше давай подумаем, что делать, чтобы избежать опасности и не откинуть копыта как-нибудь после завтрака.
– Что делать, что делать… – пробасил Дагар Идар, самый прямолинейный среди нас. – Убить и все.
– Так ведь не отмоемся потом от позора. Справились с женщиной, – поморщился Гулор.
– Нужно что-то решать, до большого испытания еще далеко, а яды мы знаем очень плохо, – подвел итог я.
– Мне бы сейчас решить, что делать. Ослушаться приказа магистра? Зора мне не простит, если что, – мрачно буркнул Сатар.
Положение у друга – не позавидуешь.
– Я пойду вместо тебя, поясню обстоятельства. Может, она согласится на замену. Если пойти с ней на контакт, можно будет усыпить бдительность, – пробормотал я, а самому было противно от такой мысли.
Но уж лучше я, чем Сатар.
– А что, если она спросит? – осторожно уточнил Сатар, не в силах поверить в свое счастье.
– Скажу, была моя инициатива. Полагаю, ей все равно с кем… беседовать.
– Не переживай, мы подстрахуем, – хлопнул меня по плечу Гулор. – До трупов дело не дойдет.
А я передернул плечами и, встав, вышел из столовой не оглядываясь.

* * *

Габриэла Дакар 
При свете лампы я заканчивала просматривать дела студентов, вернее то, что мне позволено было прочесть, когда раздался стук в дверь.
Потерев усталые глаза, я посмотрела на часы. Совсем забыла о встрече! Почему он пришел так поздно?
– Войдите!
Раздался скрип и в комнату вошел Донат Реван. Я удивленно на него посмотрела.
– Что вы тут делаете?
– Прибыл вместо Андара. Понимаете, в свете личных обстоятельств он никак не может выполнить вашу просьбу. Прошу вас разрешить мне заменить его.
Интересно, что за причины у этого Андара?
– Почему вызвались именно вы?
– Потому что вам все равно придется в основном иметь дело со мной: такая уж у гоблинов иерархия. К тому же по этому вопросу с вами могу общаться и я. Уверяю вас, я не менее компетентен.
А мордуленция хмурая-хмурая. Готова поспорить, что он желает, чтобы я сквозь землю провалилась. Стоит мне ему слово поперек сказать, он меня убьет и закопает. Свои его точно не выдадут, что уж говорить о папочке.
– Хорошо. Раз дело обстоит таким образом… – сказала я, думая о том, знает ли он о роли канцлера во всей этой истории. – Думаю, начнем.
Кивнув, гоблин поставил на стол флакон с красной жидкостью и начал раздеваться. Стащил рубашку, затем принялся расстегивать брюки, пока я в полном шоке, с отпавшей челюстью пыталась отвести взгляд от шикарной груди, на которой при каждом движении перекатывались мышцы.
Когда штаны были отброшены в сторону и Реван потянулся к трусам, я вскочила и, выставив вперед руки, крикнула:
– Стоп!
Гоблин в удивлении застыл, держась пальцами за резинку трусов, и ждал от меня пояснений. Не дождется! Спрашивать буду я!
– Что это вы тут сейчас делаете? – выдохнула я.
– Раздеваюсь, – пожал плечами Реван.
– Нет, вы издеваетесь! Зачем вам понадобилось снимать одежду?
– Заниматься сексом в ней неудобно.
Меня накрыла паника, и я непроизвольно стала пятиться назад. Хвост нервно покачивался из стороны в сторону.
– Вы что, собрались меня изнасиловать? – выпалила я, ища глазами хоть что-нибудь, что сошло бы за оружие.
Оставив наконец свои трусы в покое, гоблин сложил на груди руки:
– Я и не думал, это ваше желание.
– Меня насилие не привлекает! – выдохнула я.
– Ну, не хотите с насилием, можно выбрать другой вид игры. Вы – магистр, выбирайте, – скривился мужчина.
– Донат Реван, осведомлены ли вы, что в университете личные отношения между преподавателем и студентом запрещены? – строго спросила я, внутри отчаянно труся и надеясь, что нападение лучше защиты.
Он же старше меня на тридцать лет и крупнее в два раза.
– Вы же сами приказали, – нахмурился гоблин.
– Что приказала?
– Прийти к вам вечером в комнату, чтобы пообщаться. В прошлый раз, когда дама из одаренных приезжала в университет по делам и оставалась на ночь, она пригласила к себе троих гоблинов. По взаимному согласию, разумеется. Вы же имеете возможность приказывать.
Я замерла, хаотически обдумывая сказанное.
– Погодите, вы пришли сюда, потому что подумали, что я вам приказала переспать со мной?!
В конце я уже кричала. Слышать и осознавать причину его прихода было настолько унизительно, что я возобновила поиски чего-то подходящего, чтобы бросить в наглого гоблина и желательно убить!
– Да как вы посмели! Меня не так воспитали! – рычала я в гневе.
Гоблин тоже, похоже, осознал, что понял меня неверно, и начал медленно пятиться, я – наступать. Взгляд упал на принесенный им флакон.
– Что это? – процедила я.
– Зелье, чтобы вы не забеременели, – настороженно ответил Реван.
– Обо всем позаботился, все продумал.
Я подобрала его вещи и рыкнула:
– Вон!
– Но…
– Пошел вон!
Мои щеки горели, румянец заливал все лицо.
Бросившись за дверь, Реван поймал прилетевшие ему вслед рубашку и брюки. И тут мой взгляд остановился на стоявших за дверью нескольких его одногруппниках, которые круглыми глазами взирали на развернувшуюся перед ними баталию.
– А эти что тут делают? Свечку пришли подержать?!
Только легендарная сила и ловкость гоблинов позволили Ревану увернуться от принесенного им же флакона, который чуть не встретился с его головой. И только осколки с брызгами разлетелись в разные стороны.
Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной. Стыд-то какой!

* * *

Донат Реван 
Едва дверь захлопнулась, как я развернулся к парням, потрясенно на них взирая.
Шестеро здоровенных гоблинов смотрели на своего старшего не без любопытства и с опаской, подсознательно чувствуя – случилось что-то непредвиденное.
– Какая женщина! – выдохнул я, качая головой.
Я восхищался не красотой или умом. Мы, гоблины, ценим лишь силу духа, а наш новый магистр была смела, упряма и темпераментна, не побоялась меня, хотя я чуял отголоски ее эмоций.
– Что произошло? – решился спросить Гулор.
– Мы ее не поняли. Оказалось, у Дакар строгое воспитание и высокие моральные принципы, из-за которых меня сейчас едва не растерзали. К сожалению, все эти качества не исключают того, что она может быть убийцей. Даже, наоборот, делают ее более опасной: верные люди не остановятся.
Ребята окинули меня взглядом и осмотрелись по сторонам. В одних трусах, трепетно прижимая к груди одежду, я сейчас являл небывалое зрелище. И не дай Всевышний кто…
– Реван, потрудитесь объяснить, что вы делаете в коридоре после отбоя в одних трусах… с товарищами.
Проклиная все на свете, я развернулся и поклонился ректору, которого черти вынесли в неподходящий момент из кабинета. Встретив подозрительный, настороженный взгляд, я переглянулся с одногруппниками – и тут до меня дошел намек.
– Я?! – выдохнул я. – Я никогда бы не пошел на связь с мужчиной! Мы просто поспорили! – Выпалив первую мысль, что пришла в голову, я тут же продолжил на ходу сочинять: – Понимаете, ребята сказали, что я не осмелюсь на подобную прогулку по университету, и, решив доказать свою правоту…
– Надеюсь, выигрыш скрасит ваше настроение, пока вы будете отбывать наказание на кухне всю следующую неделю. Несмотря на ваши успехи в обучении, нарушать правила не разрешается даже вам. А теперь быстро все по комнатам.
Смотря вслед уходящему ректору, я, не сдержавшись, пнул стоявшую рядом колонну.
– Просто полоса невезения какая-то.
Ребята лишь сочувственно на меня посмотрели.
– Что будем делать? – поинтересовался Гулор.
– Исправлять последствия от неправильного стратегического расчета и делать новый.
Мне же завтра еще предстоит неприятный разговор.

* * *

Габриэла Дакар 
Утром настроение было просто отвратительное, и лицезрение своей группы в столовой его совсем не улучшило. Взяв завтрак, я расположилась в углу около окна, глядя на всех исподлобья.
После того что произошло вечером, я засела за чтение бабушкиной книги, которую уже давно нужно было прочитать. К трем утра я поняла, что здорово попала.
Наш мир населяли три расы, жили все кто где хотел, но были и оплоты каждой из рас.
Например, на юге находился Энтер – огромная цитадель одаренных. Здесь даже специально построили академию, где обучались и развивали свои таланты одаренные. Фактически Энтер стал столицей магического обеспечения.
Университет же гоблинов находился недалеко от Великих гор, в довольно защищенном месте, которое по ночам овевает зеленая магическая дымка, делая окружающие места непередаваемо прекрасными и живописными. Но в часы тумана ветер не касается земли, капли не падают с неба, птицы не летают. Магическая аномалия давала защиту ПТУ и городу, который находился поблизости.
Остальные города в основном принадлежали измененным.
Но все подчинялись императору.
Мир, в котором я живу, нельзя обойти или совершить кругосветное путешествие. Рано или поздно на твоей дороге встречается серый магический туман, который клубится только в одному ему известных границах, и из которого прилетают драконы. Эти хищники сметают и сжигают все на своем пути и несут только смерть и разрушения. Из тумана никто еще не возвращался.
И именно гоблины защищают нас от опасностей, в том числе и от этой.
Гоблины – это расчетливая, хитрая и беспощадная раса. Они ценят в жизни понятные мне вещи, но смотрят на них под иным углом зрения. К примеру, добропорядочная женщина и жена сдержанна в любовных связях, обладает твердым характером и силой воли и дорожит честью.
У гоблинов свой кодекс чести, и по нему они судят о людях, им они руководствуются в своих мировоззрении и поступках. Наверное, я неправильная одаренная, но мне близки многие ценности этой сильной расы.
В физиологическом плане я не открыла о гоблинах много нового. Они очень сильны, выносливы, гораздо быстрее измененного или одаренного, и умеют входить в боевой транс. А порой и не по своему желанию.
Если вы увидите, что гоблин меняет цвет кожи с загорелого на зеленый, то ваши дела плохи, и необходимо быстро ретироваться подальше от опасного субъекта. Ибо в трансе физические возможности гоблинов увеличиваются в несколько раз, и, бывает, от них не спасаются даже многотонные ящерицы.
Также по степени «зелености» можно определить и силу гоблина. Если перед вами темно-зеленый боевой монстр, то бежать бесполезно, потому что вы сыграете в ящик раньше, чем успеете опомниться.
Но сила гоблинов – это одновременно и их слабое место. Нестабильных особей уничтожают, и их поступки в боевой трансформации судят совсем по другим законам. Рамки очень жесткие.
Помешивая сахар в чашке с кофе, я решила, что можно найти много лазеек в ограничениях как гоблину, так и одаренному.
– Доброе утро, магистр! Могу ли я присесть за ваш стол? У меня есть разговор.
Подняв глаза, я настороженно посмотрела на Ревана. Чую, вот она – моя головная боль на долгие месяцы.
– Прошу, – жестом показала я на стул напротив.
– Рад, что вчерашнее происшествие не повлияло на наше общение.
– Нет, просто я рассчитываю, что при свидетелях вы не решитесь раздеться.
Странно, но сегодня, глядя на гоблина, я совсем его не боялась и даже имела превосходство в положении… Но не мне с ним конфликтовать. Реван был прекрасно образован, у него было больше опыта, не говоря уже о приличной между нами разнице в возрасте и о том, что он находился на своей территории. В такой ситуации благоразумнее договориться.
– Прошу прощения за вчерашний инцидент, – произнес Реван. – И признателен за то, что вы не подали жалобу.
Гоблины очень четко соблюдают иерархию. Интересно, как бы он разговаривал со мной, если бы я не была его преподавателем?
– Мне показалось это… неправильным. – Пригубив кофе, я поинтересовалась: – Скажите, Реван, вам уже не так мало лет, почему вы учитесь в университете?
Пристально глядя на меня, Реван явно размышлял о причине, побудившей меня задать этот вопрос. Какое мне дело до его жизни?
Настороженность гоблина была понятна, поэтому я пояснила:
– Чтобы найти общий язык с группой, нам нужно узнать друг друга, особенно нам с вами. – И только сказав это, я поняла, как двусмысленно прозвучала фраза.
– У гоблинов есть два обязательных образования. Школа, по специальности, а дальше повышение квалификации. ПТУ – высшая ступень, и чтобы сюда попасть, нужен хороший боевой опыт, на получение которого требуется время, иногда вся жизнь.
Качественно они подошли к подготовке кадров!
– О чем вы хотели поговорить со мной?
– Как старший группы, я должен помогать куратору по мере сил. Насколько серьезно вы собираетесь руководить нашей группой?
– Очень серьезно, – порадовала я гоблина.
– Вы не совсем понимаете… Вам придется столкнуться с вещами, к которым вы не подготовлены. И может, если бы…
– Нет.
Услышав мой ответ, Реван поджал губы, но смолчал.
– У меня четкие распоряжения относительно преподавания и всего остального, и особо выбирать не приходится. – Поставив чашку на стол и встав, я сообщила старшему группы: – Жду вас на следующем занятии. Надеюсь, вы подготовили заданное?
Так и не получив ответа, я вышла из столовой, намереваясь вернуться к себе в кабинет.
Тем временем Донат Реван окончательно определился с планом действий.

* * *

Утро у меня выдалось свободным – лекций не было, и я решила воспользоваться «окном», чтобы поговорить с канцлером. У меня сложилось стойкое представление, что в этом дурдоме я долго не выдержу.
Настроив зеркало на приватный разговор, когда моего собеседника не слышит никто кроме меня, я отправила вызов. Едва передо мной появилось лицо высокопоставленного гоблина, я сразу перешла к делу:
– Можно мне в тюрьму?
Видимо, не ожидая от меня подобных слов, канцлер вскинул брови:
– Еще успеете. Что произошло?
– Эти гоблины… у них мозги набекрень. Как я могу помочь им сохранить свои жизни, когда не в состоянии просчитать, что они выкинут в следующий момент. Заберите меня отсюда, очень вас прошу. Не подхожу я для этого дела! Более опытный…
– Более опытного сразу раскроют и лишат меня преимущества в поиске заговорщиков. Вы остаетесь, и точка.
– Нет уж, лучше на рудники. К тому же вы утаили от меня немаловажный факт: старший группы – ваш сын!
– Это не имеет значения. Не я решал, будет мой сын сильнейшим гоблином или нет. Вы знаете об иерархии в нашем обществе.
– И еще я знаю, насколько у гоблинов сильны родительские чувства. Уверяю, я не тот человек, который вам нужен.
– Я не буду дальше обсуждать этот вопрос, пока вы не расскажете, что у вас случилось.
Я поджала губы. Доказать свою теорию важно, но рассказывать о произошедшем… Я считала это неправильным и неприемлемым.
Канцлер, прищурившись, изучающе на меня смотрел.
– Вы очень необычная девушка, Габриэла. На самом деле очень немногие люди живут своим разумом, не мыслят стереотипами, не навешивают ярлыки. Именно поэтому, готов поспорить, вы найдете подход к группе. Все они разумные мальчики.
Эти мальчики – матерые мужчины размером со шкаф! Но тут, бросив взгляд на Ревана-старшего, я немного усомнилась в своем мнении. Как же тяжело судить об окружении, которое так отличается от привычного тебе.
– Габриэла, на этот год я предоставил вам карт-бланш в работе со студентами. Воспользуйтесь им, ведь всего через год, если доживут, они займут очень высокие посты.
– И после этого отыграются на мне. Спасибо большое! Вы меня успокоили.
– Габриэла, гоблины не воюют с женщинами.
– Они и не будут, просто закопают меня где-нибудь.
Нервничая, я теребила в руках кисточку на хвосте.
– Чушь! Они хорошие мальчики и не делают глупостей.
Перед моим внутренним взором сразу предстал образ Ревана-младшего, который не далее как вчера собирался снять трусы и переспать со мной, отбывая повинность. Но сказать об этом его отцу я не могла, и поэтому, нахмурившись, заходила взад-вперед перед зеркалом.
Неожиданно меня привлек резкий звук за окном, но, выглянув на улицу, я ничего не заметила. Странно.
– Лучше скажите мне, куда вы сложили вещи, которые я дал вам с собой? – донесся до меня голос собеседника.
– Все надежно спрятано в тайнике в моей спальне и закрыто защитным артефактом.
– Хорошо, эти вещи вам пригодятся. Куратором быть непросто, особенно на последнем курсе, но тут ничего не поделаешь.
– Правильно ли я поняла вас: то, что вы мне дали с собой, поможет мне справиться с группой? К тому же у меня есть все необходимые бумаги для выполнения задания.
– Да, только помните: без крайней необходимости их не использовать.
– Слушаюсь и повинуюсь, – поклонилась я.
– Совсем страх потеряла, – хмыкнул Адару Реван и отключился.
Здоровенный гоблин, все это время висевший снаружи, около окна Габриэлы, не понял, что беседа закончилась, и не успел ретироваться прежде, чем магистр подошла к окну и заново активировала защиту, которую сняла перед сеансом связи с канцлером.
Магия сомкнулась, во все стороны полетели отголоски, которые перерубили враждебную материю – веревку. Вниз шпион летел безмолвно, чтобы не выдать себя неприятелю, но вот приземлиться беззвучно не смог.
Удар тела о землю заставил Габриэлу замереть на пороге. Она настороженно прислушивалась, в то время как гоблин, матерясь сквозь зубы, на четвереньках полз за угол, где притаились его друзья.
Подслушанная им информация только подтвердила подозрения студентов и стала сигналом к войне.
Габриэла же, не зная, что против нее начались полномасштабные военные действия, спокойно отправилась на лекцию ко второй группе.
Сегодня для всех был день открытий.

* * *

Донат Реван 
В комнате общежития, где мы собрались, повисло подавленное молчание. Лишь Гулор шипел от боли, пока друзья вправляли ему кости. Я был мрачнее тучи.
– Упасть со стены, стыдоба! – пробасил Дагар.
– Я не знал, что у нее полная защита. В университете ни у кого, кроме ректора, нет на нее разрешения, – прорычал Гулор, как раз когда ему вправили очередную кость.
Срастались они медленно и очень болезненно.
– Ты должен был это предусмотреть, – нахмурился я. – Какой из тебя тактик, если ты так позорно просчитался. Хорошо еще успел перейти в боевую трансформацию, а то бы в совок собирали.
– Не сыпь соль на раны. Могу сказать, что подслушанная информация вывела меня из себя настолько, что я не предусмотрел опасность. Жаль, что не услышал начала разговора. Уверен, оно было не менее важным для нас.
– И поэтому ты отправишься на факультатив по тактике и медитации.
Гулор снова застонал – то ли от боли, то ли от перспективы медитации.
– Реван, что будем делать? – спросил Сатар, мрачно взирая.
– Развернем военную кампанию. Врага мы вычислили. Конечно, неприятно, что магистр – женщина, но это не делает ее менее опасной. Война так война! Теперь разработаем стратегию устранения. Ребятам из группы я дам задание собрать информацию о Дакар.
– Я, кажется, догадываюсь, зачем тебе были нужны сведения о ритуале поиска, – пробормотал Сатар. – Должен тебя предупредить, это плохая идея. Если все провалится, обезвредить магистра станет практически невозможно, а вот ее шансы убить нас сильно увеличатся.
– Порой риск бывает оправдан. Поэтому к вечеру нужно достать масло женьшеня и все, что потребуется, для жертвоприношения. Мы начнем действовать!

* * *

Габриэла Дакар 
Сигналом к началу лекции послужило уже знакомое жуткое гудение. Я вошла в аудиторию через боковую дверь, из лаборатории. Свободных мест не было. Кроме гоблинов, причем с разных курсов, присутствовали измененные – аж три человека, и десяток одаренных.
И как прикажете сортировать для них материал? Что, всем читать одинаково?
Полуприкрыв глаза, я некоторое время собиралась с мыслями, а потом решила: «А какого черта? Мне что, больше всех надо?» Значит, буду учить так, как в свое время учили меня. Алхимия – одна из самых опасных наук, так добавим кошмариков репутации этого университета.
– Добрый день. Я магистр Дакар, буду преподавать у вас алхимию. Есть ли ко мне вопросы?
Руку подняла темноволосая, немного бледная девушка с рожками на голове и каменным лицом. Каменным в прямом смысле – очень редкая мутация.
Я кивнула, стараясь ее не слишком откровенно рассматривать.
– Скажите, будут ли у нас практические занятия?
Теперь я взглянула на студентку не таясь. Мало кто на алхимии, тем более с углубленным изучением ядов, рвется к практике. Очень странно.
– У нас будет практика, перемежающаяся с редкими теоретическими занятиями. Чаще вы будете самостоятельно изучать материал, чтобы потом мы его закрепили либо на лекции, либо в лаборатории. Надеюсь, вы не против.
– Мы-то нет, но как бы худого не вышло, – пробасил с дальней парты гоблин.
– Худое выйдет обязательно, ибо материал будем закреплять экстренно.
– Вы что, нас отравите? Так же нельзя, мы можем умереть, – широко открыв глаза, произнесла девушка из одаренных с первой парты.
– Ну что вы. Смерть – это благо, которое еще нужно заслужить, – приветливо улыбнулась я.
Студенты как один одарили меня тяжелым взглядом – очень похвальное единодушие. Чувствую, у меня с этой группой отношения будут еще более сложными, чем с первой.
– Если вопросов больше нет, приступим к первой теме: «Рецепты простых ядов». Она же вам будет задана на дом. На следующем занятии проверим, как вы ее изучили.
Весь оставшийся час студенты старательно записывали материал, а я, надиктовывая, сидела за преподавательским столом и просматривала медицинские карты студентов. Перед закреплением материала нужно было проверить, нет ли у кого хронических болячек.
К счастью, у всех оказалось прекрасное здоровье. На радостях я их даже отпустила пораньше.

* * *

Донат Реван 
Главной проблемой оказалась не сложность ритуала, а то, как пробраться в комнату магистра, если на ней защита.
Самым оптимальным решением было раздеться, накинуть на себя плащ Дакар, который я позаимствовал в прачечной, а свои вещи сложить в пакет и прихватить с собой. Но вот беда – плащ не налезал даже на половину моего туловища, и это стало настоящим испытанием. Был и второй вариант: украсть у ректора амулет от всех дверей университета, но тогда мое исключение из университета – лишь вопрос времени. Третий способ заключался в том, чтобы раздеться донага и проникнуть через дверь. Ну не лезть же с голым задом в окно!
Я все-таки остановился на первом варианте и, взяв все необходимое, быстро добрался до комнаты Дакар.
Убедившись, что в коридоре никого, я стащил брюки, рубашку и сапоги, после чего осторожно обернул один бок плащом. Прервав им защиту, я замер, но сигнализация не сработала, дернул ручку – закрыто.
«Ну кто при такой защите еще и двери запирает?!» – скрипнув зубами, подумал я.
И, решившись на невероятное, я высадил замок с одного удара. Все! Я внутри!
Самое ужасное, казалось бы, позади, хотя… Я взломал комнату преподавателя, и если об этом кто-то узнает… Напишут отцу и выставят вон с занесением в личное дело. Позор-то какой!
А раз так, надо шевелиться быстрее, пока не вернулась магистр.
Одевшись, я начал внимательно осматривать комнату в поисках тайника, но подмечал и другие вещи.
Дакар была довольно опрятна: вещей немного, но все лежат на своих местах. В комнате чисто, правда, порядок наводила не она – слишком по-казенному убрано. И сразу заметно, что пользуется магистр только столом.
Пройдя дальше, я приоткрыл дверь в спальню и вошел. Мне было очень не по себе, все-таки злоумышлять против преподавателя, осматривать его личные вещи – это как-то… Но выбора нет!
Распахнув дверцы шкафа, в первое мгновение я не понял, как здесь могло уместиться столько одежды? Платьев было такое количество – словно шили на легион. Потом до меня дошло, где Дакар могла устроить самый надежный тайник: и подумать на такую кучу одежды – не подумаешь и ища – не найдешь. Поразмышляв несколько минут, с какого боку подступиться, я сдвинул все вещи в одну сторону и начал перебирать их по одной, бегло осматривая. Процесс шел медленно, результатов не было, но настоящее испытание ждало впереди.
В одном из ящичков оказалось кружевное белье, которое носили только дорогие куртизанки. Неужели у благородных дам имеются такие вещи? Хотя с одаренными ее сословия я не спал.
Руки непроизвольно скользили по шелку, сминали его, гладили… Одернув себя, я постарался беспристрастно досмотреть оставшиеся вещи и прикрыл створки шкафа. Ну где же тайник? Видимо, придется проводить ритуал…
С неохотой сняв рубашку и брюки, я снова оказался в чем мать родила. Следующий шаг – натереться ароматическим маслом, сделать им рисунок на полу и, подув, рассеять по комнате магическую пыль, которая моментально станет невидимой и проявится, лишь когда завершу ритуал и тайник будет найден.
Я не обладал магическим даром в той области, которая требовалась для дальнейшей работы, поэтому мне пришлось воспользоваться накопителем. Я положил его в центр пола и хотел уже надавить на…
В этот момент меня на самом деликатном месте превал стук каблучков и последовавший за ним скрип открываемой двери. Неужели кто-то застанет меня раздетым… да еще и за проведением этого ритуала?.. Нет, это недопустимо!
Заметавшись по комнате, я спрятал амулет в брюки, а рубашкой начал стирать рисунок маслом. Если повезет, то успею еще и одеться.
От двери до меня донесся изумленный вздох.
Не повезло. Досадно…

* * *

Габриэла Дакар 
Спеша по коридору, я размышляла, как устроить завтрашний практикум и удастся ли во время него напоить группу охраняющим зельем. Этим старинным рецептом, сейчас уже мало кому известным, со мной поделился мой руководитель аспирантуры. Эх, применить бы его сейчас.
Подойдя к двери, я коснулась ручки и замерла. Защиты не было, а замок кто-то высадил.
От страха внутри все перевернулось. Что делать? Бежать к ректору за помощью? Только обыска мне здесь и не хватало. Что, если догадаются о тайнике?
Сглотнув, я осторожно вошла и прикрыла дверь. Взяв из угла веник – единственное, что могло сойти за оружие, – направилась к спальне. Оттуда доносились звуки какой-то возни и шуршание.
Набравшись смелости и в то же время приготовившись бежать, если что, я толкнула дверь и не поверила своим глазам.
Прижимая рубашку к полу, на корточках сидел абсолютно голый Реван! Гоблин крутил головой по сторонам, словно не знал, почему он здесь и что ему делать.
– Прикройтесь немедленно! – завопила я, и рубаха быстро перекочевала вверх, закрыв интимное место.
Но это мало помогло. При каждом движении тело гоблина бугрилось мышцами, и в свете свечей представляло незабываемое зрелище – глаз невозможно отвести. А почему его кожа так странно блестит?
Мои глаза расширились.
– Вы что, намазали тело аромамаслом?
– Нет… То есть да…
– Что вы здесь делаете? – решила я задать назревший вопрос. – Да еще в таком виде?
Мой голос звучал угрожающе, и старший группы поспешил меня заверить:
– Это не то, что вы подумали!
Я пробежалась глазами по комнате, не замечая ничего особенного, но вдруг зацепилась за приоткрытую дверцу шкафа: оттуда торчал кусочек моего белья. Гоблин проследил за моим взглядом, и выражение его лица стало отчаянным, краска залила щеки.
– И часто вы копаетесь в белье преподавателей?
– Никогда! – ужаснулся Реван.
От такой вопиющей лжи я начала хлестать гоблина веником, гоняя по комнате.
– А ну признавайся, зачем ты сюда пришел?
– Я случайно!
– Случайно прогуливался голышом и подумал: «Дай зайду»? – ерничала я, замахиваясь веником. – Знаешь вину за собой и не сопротивляешься?
– Против преподавателей нельзя применять способности, если только не тренировка, – скривился гоблин.
– Итак, у тебя десять секунд, иначе пожалеешь, что нельзя применять способности.
– Хорошо, я скажу!
Замерев, я присмотрелась к гоблину, у которого одно выражение лица сменяло другое, словно внутри него шла борьба.
– Я в вас влюблен. Безумно!
Теперь уже я была в панике.
– Когда успел? – Я прищурилась, отступая.
Реван шагнул ко мне. Хищное выражение лица заставило меня забеспокоиться.
– Как только увидел. Вы сразу…
Раздался стук в дверь, и голос ректора осведомился:
– Магистр Дакар, у вас все в порядке?
Хвост заметался из стороны в сторону.
Нет! Если ректор увидит здесь голого студента, ему потом не докажешь, что мы спорили о высоких чувствах. За нарушение одного из главных правил меня выставят из университета, и я провалю задание.
– Да-да, секундочку!
Схватив Ревана за руку, я потащила его к шкафу.
– Что вы делаете? – зашептал гоблин.
– Прячу вас.
– Я не помещусь! – тихо воскликнул Реван.
– Еще как поместишься, или мы оба будем сидеть на чемоданах.
Заставив гоблина сложиться в три погибели, я что есть силы надавила на створки, они со скрипом захлопнулись, внутри что-то упало.
– Уф…
Поправив одежду, я поспешила в кабинет и открыла дверь.
– Помешал? – приподнял брови глава ПТУ.
– Ну что вы, – натянуто улыбнулась я. – Просто собиралась принять ванну, ну и пока оделась…
– А что с дверью? – кивком указал Катарт, переступая порог.
– Потеряла амулет защиты, и пришлось ломать.
– А у вас недюжинная сила, – хмыкнул ректор и, положив на мой стол небольшую указку и карту, тихо сказал: – Это преподавательский план замка. Он разительно отличается от того, который имеется у студентов, поэтому вы должны беречь его как зеницу ока. Скоро у студентов начнутся испытания, тогда он вам очень пригодится.
Я лишь кивнула.
Катарт прикоснулся странной указкой к пергаменту, и тот засветился.
– Теперь эту комнату карта сможет покинуть только с вами.
– Спасибо большое.
Я плохо внимала тому, что говорит Катарт. Мыслями я была с гоблином, который сидел голышом у меня в шкафу.
– С вами точно все в порядке, Дакар? – пристально посмотрел на меня ректор.
– Да-да, просто устала. Уж очень много сегодня впечатлений.
Кивнув, Катарт развернулся и, попрощавшись, вышел.
Я же, выждав несколько минут, бросилась к шкафу. Когда я его открыла, передо мной предстал все так же обнаженный Реван… с кружевными трусиками на голове, которые, видимо, выпали из свалившейся коробки.
Стиснув зубы, я досчитала до десяти.
– Вы бы хоть оделись.
– Никак не мог. Во-первых, это шум. Во-вторых, у меня только рубашка, а вы велели прикрыться. Ну а в-третьих, женские платья я не ношу.
Вытащив Ревана из шкафа и подхватив его штаны, я вытолкала ошарашенного гоблина за дверь, бросив в него его же одеждой. Будет знать на будущее, как наведываться ко мне без приглашения.
Прислонившись спиной к двери, я испытала чувство дежавю, а взгляд упал на указку, которую ректор забыл на столе.

* * *

Донат Реван 
Оказавшись в коридоре, я ошарашенно огляделся. Прав был наставник, когда говорил, что суть женской природы – это притворство и коварство. Выставить меня раздетым из комнаты…
И надо же было мне сболтнуть о чувствах!
Приняв решение, я побежал по коридору в сторону зала медитации, где можно было спокойно одеться. Но едва завернул за угол, как налетел на ректора.
Поклонившись, я замер, приготовившись к худшему.
– И что все это значит? – с невозмутимым выражением лица спросил он.
– Мы с ребятами…
– Дай угадаю – поспорили.
Я молчал.
– Две недели дежурства в тренировочных залах. Тренировка младших курсов, – придумал мне наказание наставник.
Я еле удержался, чтобы не скривиться. Я не умел учить, и такие тренировки проходили для меня очень тяжело. Катарт об этом знал.
– Советую одеться, пока вас еще кто-нибудь не увидел.
Я молча поклонился, а ректор отправился по своим делам. Я же нырнул в зал медитации и первым делом достал амулет, спрятанный в брюках. Если бы ректор его увидел, то сгноил бы меня в катакомбах.
Кое-как одевшись, на последнем издыхании я отправился к ребятам, а те увидев меня, сразу поняли – это провал, и принялись доставать меня вопросами. Хотя я и сам понимал, что работа в команде подразумевает откровенность, пересказ недавних событий давался мне с трудом. Особенно когда я видел, что одногруппники еле сдерживают смех.
Глянув на них волком, я откинулся на подушки.
– Прости, но ее предположение, что ты любишь копаться в белье своих преподавателей… Стоит только вспомнить нашего ректора или преподавателя по боевым искусствам… – слегка улыбнулся Гулор.
– Я сейчас заново тебе кости переломаю, – пообещал я.
– Согласен с Донатом: ничего смешного, – поддержал меня Сатар. – Как теперь быть с признанием в любви?
– Никак, – вздохнул я. – Она, слава Всевышнему, мне взаимностью не отвечает и вообще правильная, хотя и коварная барышня. Ну, поизображаю первое время любовь, а потом сделаю вид, что вроде как все прошло. Нельзя отступать от легенды, иначе магистр догадается, зачем я был в ее комнате.
– Многого ли мы стоим, если у нас провал за провалом? – спросил Дагар.
– Мы не детективы или интриганы одаренные. Вот если бы надо было спасти мир, разрушить город, истребить расу, тогда это к нам. А тут – найди убийцу, о котором ничего неизвестно, и спаси свою жизнь от неизвестной опасности. В этом деле без интриги не обойтись. Думаю, пока надо затаиться и посмотреть, что предпримет Дакар. К тому же если ректор еще раз застанет меня раздетым в коридоре, я всю жизнь буду работать на кухне и тренировать первокурсников.
На том и порешили.

* * *

Габриэла Дакар 
Еще утром, перед алхимией у второй группы, я отправила всем своим подопечным задание, как нужно подготовиться к лекции. К императору после испытаний принято приходить в клановом костюме, вот пусть и студенты так же придут на первую лекцию по этикету.
Перед занятиями я осмотрела аудиторию. Она оказалась светлой, просторной, со всевозможными приспособлениями для проведения церемоний. Для начала мне нужно было понять объем работы. Возможно, и не придется начинать с самых азов, а ограничиться лишь тонкостями поведения в обществе. В конце концов, каждый из нас учился в школе и в свое время освоил все необходимое.
Вот с таким позитивным настроем я и шла на лекцию.
Открыв дверь, я шагнула в аудиторию, и в этот момент раздалось заунывное: «Ун-н-н-н…»
Кажется, уже начинаю привыкать.
Пройдя чуть вперед, мимо кадки с цветами, я посмотрела на студентов, и слова приветствия замерли у меня на губах. Может, я ошиблась аудиторией?
Хотя нет, все лица до боли знакомы.
– Добрый день, – откашлялась я, не зная что сказать. Может, лучше спросить? – Почему вы все явились на лекцию в непотребном виде?
По группе прокатился ропот недоумения.
– Но вы же сами нам велели, – ответил за всех Реван.
– Я? Нет, я попросила вас прийти одетыми в клановые костюмы.
– Мы и оделись.
Я на секунду поджала губы, затем попросила:
– Кто хочет выйти и продемонстрировать?
– Я! – вызвался старший группы, пристально, я бы сказала, чересчур пристально взирая на меня.
– Может, кто-то еще?
Тишина.
– Что ж, прошу вас, студент. – Я указала на постамент в центре аудитории.
Реван поднялся и прошел на указанное место. А я не знала, как сказать, что его костюм, как и всех его одногруппников, не подходит для официального визита к императору.
Передо мной стоял очень видный мужчина, и, кроме трусов из пушистой шкуры и кожаной полоски, которая опоясывала его могучую талию, на нем больше ничего не было. Металлические наплечники и шлем не в счет.
«Костюм» переходил все границы приличного, а уж огромный топор, который гоблин держал в руках, и вовсе был недопустим.
– Когда я говорила, что клановый костюм ведет свое начало от древних предков, я не думала, что вы углубитесь до такой степени. Скажите, а когда это… м-м-м… облачение было изготовлено?
Реван, впрочем, как и остальные студенты, не понимал, к чему мои странные вопросы.
– Не знаю. Он достался мне от отца, а тому – от его отца, а тому…
– Все, поняла, – я подняла я руку. – А поновее модели не нашлось?
Гоблин прищурился:
– Клановый костюм очень важен для каждого гоблина. Это у одаренных принято менять традиции как перчатки. Мы же очень трепетно относимся к своим обычаям.
М-да… Тяжелый случай.
– А топор? К императору не положено входить с холодным оружием.
– Это не топор! – Волнуясь, гоблин начал зеленеть, и я отступила на пару шагов назад. Только боевой трансформации мне здесь и не хватало! – Это боевой тагар. Каждый отец семейства изготавливает такой для своих сыновей после их рождения, и когда гоблин сможет станцевать с ним боевой танец, тогда он становится совершеннолетним и ему разрешается самому выбирать дорогу в жизни. При бракосочетании невеста должна возложить тагар на семейный алтарь в знак того, что готова разделить тяготы с будущим мужем.
Окинув топор взглядом, я оценила его вес и пришла к выводу, что тягот невестам гоблинов точно не миновать. Неподъемных.
– В общем, гоблин выполняет свое предназначение или с тагаром, или никак!
Кажется, я начинала понимать, почему у гоблинов нет традиции представать перед императором. По мне, так хорошо бы ее и не вводили.
– А почему костюмы у всех одинаковые? – решила привести я последний довод. – Ведь должны быть…
– Как это – одинаковые? – удивился Реван.
Тут студенты встали со своих мест, и я сразу поняла, как была неправа. У кого-то трусы были подлиннее, у кого-то – покороче, у одних пояс был широкий, у других – узкий… Ну и разных оттенков волосатая шкура.
От шока хвост завился колечком.
– Действительно… – пробормотала я, не зная, что еще сказать. – Какая я невнимательная.
Стало понятно, что клановый костюм для гоблинов – больной вопрос, не говоря уже о топоре. Надо что-то с этим делать. Может, написать канцлеру и… Впрочем, он тоже гоблин.
– Хм-м… Полагаю, я несколько неверно расписала учебный план. Будем поэтапно штудировать весь этикет, приспосабливая его под традиции гоблинов. Топо… э-э-э… тагар на занятия можно не брать. А сейчас прошу вас заполнить опросные листы. Реван раздайте!
Глядя, как старший группы, закинув топор на плечо, раздает материал товарищам, я искала выход из создавшейся ситуации.
Он должен быть!
Наверное…

* * *

Последующие несколько дней прошли в раздумьях и относительном покое. Я вела лекции, присматривалась к студентам и университету. Знания у учащихся по моим предметам были довольно скудные, и я не переставала радоваться, что хотя бы этикет преподаю только у одной группы.
Учебный план по этой дисциплине я теперь составляла только после того, как проверяла знания студентов. Хватит с меня стрессов!
С алхимией все обстояло сложнее. Проводить практикумы по этому предмету и вовсе было страшно, так как имелись у меня подозрения, что гоблины могут изобрести на них новые виды ядов, от которых нет противоядий.
После лекции, пообедав в столовой и потягивая кофе, я поняла, что избегать практики и дальше не получится, а значит, надо выбрать наиболее безопасные и безобидные темы. В конце концов, гоблины – сильнейшие из сильнейших, а значит, в медпункте их должны откачать.
Сегодня на занятии я им прямо намекнула, что в ближайшее время их будут травить.
Мой взгляд переместился на студентов, которые о чем-то перешептывались и спорили. Было видно, что вопрос обсуждался серьезный. Заметив мое внимание, группа сразу встала и покинула столовую.
Очень странно…
Луч солнца упал в практически пустую чашку, и я посмотрела на сводчатые окна, сквозь которые проникал свет. За последние несколько дней я изучила много информации о ПТУ, но к здешним правилам и распорядку до конца так и не привыкла.
Подъем всегда очень рано. Я даже прикупила беруши, чтобы поспать подольше, если с утра нет пары, но и они не всегда спасали. Везде идеальная чистота – я даже не знала, что каменный замок можно содержать в таком безукоризненном состоянии. Порядок поддерживали сами студенты – те, кто не сдал зачеты, провинился, нарушил правила и бог знает что еще. Бывало, я проходила мимо отбывающего наказание гоблина и думала: «Неужели через некоторое время он сможет занять высокое положение среди верхушки?»
Однако год за годом выпускники ПТУ доказывают, что это реально. Просто дисциплина здесь железная, и, казалось, только я не вписываюсь в круговорот здешней жизни.
Вечером, закончив составления учебного плана, я с чувством выполненного долга уселась в кресло с книгой. Только-только вышел новый роман о доблестном гоблине и отверженной обществом одаренной: он спасает ее, она – его душу, и, победив врагов, они соединяются на веки вечные. В общем, мой любимый сюжет. Жаль только, в жизни так не бывает.
Шелест листвы за окном, открытая первая страница. Глотнув чая, я погрузилась в книгу, как…
Тук-тук.
Епрст! Кого принесло на ночь глядя?
Открыв дверь и увидев старшего группы, я почему-то не удивилась.
– Реван, вы в курсе, что ходить к преподавателям вечером – дурной тон?
– Я подобающе одет, и время еще не такое уж позднее. Я по важному делу.
– Ну раз одет, то проходи.
Войдя, Реван безукоризненно вежливо дождался моего позволения и сел. Я же, расположившись напротив, выжидающе на него посмотрела. Чем гоблин поразит теперь?
И он поразил!
Достав из кармана небольшой пакетик, он положил его передо мной.
– Что это? – настороженно спросила я.
– Мы с ребятами преподносим вам подарок – кофе – согласно традициям гоблинов. Нам очень неудобно, что с самого вашего прибытия в университет возникали разные недоразумения. Вам и так здесь непросто, а тут еще мы добавили сложностей. Поэтому, все обдумав, я, как глава группы, пришел к вам от имени всех с вотумом доверия и предложением разделить со мной этот напиток.
– Это и есть важное дело? – брякнула я, не зная, как реагировать, и настороженно помахивая хвостом.
– Нет. Еще за чашкой кофе я хотел бы поговорить о грядущем испытании.
– Реван, я не умею готовить этот тонизирующий напиток, – попробовала увильнуть от традиции я.
Что-то меня смущало во всей этой истории.
– Умею я. Вы позволите?
Я знала, как важны для гоблинов честь и традиции, поэтому лишь кивнула и молча наблюдала за тем, как, подойдя к шкафу, Реван нажал на рычажок и некоторое время хозяйничал в выехавшем ему навстречу небольшом баре. А я мысленно перебирала в памяти правила ПТУ: надеюсь, я ничего не нарушила?
Наконец гоблин поставил передо мной чашку с напитком, оставив вторую для себя.
– Вы будете сладости?
Я кивнула и, когда гоблин отвернулся, пригубила кофе.
Фу-у-у… Не знаю, что это за элитный сорт, но точно не мой любимый. Осторожно, пока Реван не видит, я отлила часть в его чашку: себе он сделал меньше, чем мне.
Вернувшись с печеньем, гоблин в сомнениях замер над своей чашкой, но под моим пристальным взглядом пригубил кофе.
– Ну, раз мы выпили напиток мира, – пошутила я, – не пора ли переходить к делу?
– Через несколько дней у нашей группы состоится испытание, и при этом…
Неожиданно гоблин замолчал и, посмотрев на меня, прикрыл глаза, а затем завалился на бок и рухнул на пол.
Я тут же бросилась к нему, стараясь привести в сознание и понять, что случилось, но, похоже, гоблин спал беспробудным сном. Как такое могло случиться?!
Прищурившись, я перевела взгляд на чашку.
Он что, туда что-то подсыпал? К большинству ядов и психотропных препаратов, у меня, как у любого уважающего себя алхимика, выработана невосприимчивость. Гоблины такой роскошью не обладают.
Но сейчас не об этом нужно думать, а о том… что делать с телом?!
Уже поздно, а у меня в комнате спит студент, и мне его не добудиться. Как я потащу его по коридорам?
Окинув гоблина взглядом, я поняла – не дотащу. Оставалось два варианта: или я его разбужу, или он останется у меня на ночь.
Подойдя к столу, я понюхала кофе, но он, как назло, маскировал посторонний запах, а еще этот перец… Идеальная жидкость, чтобы скрыть яд или, к примеру, снотворное. Так…
Теперь, главное, все сделать правильно, а значит, первое: гоблина надо перенести в спальню. Если, не дай бог, наведается ректор или кто-либо еще и увидит этого… гостя – мне конец. Второе: необходимо отправиться в лабораторию и выяснить, чего намешал для меня этот хитрожо… наглый гоблин.
Подойдя к телу, я ухватилась за одежду и потянула на себя.
– Ы-ы-ы-ы…
Ни с места. Может, попробовать перекатить?
Но и перевернуть на живот мужчину мне тоже не удалось. Все потуги пошли прахом, не принеся никаких результатов, кроме усталости и сбившегося дыхания.
Нервно походив из угла в угол, я пришла к единственно возможному решению. Есть у меня манна передвижения, с ее помощью можно что угодно поднять и куда угодно перенести, пока не закончится действие магического состава.
Но тратить такую редкость на этого… просто не хватает приличных слов!
В коридоре послышались чьи-то шаги, я вздрогнула и решилась. Возможно, мое средство вступит в реакцию со снотворным, но, кроме аллергии, Ревану ничего не грозит. Сам виноват!
Достав необходимое из тайника и капнув гоблину на грудь, я дождалась, когда тело гоблина начнет светиться и поднимется в воздух. Толкнув рукой, я направила его в сторону спальни, с трудом пропихнула в дверной проем и решила уложить за кроватью, чтобы он не так бросался в глаза.
Но моим планам не суждено было сбыться: действие манны закончилось ровно тогда, когда Реван завис над кроватью, и тяжеленная туша рухнула на многострадальное ложе. Кровать скрипнула, вздрогнула, но устояла.
С тоской взглянув на оставшееся свободным кресло, я поняла, что ночь будет длинной и начнется она в лаборатории.
Взяв с собой чашку с остатками кофе, я закрыла дверь и, поставив охранку, начала спускаться вниз.
Кого-то завтра ждет скандал. Бо-о-ольшой такой скандал. Мы подробно поговорим и о любви, и о мести, и о смерти. Особенно о любви!

* * *

Утро встретило меня «радостно»: с рассветом проснулся гоблин, тем самым разбудив меня. Тело затекло и ломило, голова гудела от практически бессонной ночи.
Реван протер лицо, сел на кровати и встретился со мной глазами. Всего пару мгновений ему потребовалось на осознание того, что случилось. Может, он не понимал, почему случилось именно так, но итог его не радовал, это было вне всяких сомнений.
– Доброе утро, – хрипло произнес гоблин, настороженно на меня взирая.
– У тебя ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок и выйти отсюда. Причем так, чтобы тебя никто не видел. Мне все равно, хоть в окно выпрыгивай. А сегодня после занятий вся ваша группа должна собраться в аудитории, где мы обычно занимаемся. Понял?
Реван кивнул.
– А теперь пошел отсюда.
Я говорила совершенно спокойно, не повышая голоса, но гоблин точно понял мое настроение. Встав с кровати и открыв окно, он, не задумываясь, выпрыгнул в него, а у меня чуть сердце не остановилось. Подбежав и посмотрев вниз, я увидела идущего Ревана в немного подранной одежде, который возвращал себе первичный вид после трансформации.
Не представляла, что они могут превращаться в полете. Хоть бы предупредил. Вот же… гоблин!
Посмотрев на часы, я отметила, что времени на сон осталось всего ничего, и как есть, не раздеваясь, завалилась спать. Подушка еще хранила тепло мужского тела, и, закрывая глаза, я ощутила запах горького шоколада.
Засыпала я с улыбкой на устах.

* * *

Сегодня у нас ожидалась практика, и я в прекрасном настроении вошла в аудиторию. Студенты уже расположились за рабочими столами, уставленными колбами и ретортами.
– Добрый день, группа, – повернулась я к ним. – Как спалось?
Чувство неловкости, которое все испытали при моем вопросе, ясно сказало мне: Реван поделился случившимся. Такое ощущение, что они вообще живут одним разумом.
Что-то невразумительно прогудев, студенты замолчали, а старший группы вскинул руку.
– Да? – обратилась к нему.
– Могу ли я высказаться… не по теме?
– Нет. Наш с вами разговор состоится позже, как раз после практических занятий все и скажете, если будете в состоянии. А теперь приступим. Время ограничено, а сделать предстоит многое.
Женщины – это воплощение коварства, особенно если нас обидеть или сильно задеть.
– Вы уже знакомы с основными рецептами простейших ядов – проще не придумаешь. Сегодня вы приготовите те яды, рецепты которых приведены на карточках на ваших столах. После чего вам будет предложно распить со мной по чашечке… кофе. И это не просьба, а часть занятий, поэтому отказы не принимаются. Вопросы?
Полное молчание и глухая оборона на лицах.
– Вот и славненько, приступайте.
Все сразу зашуршали листочками и начали подходить к шкафам, где хранились ингредиенты. Потрясающая исполнительность.
Наблюдая за группой, я думала о том, как в свое время мои преподаватели так же вели себя со мной. Я помнила свои переживания, неуверенность, а на самом деле преподаватель изначально знал, когда и что мы делаем не так.
Вот и сейчас полгруппы взяли не те ингредиенты, хотя растения определили правильно. Неужели они в сушеном виде так отличаются?
И понеслось – мрачное сопение, раздражение, отчаяние и смирение. В котелках булькали страшные составы, у кого-то дым валил коромыслом, а до конца практического занятия оставалось пять минут.
Сходив в лаборантскую за заранее приготовленными чашками с кофе, я залила их кипятком и вернулась в аудиторию.
– Заканчивайте.
Поставив поднос на преподавательский стол, я двинулась вдоль рядов, рассматривая «художества» своих студентов. Как я и думала, никто не смог приготовить яд, о чем незамедлительно и сообщила.
– Конечно, по традиции обучения алхимиков, сейчас надобно заставить вас попробовать то, что вы сварили, но на первый раз я прощаю. Боюсь, не успею найти противоядие от стольких редких ядов неизвестного происхождения. – Я склонилась над котлом, в котором булькало что-то желтое и склизкое. – Поэтому сейчас вы пьете кофе и можете быть свободными.
Группа нерешительно начала подходить к моему столу.
– Я думал, нам преподают алхимию, чтобы мы могли отличать яды и не быть отравленными, – возмутился Гулор Надар. – Зачем нам самим варить их?
Я ласково ему улыбнулась.
– Смотрю в рядах бунт и ропот? Я учу вас делать яды, ибо это первый шаг к созданию противоядий. Причем важно научиться варить именно простые яды, так как они – основа более сложных. – Посмотрев на котел старшего группы, я его «порадовала»: – В вашем случае, Реван, могу заметить, что вы не спасете отравленного товарища, даже если у вас будет такая возможность. Прошу вас.
Хмуро посмотрев на чашку, гоблин с неохотой взял ее и опрокинул в себя содержимое.
– Что стоим? – спросила я у него. – Выходим, не задерживаем группу.
– А разговор?
– Позже, – вспомнила я о неприятном.
И бравые гоблины продолжили подходить к моему столу и встречать опасность лицом к лицу.
К сожалению, нам не суждено было поговорить: прибежала запыхавшаяся секретарь ректора Зара.
– Магистр Дакар, вас просят пройти в деканат.
По ее лицу я поняла: что-то случилось, и то, что девушка была не в курсе произошедшего, означало, что это важно.
Повернувшись к группе, я сообщила:
– Сожалею, но наш разговор придется перенести. Симптомы отравления проявятся через два часа. Этот яд мы изучали. Ваша задача – найти противоядие и принять его. Крайне не советую пить в это время спиртное.
Гоблины переглянулись, а я уже направилась к двери. Что же случилось?

* * *

Никогда бы не подумала, что в ПТУ есть подвалы, да еще какие! Широкий центральный коридор расходился в стороны, мельком приоткрывая взору небольшие темные коридоры с железными дверьми. Ужас!
Не хочу даже задумываться, что за ними происходит.
– Вам не по себе? – спросила меня секретарь ректора, с любопытством косясь.
– Просто смотрю и удивляюсь: почему это на стенах паутина и грязь? Студенты плохо работают.
– Их не допускают сюда, – покачала головой Зара. – Право доступа имеет только преподавательский состав.
Мне стало тревожно, хоть беги назад с криком: «Замуровали, демоны!»
Но вот гоблиниха свернула в один из коридоров, прошла его до конца и остановилась у ржавой массивной двери. Зара как-то по-особому нажала на ручку, и дверь отъехала в сторону, открывая нам светлую комнату.
Судя по обстановке внутри, это лаборатория для лекарей, но немного странная. Некоторые атрибуты, например стол с кандалами и стул с выдвижными иголками, наводили на мысль, что ранее здесь пытали людей. Может, пытают и сейчас, но мне это знать совершенно ни к чему.
В самом дальнем углу комнаты, над одним из столов склонились ректор и завхоз. Что последний-то тут делает?
Приблизившись, я заметила, как они обрадовались моему приходу.
– Магистр Дакар, какая удача, что вы у нас специалист по ядам, – мрачно взглянул на меня Катарт, заставляя нервничать. – Нам требуется ваша консультация.
Я посмотрела на стол, на котором лежали пять мертвых зверьков. Я непонимающе уставилась на мужчин, а завхоз тихо сказал:
– Разрешите представиться, Самуэль Ротан – инспектор империи по раскрытию заговоров.
– О-о-о… – только и смогла произнести я, хвост обвил ногу.
Я всегда так делаю, чтобы не выдать волнения.
– Ротан наблюдает за университетом и следит, чтобы никто не пострадал, – пояснил ректор.
Все ясно: значит, вычисляет отравителя.
– Сегодня утром я нашел этих зверей в замке. Будь это крысы, может, и не обратил бы внимания, но кроликам там делать точно нечего, тем более в таком количестве.
Я поняла намек Катарта и, обогнув стол, увидела в приоткрытом шкафу все необходимое для осмотра и анализа. Надев перчатки, я кисло посмотрела на мужчин:
– Никто не хочет помочь разрезать животинок?
Оба гоблина синхронно покачали головами. А еще говорят, что джентльмены… Нагло врут!
Прикрыв рот тканью, пропитанной отталкивающей запах манной, я принялась за работу. Трупы были свежими, и выяснить, отравлены ли животные и, если отравлены, то чем, можно было практически со стопроцентной уверенностью.
Но чем больше я работала, тем больше приходила в ужас. Под конец, привычно собрав остатки материала, как нас учили, я передала их Ротану и направилась с ректором в его кабинет.
Вскоре к нам присоединился и инспектор.
– Что вы можете сказать по поводу животных? – сразу перешел он к делу.
– Чуть позже я напишу полный отчет, который можно будет использовать в суде, но если обобщить, то все кролики были отравлены, но… травили их разными ядами – это раз, и яды не стандартные – это два. Кто-то явно экспериментировал.
Мужчины обеспокоенно переглянулись, и я их понимала.
– Ваше заключение?
– Я бы сказала, что в университете есть опытный алхимик, который был направлен сюда с целью отравления ведущей группы гоблинов. Это можно было сделать по-тихому, но мой приезд спутал все карты. Гоблины предупреждены и при отравлении успеют использовать нужный препарат, который всегда с ними, чтобы войти в стазис. Я же приготовлю противоядие, и операция будет провалена. Поэтому предателю пришлось экспериментировать. Плоды его трудов вы видели.
– Какой яд он старается создать?
Я сглотнула.
– Яд, привязанный к магии, чтобы с ее помощью вызвать эпидемию. Ему уже неважно, сколько человек погибнет, он сам выпьет противоядие. Группа же умрет в первую очередь.
– Это можно предотвратить? – тихо спросил ректор.
– Да, – уверенно кивнула я. – Необходимо найти и убить алхимика.

* * *

Ун-н-н…
Когда уже привычный звук прекратился, я стояла на скальном плато и сгорала со стыда. На мне был странный толстый облегающий костюм, а в руке – магическая сфера. Рядом стояла группа гоблинов, настороженно на меня взирая.
Студенты совсем недавно вернулись из медпункта, где им всем вводили противоядие, когда кожа на теле начала отмирать. Ни один из них ничего не запомнил, только рычали на пол-университета! Какой толк их учить?
День однозначно был неудачный: на меня возложили почетную миссию – опознать коллегу по цеху среди новоприбывших, а потом запихнули в неприличного вида костюм.
На плато взошел ректор, прервав мои размышления, и направился к нам. От его мрачного взора, устремленного прямо на меня, сразу зародилось нехорошее предчувствие.
Все разом поприветствовали главу университета, и тот, сделав стандартное объявление, повернулся ко мне и старшему группы.
– В связи с тем что вы, магистр Дакар, женщина и не подготовлены для испытаний, ранее предполагалось, что вы будете лишь наблюдать. Однако из столицы пришло пожелание, чтобы все традиции испытания были соблюдены. Поэтому вы должны пойти с группой, иначе ей будет засчитано поражение.
– Традиция? – переспросила я.
– На испытании группу должен сопровождать куратор – так повелось с давних времен, а теперь стало правилом. Вы со своими студентами должны пройти весь нелегкий путь до ворот главного зала, где им предстоит держать основной бой. Если они пройдут путь достойно и одержат победу, количество дальнейших испытаний уменьшится, а время обучения сократится. Без куратора группе испытание зачтено не будет. Этот период – главный в обучении гоблинов.
Мы с Реваном переглянулись, не веря в то, что слышим.
– Простите, но магистр Дакар не сможет отправиться с нами. Не имея представления о реалиях боя, навыках выживания и борьбы, она станет обузой. И это я еще не говорю об огромном риске для жизни магистра, – начал старший группы.
– Да, я буду обузой и не собираюсь отправляться со студентами. А заставлять меня вы по договору не имеете права, – вспыхнула я.
– И не буду, – подтвердил Катарт. – Но если вы перестанете выполнять условия контракта, вам придется в ближайшее время отбыть в столицу.
Я стиснула зубы. Ультиматум!
– Оставь нас, – приказал ректор Ревану, и тот нехотя отошел. – Магистр Дакар, поверьте, если бы это было в моей власти, я бы избавил вас от необходимости отправиться на испытание, но у всех нас непростое время…
– Непростое? Да я там умру!
Я еле сдерживалась, чтобы не скатиться в банальную истерику. Почему последнее время моя жизнь висит на волоске?!
– Ребята не допустят, чтобы с вами что-то случилось. Для них это будет провал, да и вас они ценят… по сравнению с прошлыми вашими коллегами.
Это Катарт еще об их выходках не знает!
– И канцлер просил передать, что компенсирует все риски. Просто постарайтесь справиться. Если же вы откажетесь, то подведете студентов и… нас.
Группа смотрела на меня выжидающе и хмуро – не сомневалась в отказе. Такой риск, а перед этим против меня еще и диверсии были…
Зло глянув на ректора, я прошла мимо студентов, бросив на ходу:
– Советую поторопиться, до испытания осталось совсем немного времени.
Удивленный вздох за спиной был мне ответом.

* * *

Когда нас спустили внутрь горы по прорубленному лабиринту метров на триста и там бросили, счастью моему не было предела. Подъемник двинулся наверх, вся группа переглянулась.
– Магистр Дакар… – начал Реван и замолчал, не зная, что сказать и как себя вести.
– Полагаю, вы сейчас пытаетесь мне сообщить, что за неимением лучшей кандидатуры хотите взять руководство на себя?
– Да, – облегченно кивнул гоблин.
Я требовательно осмотрела старшего группы.
– А у вас имеется опыт в спасательных операциях? Насколько обширный?
– Моя группа уже трижды выдерживала подобные испытания. С нами был опытный куратор, но он всегда занимал наблюдательную позицию. Все проверки мы выдержали блестяще.
– А как вы собираетесь обеспечить мою безопасность?
– Всеми возможными способами, – поблескивая глазами, ответил Реван, и мне показалось, что его губы слегка дрогнули в усмешке. – Даже если вас придется нести. Сами знаете, вы для меня имеете особое значение. Занимаете ли вы наблюдательную позицию?
Я поморщилась.
С одной стороны, это смешно, но с другой – испытание началось и магия равновесия из артефактов императора четко отслеживает соблюдение правил в этом месте. Я должна добровольно передать право главного, а Реван – выполнить обещанное мне. В противном случае смерть от яда покажется нам райской.
– Занимаю. Передаю право первого добровольно.
Благодарно кивнув, гоблин уже привычно начал отдавать группе распоряжения, обозначая обязанности каждого и озвучивая план действий. Я же присела на первый попавшийся валун и ждала, когда сильные воины наконец-то соизволят принять решение. Оглядевшись вокруг, я отметила магические огоньки под потолком и коридор, грубо вырубленный в камне и уходящий далеко вперед. Габриэла, как ты докатилась до такой жизни? Еще недавно ты мечтала о работе в Академии ядов, а теперь вот под горой с группой гоблинов проходишь испытания. Жизнь, бывает, порой преподносит самые неожиданные сюрпризы.
– Вы готовы?
Вскинув голову, я посмотрела на Ревана:
– К чему?
– Отправляться.
Я тут же вскочила:
– Конечно! Раньше начнешь, раньше закончишь.
– Тогда вы должны обхватить меня руками за шею, а ногами за талию. Я подстрахую вас ремнями для переноски пленных, но все равно держитесь крепче.
– Что? – пискнула я, взирая на наглого гоблина.
– Нам придется бежать коридорами, и неизвестно, какие ловушки могут встретиться. Я могу обеспечить вашу безопасность, только если вы будете как можно ближе ко мне. Да и вы можете не поспеть за нами.
Я посмотрела на здоровенных тренированных мужчин, которые ждали чуть в стороне, и согласилась со старшим группы. Но то, что он предлагал…
Заставив Ревана наклониться ко мне, я еле слышно прошептала:
– Вы ведь понимаете, что это неприлично? Один костюм уже за гранью, а тут такая близость к мужчине… тем более студенту…
Так же тихо мне ответили:
– У вас нет выхода. Иначе мы не только провалим задание, но и можем серьезно пострадать.
Чуть прикрыв глаза, я собралась с духом и, подойдя ближе, позволила Ревану себя подхватить. Мои руки тут же обвили шею гоблина, а ноги сжали талию, мое лицо горело словно раскаленное.
Пока я смущалась, Реван обвязал меня ремнями, и не успела я опомниться, как мы понеслись вперед.
Я не понимала, как можно бегать с такой скоростью, я бы точно за ними не поспела.
Один поворот, другой, но группа гоблинов все неслась и неслась вперед, зная, где свернуть и куда направиться, а мне уже становилось не по себе. Даже к своему жениху я никогда не прижималась так тесно.
Внезапно мы остановились. Коридор хорошо освещался, но мы почему-то не двигались.
– Что-то случилось?
– Задару чуть ногу не отрубило, похоже, начинается полоса препятствий.
– Полоса? И почему у меня плохое предчувствие?
– Это очень опасный участок, – пробормотал над моим ухом Реван.
А я наконец осознала, что именно все это время мне казалось странным.
– Почему мы так торопимся?
– К воротам лучше подойти засветло. Это очень повлияет на успех битвы. – И прежде чем я решилась спросить почему, гоблин шагнул вперед: – Прижмитесь как можно сильнее.
Я взвизгнула и уткнулась носом ему в грудь, чтобы не видеть огромных лезвий, летавших в пространстве и пытающихся нас нашинковать. Меня мотало из стороны в сторону, в такт движению гоблина. Я даже не заметила, когда мы остановились.
Чуть отстранившись от его груди, я лишь отметила, что мы снова куда-то бежим и Реван подает знак остальным сворачивать.
Наконец-то меня ссадили на пол, и я, оглядевшись, поняла: мы делаем привал.
– Мы не успели до ночи? – спросила я у мрачного Ревана.
Тот лишь мотнул головой, мол, дело не в этом, и кивком указал за мою спину. Я обернулась и увидела троих раненых гоблинов. У одного была сильно порезана нога и разбита голова, у второго – поврежден живот, третий отделался легко, лишь порезами на спине.
Посмотрев на Ревана, я предложила:
– Могу помочь.
Тот сразу напрягся и снова мотнул головой. Не доверяет. Отчасти я его понимала, но от этого было не менее обидно.
Сев на ближайший камень, я поджала ноги и стала невозмутимо рассматривать стены. Часть гоблинов суетилась над ранеными, часть отправилась куда-то за топливом для костра, но я не сдвинулась с места.
Гоблины – очень самостоятельный народ, очевидно, ни в ком не нуждающийся. Так что я буду лезть? Они с самого начала записали меня во враги и хотели добиться моего выдворения. Понятия не имею почему, но сама цель очевидна.
Я их шкуры стараюсь спасти, а они…
Не знаю, сколько прошло времени, час или два, костер уже весело трещал чуть в стороне, а я продолжала сидеть, чуть прикрыв глаза и прислонившись к стене. Возмущение уже улеглось, оставив после себя пустоту и усталость.
– Вы предлагали помощь?
Открыв глаза, я взглянула на Ревана.
– Неужели перестали меня бояться?
– Гоблины никого не боятся.
– Нет? Опасаются? Подозревают?
Реван на секунду поджал губы, потом спросил:
– Вы поможете?
– Помогу.
Хоть они и неблагодарные чушки, но раз решились обратиться за помощью ко мне, значит, все действительно плохо.
Осмотрев пострадавших, я поняла, что оказалась права.
– Обычно вылечить раны помогает трансформация, но сейчас становится только хуже, – просветил старший группы, стоявший у меня за спиной.
Мрачно на него взглянув, я сообщила:
– И не получится. На оружии был яд, этого не должно было быть в испытании. У них часа четыре, прежде чем он убьет их.
– Помочь можно? – хрипло спросил Надар.
– Можно, только вопрос в другом: буду ли я вам помогать?
Пристально на меня посмотрев, Реван вдруг опустился передо мной на колени, тем самым немало меня напугав.
– Вы чего это?..
– Уговариваю, – сообщил старший группы, слегка наступая на меня и чуть улыбаясь.
– Нет, вы издеваетесь! Встаньте немедленно!
Я бросилась к своей сумке и взяла небольшой мешочек.
– Вы согласны, – сказал Реван, поднимаясь.
– А то вы сомневались в моем ответе. Скажите, есть ли здесь белые кристаллы?
– Пойдемте, провожу. – И уже тише: – Не могу отпустить даму сердца одну.
– Отравлю, – процедила сквозь зубы я.
– Врете, – тихо ответил гоблин, совершенно уверенный в своих словах. – Не знаю почему, но чем больше я вас узнаю, тем больше убеждаюсь – у вас верное сердце.
Я лишь вскинула голову и зашагала прямо.
– Нам в другую сторону.
Вот Всенижний!
Развернувшись, я собралась обойти Ревана и пойти дальше, но он подхватил меня на руки.
– Прекратите немедленно…
– Нужно бежать, время дорого, а здесь опасно. Вы без меня не сможете.
Мне ничего не оставалось, кроме как прислониться щекой к мужской груди.
Мы бежали по тусклым коридорам, освещенным намного хуже, чем два часа назад, и я, не удержавшись, спросила, почему так.
– Сейчас ночь. Днем магия солнца заряжает их, проникая во все уголки нашего мира, от луны подпитка хуже.
– Значит, уже темно…
– Да, и ночью в лабиринте становится во много раз опаснее, чем днем.
– Очень оптимистично.
– Не переживайте! Не думаю, что нам дадут умереть.
– Вам или нам? – хмыкнула я.
В ответ Реван промолчал и лишь внимательно посмотрел на меня.
Как ни удивительно, но наш поход за кристаллами прошел без происшествий.
По возвращении я незамедлительно бросилась к котелку и бросила кристаллы в кипящую воду. В аптечке были необходимые растворы, которые помогли мне сделать состав, а потом, когда все отвернулись, я добавила своей магии.
Мужчины встали вокруг пострадавших товарищей и озабоченно смотрели на меня.
– Все готово, – сказала я, подходя к больным. – Ну что, допустите меня к умирающим или все еще сомневаетесь?
– Зачем вы нас дразните? – глухо спросил Реван.
Взглянув ему прямо в глаза, я произнесла:
– Отвечу на этот вопрос сразу, как только вы честно мне расскажете, что в последнее время предпринимали в отношении меня и с какой целью.
Некоторое время мы со старшим группы сверлили друг друга глазами, но потом я попросила всех разойтись и начала поить раненых. Влив в них прилично настойки, я позвала к себе шестерых гоблинов.
– Нужно протереть им тела вот этим составом, но у вас всего десять минут, потом эликсир начнет выжигать яд из организма, они начнут метаться и могут себе навредить. Нужно удержать их и не позволить это сделать.
Удостоверившись, что меня поняли, я вернулась к костру – на этот раз погреться. Становилось прохладно, и огонь манил к себе теплом и уютом, насколько тепло и уют вообще были возможны в каменном лабиринте, полном опасностей.
Постепенно рядом собрались все гоблины, чтобы поужинать и лечь спать. Мне протянули мою долю.
– В этот раз есть можно или снова что-то подмешали? – поинтересовалась я, беря сухой паек и кружку с чаем.
– Мы хотели извиниться, – нахмурился Реван. – Но вы не все знаете, у нас были причины.
Я мрачно посмотрела в ответ:
– Это вы ничего не знаете и не понимаете. Думаете, я не в курсе, что вашим жизням грозит опасность?
Едва я произнесла эти слова, как все гоблины напряглись и насторожились.
– Меня именно поэтому и пригласили в университет. И здесь я встретила странное отношение и самоуверенное обращение. Вы серьезно думали, что с вашими знаниями сможете опоить алхимика?
– Надеялись, – хмыкнул Надар.
Я обвела взглядом гоблинов – все были в курсе. Участвовала только верхушка, но знали все.
– Ну-ну… Если желаете продолжить разговор, я вам мешать не буду. Мне нужно пробыть в университете всего год, обойдусь и без вашего доверия.
Гоблины переглянулась, словно глухонемые, жестами между собой о чем-то пообщались, и наконец Реван заговорил:
– Еще в конце прошлого учебного года мы узнали о назревающем заговоре в империи. А в начале этого года нас «обрадовали» известием – нас собираются устранить. В университете же появилось лишь четыре новых человека, и вы нам показались самым вероятным кандидатом на роль злодея.
Я покивала своим мыслям, все так, как и предполагала. Бабушка была не права: гоблины тупые!
– Нет, как раз самый маловероятный, и вы на него купились. Самое слабое место практически неуязвимого воина – это яды. Нельзя одолеть снаружи, можно изнутри. А значит, нужно отправить на дело профессионала. К сожалению, не все алхимики зарабатывают достойно.
– Вы хотите сказать… – начал Андар.
– Да, я самый очевидный кандидат, но и самый маловероятный. Убийца прячется среди вновь прибывших. И у него есть план…
– Какой? – подался вперед Реван.
– Нет, – покачала я головой, встретив его взгляд. – Сначала вы ответите на мои вопросы. Что означает ваше странное поведение?
Посмотрев на ребят, Реван сел ко мне поближе, и аура, которая исходила от его огромной фигуры, мгновенно окутала меня.
– Когда мы заподозрили нового преподавателя, то решили расправиться с ним довольно быстро, чтобы он собрал чемоданы и уехал, в лучшем случае. Но преподавателем оказалась женщина, и это осложнило нашу задачу. Но когда вы сделали неприличное предложение, казалось, удача улыбнулась нам …
– Я не делала никакого предложения!
– Да, как оказалось, мы не так вас поняли. Потом Гулор… подслушал ваш разговор с неизвестным, где вы говорили о тайнике, в котором есть все необходимое для вашего задания.
– Так вот что за шорох был…
– Мы не сразу срастили ему все переломы, когда он упал с вашего окна.
– Я вся в печали, – проворчала я.
– Потом мы решили взломать тайник.
Я вскочила на ноги и заходила взад-вперед.
– Поэтому вы были тогда… то есть совсем… Это же просто…
– Выхода не было, – начал гоблин, а я замерла на месте.
– Так вот почему вы сделали мне признание! Чувства, значит?! – задохнулась я.
Было очень обидно: неужели я не могу понравиться ни одному мужчине?! Что ни интерес, то искусственный!
– Я… был неправ…
Сложно было поверить, но гоблин покраснел. Наверное, это блики от костра. Вся группа потешалась над нами.
– А потом мы решили…
– Усыпить алхимика. То же мне стратеги! Вам, вместо того чтобы глупости откалывать, изучать бы предмет, с помощью которого вас собираются отравить.
– Но пока же не отравили, – сказал, как всегда простой, Идар.
– Вас не отравили не поэтому, – тихо ответила я.
Все выжидательно посмотрели на меня.
– У убийцы был план, но он не включал наличие опытного алхимика: я спутала карты, и ему пришлось экспериментировать. Теперь вас не удастся отравить готовыми ядами, я приготовлю любое противоядие и вытащу вас. Поэтому предатель хочет вызвать эпидемию. И пока я буду искать противоядие, яд поразит не только вас, но и половину ПТУ.
– Когда? – спросил Андар.
– Не знаю, но быстро такое точно не организуешь. Сейчас убийца испытывает яд на животных средних размеров, затем будет проверять на крупных, и только потом перейдет на гоблинов. Однако это не отменяет того, что вас могут отравить, воспользовавшись случаем.
– Надо найти этого негодяя и разорвать в клочья, – предложил Идар.
Где-то справа послышался страшный вой, и я вздрогнула.
– Надо ложиться спать, – скомандовал Реван, – завтра новый изматывающий бег. А ночью в лабиринте теперь новые ловушки.
– Кошмар, – пробормотала я, пока все готовили места ко сну.
– Боитесь? – тихо спросил старший группы, усмехнувшись.
– Раздумываю над перспективами. Вы же признались мне в любви? А для гоблина это фактически равносильно предложению руки и сердца. Вот и думаю: выходить за вас или нет? – И я пристально посмотрела в чуть прищуренные глаза мужчины.

* * *

Мы снова бежали по лабиринту – все дальше и дальше, и мне уже начало казаться, что он бесконечный. Пару раз нам встретились дикие собаки и несколько ловушек, одна из которых полоснула меня по спине.
Сейчас я уже не стеснялась того, что обнимаю мужчину за шею и крепко прижимаю его к себе. Я молча стерпела боль, хотя это было непросто, но жаловаться не стала. А еще я старалась не думать о вчерашнем разговоре.
На мое смелое заявление мне так ничего и не ответили, предложив отправляться спать. Засыпала я, укрывшись, около огня, а проснулась согретая мужским телом. Реван лег спать рядом, чтобы мне не было холодно. Ведь магистра велено доставить обратно живым и здоровым.
А я уже понадеялась, что это они обо мне беспокоятся.
Из задумчивости меня вырвала резкая остановка. Реван спустил меня на землю, и гоблины занялись организацией привала.
– Зачем? – нахмурилась я.
– Вам нужно обработать рану, – безапелляционно заявил Реван. – Недалеко отсюда есть источник.
– Дорогу объясните? – спросила я, поднимая фляжку.
Гоблин покачал головой.
Я в полнейшем удивлении посмотрела на него:
– Нет?
– Я не отпущу вас одну, вы совершенно беззащитны.
– Это же неприлично, – прошипела я.
– Никто не узнает, – отмахнулся он.
Решив все равно поступить по-своему, я последовала за гоблином к источнику. Пусть пока заблуждается. Едва мы приблизились к воде, как я остановила его, не позволив идти дальше.
– Вы останетесь здесь. И отсюда можно прекрасно меня защищать.
Но Реван лишь покачал головой и подняв меня в воздух, как ребенка, перенес немного вперед. Затем уселся на валун ко мне спиной и поднял руки.
– Я сел спиной, вас не вижу, и тем более не смогу увидеть источник, который с другой стороны каменного выступа. Хотя для вас ведь это не принципиально, если уж вы решили, что я должен на вас жениться.
Я лишь приподняла бровь. Не ему тягаться со мной в словесных перепалках.
– Странно, что вы так спокойно отнеслись к моему заявлению.
Зайдя за выступ скалы, рядом с журчащей водой, я начала раздеваться.
– Обычно гоблины очень щепетильно относятся к этому вопросу и требовательны в выборе жены.
– Вы правы, так оно и есть, – послышался голос Ревана.
– А со стороны так и не скажешь. Ваше поведение в последнее время весьма странное и рискованное.
– Отчасти вы правы, но я, как и каждый на моем месте, хотел спасти свою жизнь, поэтому не особо-то и пекся о приличиях. Я вам сказал тогда о любви, так как опасался, что вы напишете жалобу и меня выгонят из ПТУ, когда, казалось бы, выпуск уже совсем скоро. Лучше уж жениться.
– Ваше благородство не знает границ, – пробормотала я. – И я не вижу ничего ужасного в женитьбе.
– Вы не пойдете замуж за нелюбимого мужчину. У вас верное сердце.
Услышав столь категоричный ответ, я негромко заметила:
– Недавно едва не вышла.
– Нет, – совершенно уверенно заметил он. – Вы пойдете замуж только за того мужчину, который сможет вас завоевать. Как гоблин, могу вам сказать это совершенно точно.
Морщась от боли, я промыла неглубокую рану и воспользовалась случаем сполоснуться.
– И как же гоблины выбирают себе пару, если они такие эксперты в данном вопросе?
К моей иронии Реван отнесся снисходительно.
– Гоблин сделает предложение только той женщине, которая его зацепит.
Вытираясь полотенцем, я замерла:
– Чем? У вас приняты… м-м-м… необычные брачные игры?
– И потом еще спрашивают, почему мы считаем одаренных испорченными, – рассмеялся Реван. – Нет. У нас очень прямая и страстная натура. По сути, мы все однолюбы, так как зацикливаемся на одной женщине, которая завладела нашим вниманием и пробралась под кожу. Любовь к избраннице будет течь в нашей крови.
«Поэт, однако», – покачала я головой.
– И как же женщине вас зацепить? – спросила я, застегивая костюм и раздумывая, смогу ли сама смазать раны мазью или нет?
– Быть исключительной именно для него, – раздался голос рядом со мной. – Теперь понимаете, почему я не переживаю?
Повернувшись к чуть улыбающемуся гоблину, я спокойно заметила:
– Больше никогда так не подкрадывайтесь, иначе я лично позабочусь, чтобы вы со своей избранницей не наплодили себе подобных. Поверьте, у меня есть средства и возможности.
Реван напрягся.
– Я хотел помочь смазать рану, вы сами не сможете нормально обработать.
Понимая, что он прав, я стиснула зубы и передала баночку, стараясь не думать о пальцах, которые осторожно заскользили по коже.
Вернулись мы в гробовом молчании.
Быстро перекусив, группа снова отправилась в путь. Один коридор сменял другой, и, судя по светильникам, парящим под потолком, близился вечер. Неужели вторая ночь в этих пещерах?
Когда мы снова остановились, я, едва оказавшись на ногах, сразу поняла причину. Впереди зияла огромная пропасть, с обеих сторон которой свисали обрывки моста.
– Иголы, – прорычал злой Реван. – И принес же их черт сюда раньше времени.
Мне разом поплохело: крупные хищники, очень опасные, с огромными ядовитыми иголками, бегают где-то по коридорам.
– Мы же только чудом их еще не встретили, – в ужасе прошептала я.
– Чудо тут ни при чем, – подошел Надар. – Ректор выдал нам карту эпицентров опасности. При обычном раскладе мы бы их искали, стараясь одолеть или убить как можно больше, но с вами рисковать не будем, пусть и получим меньше очков.
Я сглотнула. Нехорошо, очень нехорошо, что из-за меня будет меньше очков за испытание… но ведь здесь иголы!
В это время, посовещавшись, группа обступила меня и Ревана кольцом.
– В связи с новыми обстоятельствами мы не можем больше терять время. Не переживайте, вами займется Реван, – сообщил мне Надар.
А я недоуменно посмотрела на старшего группы, ожидая пояснений. На моих глазах кожа гоблина позеленела, тело резко укрупнилось, из-под верхней губы появились здоровые клыки, а на руках – огромные когти. Глаза засветились красным.
Сказать, что я была в ужасе, – ничего не сказать.
Медленно-медленно я отступила назад. Вот сейчас развернусь – и бежать… Но в это время когтистая лапа схватила меня за плечо.
– А-а-а!
– Не кричите, – послышался рык старшего группы. – Нам нельзя терять время. Ребята, вяжите!
Здоровенные гоблины скрутили меня, бедную, и связали, крепко затянув веревки. И это воины? Мародеры!
– Что вы собираетесь делать?!
Мне никто не ответил, и единственное, что я заметила, – это мелькнувшая зеленая тень, а потом я увидела Ревана на другой стороне пропасти. На несколько секунд я даже восхитилась возможностями гоблина, пока меня не поднесли к краю обрыва.
– Что? Что вы делаете?
– Не переживайте, Реван вас подхватит, – пробасил один из обратившихся зеленых обормотов.
– Что? На ту сторону через пропасть? Нет. Нет!
Только бы не сорваться и не обругать их сверху донизу.
– Давай! – последовала команда.
– Ка-а-а-азлы-ы-ы…
Меня, словно мешок с мукой, подхватили сильные руки, и в следующее мгновение я оказалась в объятиях главного зеленого обормота. На другой стороне послышался рык – группу гоблинов теснили к краю четыре здоровенных игола.
– Что с ними будет? – ужаснулась я, связанная по рукам и ногам и с трудом удерживающая равновесие.
– Они справятся. А нам нужно уходить.
Перекинув меня через плечо, гоблин с большой скоростью понесся вперед, а я, болтаясь словно тряпичная кукла, старалась удержать свой завтрак в себе.
Ненавижу гоблинов!

* * *

Добравшись до нужного места, мы развели костер и стали ждать, вернее, ждал зеленый гоблин, который так и не вернул свой обычный облик. Я же все переживала о том, что меня перекинули через огромную пропасть, и не заговаривала с Реваном. К тому же я вообще не была уверена, что смогу произнести хоть слово не заикаясь.
Гоблин то и дело посматривал на меня, но с разговорами не лез. Наконец, видимо, устав играть в молчанку, он присел передо мной на колени и жестко сказал:
– Я понимаю, что вам неприятна боевая трансформация. У сильных гоблинов она еще более агрессивно выражена, чем у большинства, и одаренные…
– Что? Да ты… Да вы… Да я…
Размахнувшись, я ударила гоблина по груди, заехала по щеке, оцарапав палец о клык, стукнула ногой по коленке. Я не позволяла себе драться со второго класса школы, а тут… выдержка отказала.
– Меня напугали, связали, бросили на Всенижний знает сколько метров, тащили словно куль и после этого рассказывают про трансформацию? – Я приблизила свое лицо к лицу Ревана, чуть не столкнувшись с ним носами. – Да плевать я на нее хотела!
На удивленной морде гоблина не осталось даже следа от моих ногтей – он вообще, кажется, не почувствовал удар, а вот у меня палец кровоточил.
– Я должен сберечь вас, и я сберегу, даже если мне придется пойти на крайние меры, – сообщил Реван, как-то странно меня рассматривая, словно разглядел во мне что-то новое.
Встав, он обернул мой палец маг-пластырем и отправился к костру. У меня же слов не было, остались только буквы. И я уже хотела высказаться напоследок, но заметила на лице главного группы тень тревоги.
Подойдя к сидящему гоблину, я положила руку ему на плечо:
– Беспокоитесь?
– Их долго нет. С иголами они бы справились без проблем, но дальше пришлось бы двигаться обходным путем: в ущелье от пролитой крови поднимается магический туман, они бы не прошли.
– В обход опасно?
– Там волки, вы слышали в прошлый раз их рычание.
– Это такие милые плотоядные собачки мне по плечо?
– Они самые.
– Разделяю ваше беспокойство.
– Я беспокоюсь не о волках.
– Здесь есть хищник свирепее?
Реван ничего не ответил, и я поняла, с кем должны сразиться гоблины. С криками: «Спасите! Дракон!» – я бросилась в ближайший коридор.
Наслушавшись ужасов про опасных хищников, я даже ради всех благ мира не готова была с ними встретиться. Но далеко мне уйти не удалось: сильные руки руки гоблина схватили меня, стиснув и лишив движения.
Заберите меня отсюда!

* * *

Мы снова не разговаривали, снова горел костер, а я сидела обвив ноги хвостом, только обиды у меня больше не было – во мне росла жажда убийства. Но, к моему великому сожалению, противник оказался крупнее, сильнее и у меня не было сумки с ядами.
Печально, конечно, но у всех алхимиков хорошая, натренированная память – сочтемся.
Мало того что я не смогла скрыться в одной из этих пещер – где угодно, лишь бы как можно дальше, – так еще мы вошли в самый ближний контур к дракону.
«Магистр, здесь безопаснее всего!»
О да! Кругом одна безопасность.
Гоблин смотрел на меня выжидательно, видимо, ждал, когда я успокоюсь и сменю гнев на милость. С полчаса назад группа вышла на связь и доложила, что к утру они нас найдут. Казалось, все прекрасно. Да как бы не так!
Где-то рядом притаился огромный хищный ящер.
Мой отец в свое время работал в группе, которая создавала ловушки для испытаний гоблинов. Не исключено, что одна из них расположена где-то рядом с драконом. Глупо было бы не использовать такую возможность.
– Донат! Донат, помогите!
Вскочив, я огляделась: кто кричит и где? Но тут же поняла, что мне не до этого. Глаза гоблина заволокло белесой дымкой, и он пошел на этот голос.
Нет! Нельзя! Это «кукушкины силки», они зазывают жертву и обходятся с ней неласково.
Подбежав к мужчине, я схватила его за руку:
– Реван! Реван, очнитесь! Немедленно!
Но гоблин неторопливо двигался на зов.
– Реван, я ваш преподаватель и приказываю вам!
Упираясь ногами в землю, я как могла пыталась оттащить старшего группы назад, но с тем же успехом можно было двигать горы. На земле оставались борозды от моих ног, а я ехала, держась за прущего вперед гоблина.
– Да что же такое!
Отпустив его, я подбежала к какой-то деревяшке непонятного мне назначения и, схватив ее, бросилась обратно. Завороженный далеко не ушел, и, размахнувшись, я со всей силы ударила его деревянной дубинкой по голове.
Посмотрев на оставшуюся в руках щепку, я перевела потрясенный взгляд на продолжавшего движение гоблина. Навстречу ему шла полупрозрачная темноволосая девушка из одаренных в красивом белом платье и протягивала к Ревану руку.
У меня остался последний шанс. На стенах коридора регулярно встречались выступы горной породы, и я решила воспользоваться одним из них. Примерившись, я принялась карабкаться.
Всевышний, куда я лезу?! Ведь погибни Реван в лабиринте, с меня взятки гладки, а сейчас я могу погибнуть с ним. Воздух заискрился рядом с гоблином – времени больше нет.
Решившись, я активировала магическую сферу для защиты головы и прыгнула вперед, как раз в тот момент, когда сработала ловушка. Живое пламя, обхватив наши тела, должно было медленно сжечь сначала одежду, потом плоть.
Выбитый из-под прицела гоблин пострадал несильно, его лишь слегка зацепило. Удар огня на себя приняла я, и если бы не костюм, то лежала бы сейчас обгорелым трупом.
Чары спали, и Реван, вскочив, бросился меня поднимать.
– Что произошло? – растерянно спросил он, а потом его глаза наполнились осознанием. – Вы не пострадали?
– Вроде нет, но…
Странное шуршание меня насторожило, и не зря: в следующий миг вся моя одежда с тихим шелестом пеплом осела на пол. Совершенно голая, я в полном ужасе посмотрела на гоблина, который, замерев, не отводил глаз от моего тела.
Помогите…

Часть 2
Рука и сердце

Я сидела около костра, весело потрескивающий огонь дарил тепло и уют, что особенно радовало в ситуации, когда мое нагое тело прикрывала лишь опаленная рубашка Ревана. Носить ее было невозможно – одежда сильно пострадала, – и я в полной панике уже с полчаса ждала, когда доблестный гоблин спасет положение.
Старший группы, склонившись над сумкой со снаряжением, сосредоточенно в ней копался.
– Ну как? – в очередной раз спросила я.
Повернувшись ко мне, сидевший на корточках гоблин чуть улыбнулся:
– Почему вы так стесняетесь? Ведь вы же видели меня без одежды.
– Издеваетесь? – зашипела я, сжавшись под взглядом.
– Ну, хотите, я сниму штаны? Это единственное, что уцелело.
– Нет-нет, – замахала я рукой. – Спасибо, обойдусь.
– Тогда могу предложить легкую палатку. Она входит в стандартную экипировку, но в пещерах нам не понадобится. Ею можно обмотаться.
Окинув критическим взглядом зеленовато-грязного цвета ткань, я со вздохом протянула руку, стараясь не обращать внимания на широкую мускулистую грудь. Подняв глаза, я наткнулась на внимательный взгляд Ревана.
– Не примите на свой счет, но одаренные – очень свободных нравов и ведут довольно откровенный образ жизни. Почему же вы… не такая?
– Многие из нас не такие, не стоит судить по большинству, – покраснела я и ухватилась за возможность перевести тему: – Если вы не одобряете образ жизни одаренных, то как случилось, что ловушка выудила из вашего сознания именно этот образ.
Гоблин молчал, я ждала и думала, что он уже не ответит. Но Реван, чтобы не мешать мне, отвернувшись, заговорил:
– Когда я был юн, еще до поступления в университет и наработки опыта, то собирался жениться на своей преподавательнице. Ее наняли мои родители для обучения меня манерам, но долго она не проработала.
– Простите, наверное, вам неприятно рассказывать…
Гоблин пожал плечами.
– Молодая женщина обратила на меня внимание, только вот я не сразу понял истинный смысл ее намерений. Я относился к ней серьезно, а она забавлялась. Когда я сделал ей предложение, то она довольно спокойно отклонила его и объяснила, что хочет составить гораздо более выгодную партию, нежели со мной.
Завернувшись кое-как в легкую, но скользкую, немного жесткую ткань, я обвязала ее на поясе веревкой, сделав импровизированное платье-тунику.
– Но ведь вы будете…
– На тот момент мой статус был еще не определен.
– И что в итоге?
Это не мое дело, но червячок любопытства снедал меня.
– Через несколько лет, когда я поступил в университет, она написала мне, сообщив, что теперь готова принять мое предложение.
– Не может быть. Даже при дворе это за гранью приличий.
– Еще как может. Но предложение гоблина можно получить лишь раз, о чем ей и сообщили. Но с этой историей у меня связаны сильные эмоции, поэтому ловушка сработала именно на них.
Только я собралась сказать что-то утешающее и приободряющее, как появились остальные члены группы, наконец-то нашедшие нас. При виде меня они нерешительно переглянулись.
– Все в порядке? – осторожно спросил Надар.
– У вас что, любовь? – прямо брякнул Идар.
Интересно, у этого гоблина существует фильтр между мозгами и языком?
– Я попал в ловушку, и магистр спасла мне жизнь, рискуя своей собственной, – объявил всем Реван.
Последовала минута молчания, затем множество рук схватили меня и с каким-то кличем подкинули вверх. Затем еще раз, и еще. Я старалась не позволить импровизированному платью задраться вверх и едва не сорвала голос, пока кричала им: «Остановитесь!»
Уже знакомые сильные руки очень вовремя вырвали меня из этого безумия, иначе бы мой разум повредился от кошмара последних суток.
– Осторожно, не помни́те магистра, – смеялся старший группы.
А Идар с улыбкой шлепнул меня по плечу:
– Теперь вы одна из нас!
Зашипев, я в тот момент думала о другом: будет синяк или нет? Как бы дело не дошло до боевых шрамов…
А на меня смотрели зеленые счастливые лица с улыбками до ушей.

* * *

Ночь прошла вполне спокойно, дополнительных сюрпризов не было, но заснула я не сразу. В импровизированном платье я чувствовала себя неуютно, хотя не сомневалась, что никто из группы не будет посягать на мою честь. Но для таких, как я, сам факт чуть прикрытого тела уже слишком.
Однако события утра заставили меня позабыть об этом.
Мы подошли к огромным воротам. Каменные глыбы возвышались на несколько метров вверх, а из-за них доносился тихий, приглушенный рык.
– И что дальше? – повернулась я к Ревану.
– Теперь мы должны его выманить.
Я посмотрела на остальных:
– Погодите, правильно ли я вас поняла: вы не только должны победить ужасного ящера, но и уговорить дракона с вами сразиться?
Группа переглянулась.
– Ну, как-то так, – нерешительно ответил Надар.
– Немыслимо, – пробормотала я. – И как вы собираетесь его выманивать?
– Не беспокойтесь, у нас есть в этом опыт, – авторитетно заявил Андар.
Реван же был задумчив и молчалив.
Решив предоставить дело профессионалам, я под защитой Идара отошла в сторонку и приготовилась наблюдать. Но прошел час, второй, однако противный ящер не желал вылезать и складывать свою голову во славу бравых гоблинов. В чем-то я его понимала.
В который раз посовещавшись, измученная попытками выколупливания дракона из убежища, группа, к моему изумлению, направилась ко мне. Я настороженно притихла, спешно дожевывая бутерброд.
– Как вы проводите время, магистр? – начал Реван, явно чувствуя себя неловко.
– Спасибо, неплохо…
Переводя взгляд с одной зеленой мордуленции на другую, я начала подозревать нехорошее, и изобретательные ребята не обманули моих ожиданий.
– Не могли бы вы нам оказать небольшую помощь в поимке дракона? – начал Надар, но я замотала головой.
– Я ничего в этом не смыслю и буду только мешать.
– Вы не переживайте, мы все сделаем сами, от вас требуется лишь пассивное участие, – успокоил меня Андар.
И лишь Реван нашел убедительные доводы, сказав:
– Пока испытание не завершится, нас отсюда не заберут, а запасы еды подходят к концу.
Посомневавшись, я решила довериться и согласилась, после чего меня связали.

* * *

Я висела справа от ворот, над озером, прикрепленная к крюку, и молилась только об одном: лишь бы этот дракон не вылез из своего убежища. По руке текла кровь из небольших порезов, а где-то за стенами бесновался дракон.
Чуяло мое сердце, что, несмотря на все мольбы, выдержки у него надолго не хватит. А я боялась, ужасно боялась быть съеденной! И этих ужасных гоблинов предупредила, что после своей смерти буду являться им и сведу в могилу.
Думаете, они испугались? Эти доморощенные охотники на ящеров лишь кивали и уверяли меня, что я в полной безопасности и они этого дракона одной левой…
– Р-р-р …
Я вздрогнула и забилась в панике. Несмотря на все меры предосторожности и страховку, руки и спина затекли. Однако с каждым новым ревом все болезненные ощущения отступали на задний план.
Перед моими глазами располагалась большая площадка, на которую вылетела группа гоблинов, загонявших огромную черную зверюгу. Дыхание перехватило. Впервые увидев дракона воочию, я поняла, почему так боятся этих ящеров.
Зверь был огромен – метров сто в длину, а то и больше, с массивной чешуей, которая словно броня защищала его тело. Раскосые светящиеся глаза с вертикальными зрачками посмотрели на меня, и время будто застыло. Первобытный огонь воззвал ко мне, пробежался по венам, глаза защипало – значит, они светятся красным огнем.
Много лет я как могла подавляла свой дар и сейчас не позволю ему вырваться!
Дракон заревел и, раскидывая всех и вся хвостом, когтями, сметал препятствия на своем пути, лишь бы добраться до вожделенной цели – меня. Ведь мы с ним знали то, что не знали другие: почему любой дракон готов умереть за такую добычу, как я.
Гоблины сдерживали его из последних сил. Некоторых сильно ранило, остальные пробивали броню ящера, нанося одно повреждение за другим, но тот все равно полз, из последних сил. В глазах дракона стояла одержимость.
Я кричала до хрипоты и, наверное, вывернула руку, бултыхаясь в воздухе. Голова дракона была совсем близко, я чувствовала горячее дыхание. Пасть уже в предвкушении раскрылась, когда Реван, прыгнув, распорол зверю горло.
Судорожно дернувшись, ящер сделал еще одну попытку добраться до меня, и старший группы метнул в мою сторону огромный нож.
Как я в тот момент не рехнулась, не знаю. Сто раз готовая умереть, в том числе и от руки своего студента, я взвизгнула, когда нож рассек веревку, и я полетела в воду.
Испытание было завершено.

* * *

Хлюпая, совершенно невозмутимо я шла по каменным коридорам университета в свою комнату. Вода стекала с меня ручьем, оставляя следы на холодном полу. Сейчас шли лекции, и двое студентов, которых я встретила на своем пути, наверное, еще долго недоуменно смотрели мне вслед.
Но мне было все равно. Главное – добраться до комнаты и снять поскорее с себя эту палатку.
Вот, наконец, родная дверь. Я сняла защиту, закрыла дверь на ключ и сразу подошла к зеркалу. Несколько капель нужного состава – и изображение пошло рябью, а потом передо мной появилось лицо канцлера.
Разглядев мой внешний вид, он поинтересовался:
– Что случилось?
– Я готова отправиться в казематы, на рудники, да куда угодно, лишь бы не оставаться здесь!
– Габриэла, успокойтесь.
– Вы меня обманули! Обещали, что здесь можно укрыться и переждать опасность. А я вместо этого получила группу гоблинов, которые хотят извести дракона и… меня! Спасение вредных студентов, поиск убийцы! Готовите меня на свое место?
– Обойдетесь. Габриэла, сейчас везде небезопасно. Ваш, мой и весь окружающий мир может сильно измениться, если сменится власть. Поэтому не нойте, а помогите общему делу. Я не предполагал, что вы окажетесь в эпицентре событий. Теперь придется как-то выкручиваться.
Я смотрела на канцлера и понимала, что выхода действительно нет, как бы мне ни хотелось обратного.
– Единственное, чем могу порадовать, мне удалось представить вас как жертву. Теперь вы можете письменно изложить и подать ректору впечатления об испытании, в том числе о своем спасении.
– Я просто счастлива, – мрачно сообщила я. – Будут новости, сообщите.
– Непременно. И помните, Габриэла: личные отношения со студентами в ПТУ запрещены.
Связь прервалась, изображение расплылось.
На что это он намекал?!
Прикрыв глаза, я постаралась успокоиться. Что я там могу сделать? Губы непроизвольно расползлись в хищной улыбке. О да! Я напишу ректору свои впечатления.

* * *

Донат Реван 
Едва нас подлечили в медпункте, как наставник вызвал меня к себе. Уже по тому, как прошло испытание, я знал, что ничего хорошего не услышу, но идти все равно придется.
В приемной меня не заставили долго ждать: Зара, сочувственно взглянув, сразу пригласила в кабинет.
Катарт сидел в кресле и просматривал какую-то папку, то и дело приподнимая брови и хмыкая. Бумаг было довольно много, и ректор изучал их скрупулезно, делая пометки на листе.
– Добрый день. Может, мне зайти попозже?
– Нет-нет, – не поднимая глаз, ответил хозяин кабинета. – Мне осталась всего пара страничек. Очень милый отзыв магистра Дакар, с рекомендациями по поводу вашего испытания.
Я напрягся. Габриэла подала жалобу? Сложившееся о ней мнение шло вразрез с услышанным.
– Вы ведь знаете, что ваш отец отправил ее в испытание не только как куратора вашей группы, но и как добровольца, оценивающего ваши методы.
Я чуть улыбнулся: все встало на свои места.
– И что, все плохо?
– Просто прекрасно! – потешался наставник.
А я сидел абсолютно спокойный и уверенный, что магистр не сделает нам ничего плохого. Я побывал с ней в сражении, в трудной ситуации, она спасла мне жизнь. Очень достойная во всех отношениях женщина, тем и притягательна.
– Теперь у вас добавятся часы физической подготовки, так как, по словам магистра, вы скованны в движениях, медленно бегаете и плохо метаете.
Улыбка расползлась на моем лице.
– Также магистр выразила недовольство плохим качеством защитных костюмов.
– Нам выдадут другие? – удивился я.
– Если учесть, что копия отзыва ушла императору, то да. Также магистру в вашем обучении алхимии дается полный карт-бланш. Реван, не мешайте ей.
– Не буду, – покачал головой я, продолжая улыбаться.
– И хочу вам напомнить: личные отношения между преподавателем и студентом строго запрещены.
– И не думал об этом, – заверил я ректора.
– Может, и не думали… – задумчиво заметил тот. – Но подумаете. Я хорошо знаю, когда гоблин влюбляется. Держите голову холодной, а сердце спокойным.
– Как я могу? Магистр Дакар – мой преподаватель, – нахмурился я на столь явные намеки.
– У вас уже есть опыт личных отношений с преподавателем.
Вспомнил ту давнюю историю!
– Я буду осторожен, – пришлось пообещать мне.
Хозяин кабинета лишь покачал головой и вздохнул:
– Идите и помните, до окончания университета не так много времени. Постарайтесь, чтобы вас не застали в постели магистра Дакар.
– Как скажете, – кивнул я и вышел.
Бросив взгляд в окно, я определил время по солнцу – скоро лекция по ядам, а значит, поговорить с Дакар сейчас не удастся, придется ждать вечера. У меня было для магистра предложение, от которого я не позволю ей отказаться.

* * *

Габриэла Дакар 
– Сегодня на лекции мы будем снова пробовать изготовить противоядие. Кажется, вы мне обещали, что в этот раз сознательнее подойдете к делу, вот и посмотрим. Только противоядие будет не от яда, а от одного зелья, которое влияет на человека и его действия.
Группа притихла, неуверенно переглядываясь.
– Если старший группы вам еще не сообщил, то это сделаю я: ректор дал мне полную свободу действий и велел вас гонять по максимуму.
Я также знала, что у группы увеличились и физические нагрузки, но студенты не обиделись на мой отзыв об испытании, наоборот, скорее прониклись симпатией.
С Реваном дела обстояли сложнее. Каждый раз встречаясь с ним глазами, я старалась не покраснеть и избегала смотреть прямо на старшего группы.
– На приготовление состава у вас около часа. Приступайте.
Сейчас все действовали более уверенно, более слаженно, было заметно, что студенты нашли нужные ингредиенты, только не знали, что с ними делать.
С приборами студенты управлялись споро, но обращение с материалом для зелья – просто безобразное. Чем больше я смотрела на группу, тем больше понимала, что не смогу сделать из них опытных зельеваров: времени очень мало, да им это и не надо. Как же тогда их защитить?
Нужно просмотреть первую алхимическую книгу, может, там есть средство решения проблемы.
За такими раздумьями прошел час. Когда сработал таймер, я посмотрела на то, что сотворили мои студенты. Взять, к примеру, хотя бы самый дальний котел, из которого валил черный дым.
– Э-э-э… Кто будет пробовать свой состав?
В аудитории стояла гнетущая тишина, все с опаской косились на чудо, которое было ими сварено.
– Кто не решается, прошу к столу.
Первый двинулся в мою сторону. Наконец от группы отделился Реван и подошел ко мне.
– Магистр, мне нужно с вами поговорить после занятия. Сможете уделить мне время?
Официальный тон Ревана никак не вязался с выражением его глаз.
– О чем…
Меня прервал звук падающего тела и хрипы. Обернувшись, я увидела, как Надар катается по полу, изо рта у него шла пена. То, что его отравили, я поняла мгновенно, вот только как успеть приготовить противоядие?!
Бросившись к шкафу с ингредиентами, я быстро набрала все необходимое и немедленно принялась смешивать жидкости. Вот только, чтобы из раствора выпал осадок, нужно время..
– Сдавите ему горло и не давайте дышать.
– Он умрет! – взвыл Андар.
– Нет, он умрет, если не сделаете, как я сказала! Быстро!
Решающую роль сыграло то, что горелка была уже разожжена – я смогла быстро сделать все что нужно.
Когда я опустилась перед гоблином на колени, тот почти не дышал. Осторожно влила жидкость ему в рот.
– Давай, ну давай…
Гоблины обступили меня и Надара и смотрели на нас широко раскрытыми глазами. Через несколько секунд тело отравленного мужчины засветилось и дыхание выровнялось.
– Отнесите его в медпункт, – пробормотала я, поднимаясь.
Двое студентов тут же подхватили отравленного и вынесли из аудитории. А я пыталась понять: зачем? Жестоко, бессмысленно…
– Вот пример того, что значит быстро приготовить товарищу зелье и спасти ему жизнь, – словно на автомате сообщила я.
– Магистр, вы его отравили? – спросил кто-то сзади.
А я смотрела в одну точку, и у меня в голове складывалась мозаика только что случившегося.
– Да… Так просто и совершенно безопасно.
– Нет! – Реван встряхнул меня за плечи. – Не вы это сделали. Кто? Для чего?
– Это сделал убийца, чтобы убрать меня из ПТУ. Я стою у него на пути и мешаю добраться до всех вас.
– Значит, нужно его найти! – воскликнул Реван.
Но меня интересовало другое: как спасти группу? Почему-то именно это было для меня важнее всего. Странно…

* * *

Я сидела в кабинете ректора и отрешенно смотрела в окно, все еще не в силах поверить в случившееся. Да, мне говорили, зачем я здесь, в чем заключается мой долг, но говорить – это одно, а видеть, что жизни этих сильных, волевых мужчин в твоих руках – совсем другое…
– Магистр, вы в порядке? – спросил ректор, прерывая спор между преподавателями и Реваном, которому тоже было дозволено присутствовать на совещании.
– Нет. Я в ужасе.
– Мы понимаем ваши чувства, но испытания на то и даны, чтобы встретить их с честью, – произнес преподаватель ведения войны.
– Не то, – качнула головой я. – Слишком объемная задача стоит передо мной. Я не могу обеспечить полную изоляцию лаборатории и своей комнаты, чтобы убийца не пробрался и не отравил ингредиенты или не сделал что-либо другое.
– А разве можно что-то еще сделать? – удивилась Ава Айсан, гоблиниха, преподающая историю.
– Все что угодно.
– Мы сделаем все необходимое, чтобы этого не допустить, – нахмурился преподаватель по безопасности. – Но почему вы уверены…
– Я понимаю логику его действий.
Пока между присутствующими снова не начался спор, я посмотрела на членов основного преподавательского состава и громко произнесла:
– Являясь, как и он, алхимиком, я могу его понять, просчитать и предотвратить его действия. И убийцу это не устраивает. Он отличный профессионал, если судить по работе, но очень жесток, беспричинно.
– С чего вы решили?
– О-о-о… Чего стоит его замысел с эпидемией. Да, это сложно, но возможно же. А второй попытки не будет. При этом его совершенно не волнуют невинные жертвы. Главное – убрать меня, иначе я могу умудриться спасти не нужных ему людей. А что произошло сегодня? Он не собирался отравить студентов, нет, но добавил яд в ингредиенты.
– И получается, что отравили студента вы, – хмыкнул стратег. – Умно.
– Да, убийца умен. Сегодняшняя попытка в любом случае достигла бы одной из целей – убрать меня из академии или убить нужных людей. Я лишь не устаю радоваться, что состав выпили не все студенты разом.
– В одном убийца точно ошибся: никто не собирается предъявлять вам обвинение, – поставил меня перед фактом глава ПТУ.
– Почему? – растерялась я.
– Хотели бы убить студентов, сделали бы это на испытании. У вас было море возможностей, – сообщил ректор, и безопасник кивнул.
– Что же делать? – спросила Айсан.
– О противнике есть масса информации, нужно только выявить, кто из троих новоприбывших в университет обладает такими качествами. Магистр Дакар этим и займется, уж коль она так хорошо понимает душегуба, остальные помогают, – распорядился Катарт.
Тактичность из него прямо так и сочилась.
– Мы тоже хотим помочь, – подал голос Реван.
– Запрещаю.
– Но…
– Я все сказал.
Приказы начальства у гоблинов не обсуждаются, но я видела, что Реван хочет нарушить правило и, главное, может это сделать. Его сила духа позволяла.
Нас отпустили, и мы один за другим покинули кабинет главы университета.
В коридоре старший группы остановил меня и тихо сказал:
– У нас есть план, как найти алхимика. Вы поможете?
– Реван, даже не думайте… – начала я.
– Я предполагал, что вы так ответите, – заметил Реван и, оглянувшись по сторонам и убедившись, что коридор опустел, решительно добавил: – Пользуясь правом, что мы с вами знакомы ближе, чем допускают приличия, и тем, что мы провели ночь вместе…
– Что?! – задохнулась я от наглости гоблина.
– Я зову вас замуж.
Вот, значит, какой выход он нашел. Что ж, умно. Как заявивший на меня права, Реван мог иметь некоторые послабления со стороны магической защиты университета. Например, выйти за пределы университета после отбоя. Если поймают, конечно, накажут, но это не страшно.
– А если я откажусь?
– Я использую свое положение, чтобы давить на вас и вашу семью. Кроме того, вы никогда не выйдите замуж, ибо я истреблю всех, кто хотя бы отдаленно будет походить на соперника.
– Не посмеете! – зашипела я.
– Посмею. Мне очень хочется жить, магистр.
– Знаете, Реван, вы искушаете меня всеми силами. Я ведь могу и согласиться, и тогда вам не отвертеться. Браслеты свяжут нас на всю жизнь, вам даже любовницу будет не завести.
В ответ усмешка.
– Я ведь видел вас без одежды, – шепнул гоблин. – Уверяю, любовь у меня будет только с законной супругой.
Это невыносимо.
– Я…
Он закрыл мой рот рукой.
– Тс-с… Вам ведь поручили спасать нас, магистр? Внесите свою лепту в общее дело.
Не знаю, что меня удержало в этот момент от укуса. А ведь последний раз я кусалась, когда мне было три года.
Отпустив меня, гоблин заспешил прочь. Видимо, не зря говорят, что у них сильно развито чувство самосохранения. Мне же оставалось решить, что же делать дальше?
Бредя по темным коридорам замка, я пыталась разобраться в сложившейся ситуации.
Взрослый мужик, а ведет себя как ребенок. С другой стороны, он вояка, его учили завоевывать, истреблять, уничтожать. В интригах он не сведущ. Вот канцлер, проработав при дворе двадцать лет, уже тертый калач, обладает нужными навыками и знаниями, в отличие от его сына, который все свое время нарабатывал боевой опыт.
А ведь за старшим идет вся группа, и изменить данный факт невозможно. Я примерно представляла, что собирался сделать Реван, но его попытки не принесут желаемого результата. Я должна оставить гоблинов в покое, попросить за ними присмотреть и дальше идти своим путем.
Времени до выпуска немного, предстоит еще несколько испытаний. Убийца может этим воспользоваться. Отравленное оружие не дело рук университета. Больше такой возможности у заговорщиков не будет.
Значит, чтобы спасти гоблинов, нужно найти убийцу и предотвратить его попытки нападения. Задача проще простого!
Впрочем, с помощью других преподавателей она выполнима. Алхимика можно вычислить, у нас есть профессиональные особенности, к тому же он может раскрыться и на моих уроках. А чтобы обезопасить гоблинов, я поищу средства в алхимической книге. Что-то должно быть.

* * *

Ближе к вечеру у меня по расписанию стояло занятие с общей группой, к которой я теперь относилась с большим вниманием. Перед лекцией я внимательно просмотрела досье каждого, чтобы потом приступить к проверке. Должен же убийца где-то проколоться.
Уже ближе к концу лекции я устроила проверочную работу, специально давая непростые задания. Посмотрим, какие результаты получатся по факту.
Когда время вышло и я собирала готовые работы, дверь широко распахнулась и на пороге появился массивный гоблин.
– Магистр, вас вызывают в центральное управление поселка.
Мысленно перебрав возможные причины такого события, я едва не застонала. Проклятая группа Ревана сведет меня в могилу!
– Спасибо, я скоро буду. – И, повернувшись к студентам, добавила: – Сдавайте работы быстрее и можете быть свободны.
Не все с энтузиазмом восприняли эту новость, у кого-то листы с заданиями пришлось чуть ли не вырывать из рук. И последние студенты ушли словно побитые собаки, едва не скуля.
Покачав головой, я взяла сумку, накинула плащ и отправилась вызволять дураков, которые свалились на мою голову.
Дорога до поселка была недлинная, но передвигаться в нашем мире можно или на дирижаблях, или на лошадях (это эконом класс), или на бизликах – чешуйчатых зверюгах, которые бегают очень быстро. Но ездить на них нужно уметь. У меня подобного навыка, увы, не было, поэтому я тряслась целых полчаса в повозке.
Поселок Гоблинские Забытки был довольно-таки большим, кое-где даже стояли двухэтажные дома, тем не менее с городом не сравнишь, поэтому тюрьму я нашла очень быстро.
Начальник караула удивился мне несказанно: куратор гоблинов – хрупкая женщина, да еще и алхимик… Поверили мне не сразу и, лишь связавшись с ректором ПТУ, которому лично вмешиваться на данном этапе запрещалось, допустили к задержанным. Всенижний побрал бы эти правила!
Спускаясь следом за сопровождающим, я рассматривала тюрьму, в которой оказалась впервые. Решетки из специального сплава и толщиной с мою руку, где-то поменьше, видимо, для одаренных или измененных. Довольно чисто, хотя мне сложно судить, но я не удивлюсь, если и здесь поддерживать порядок заставляют провинившихся.
Подойдя к нужной камере и увидев заключенных, я обомлела. С кем же они дрались, если их так отделали?
Открыв камеру, меня пропустили внутрь. Гоблины выглядели угрюмо и смотрели виновато.
– М-да… Какая радость видеть вас, – улыбнулась я.
Скользнув по всем взглядом, я остановилась на Реване.
– Значит, решаете проблемы? В связи с некоторыми событиями я упустила из виду, что являюсь не только вашим преподавателем, но и куратором. Если никто до сего момента не озаботился простимулировать вас думать головой, то этим должна озаботиться я.
– Магистр… – начал старший группы.
– Не перебивать! – И, успокаивающе выдохнув, я продолжила: – Сейчас я попытаюсь вытащить вас из этих казематов, а потом мы отправимся в университет. И выйдете вы из него не скоро и только под присмотром.
Реван поднялся и плавно, словно крадучись, приблизился ко мне.
– Магистр, помните, о чем мы говорили? – очень тихо спросил он у меня.
– Даже не рассчитывайте запугивать меня, Реван, – вздернула я подбородок. – Я совершенно точно знаю – у вас доброе сердце, и я всячески буду этим пользоваться, чтобы оградить вас от опасности. Не переживайте, я позабочусь о вас и, пока вы все со мной, буду защищать.
Когда я выходила из камеры, у старшего группы было очень забавное выражение лица, и я, не сдержавшись, хмыкнула в кулачок. Пора их вызволять, а то если не враг потравит, так тюремная еда угробит бедненьких гоблинов.
И я отправилась к коменданту.

* * *

Комендантом оказался невысокий пухленький измененный с чешуйками на лице и руках. Пушистый хвост нервно помахивал все то время, пока он мне в красках расписывал, какие мои гоблины нехорошие.
– Я искренне возмущен! Не ожидал от ведущей группы гоблинов таких действий. Ладно остальные, но они…
– Господин Тирнак…
– Всегда все было нормально, а тут на ровном месте вспыхивает драка между гоблинами в трактире. Конечно, ваши были самые сильные, но там имелись и наемники, и рабочие, которые заняты на тяжелых работах, а они дерутся жестоко и без правил.
– Я полагаю, с ними все в порядке…
– Ваши их так отделали – все в больнице! Рабочие смены сорваны, с гильдией наемников ректор разбирался лично, еле утрясли этот конфликт.
– Не просто же так…
– Я не говорю про господина Ронтрю с супругой: ваши бравые молодцы ворвались к ним в номер, когда гнались за одним из наемников, и прервали их медовый месяц, как говорится, на самом интересном месте.
Устав слушать уважаемого коменданта, я подошла и присмотрелась к вещам, которые были изъяты в качестве улик. Мое внимание привлекла кружка, которую разбили о голову кого-то там, я не запомнила. На ее стенках обнаружился характерный серый налет.
– Репутация постояльца гостиницы испорчена.
– Я могу доказать, что гоблинов опоили. Тогда вы снимите обвинение?
Комендант замер.
– Сниму. Но мне нужен виновный и доказательства.
– Доказательства есть, виновного доставим, – кивнула я.
– Только без членовредительства! – поставил условие господин Тирнак.
– Виновный будет жив.
Комендант, поджав губы и побарабанив пальцами по столу, подписал-таки временное освобождение. Сжимая в руках драгоценную бумагу, я спустилась вниз и полчаса спустя вывела свою отару гоблинов из тюрьмы.
– Мы направляемся в ПТУ? – осторожно спросил Реван.
– Нет, добывать доказательства вашей невиновности, чтобы вас всех не выкинули из университета, едва вынесут судебный приговор.
– Но как?.. – спросил Надар.
– Вас опоили зельем, точнее всех, кто был в трактире. О том, зачем вы туда отправились, мы поговорим после, когда вы будете мыть подвалы. По счастливой случайности, я знаю, кто приготовил редкое зелье.
– И кто? – спросил Идар. – Я найду его и вырву ему сердце.
– Не он, а она.
Идар сразу приуныл. Вырывать сердце у женщины, с его точки зрения, было не по-геройски. Отчасти я была с ним согласна. Но сейчас нужно выяснить, где именно Белла работает.
Моя бывшая одногруппница не работала там, где жила. Впрочем, так поступают многие алхимики. Зелья иногда могут взрываться, и всякий раз менять жилище неэкономно.
– В поселке много заброшенных зданий?
– Есть несколько на окраине и одно за пределами поселка, старая мельница, – просветил Надар.
– Кто хозяин?
– Гранс, гоблин, который содержит сеть трактиров.
– Нам к нему. Проводите.
– Зачем? – спросил Надар.
– Пытать будем, – догадался о моих планах Реван.
– Ну, может, он сам расскажет, – не согласилась я, в задумчивости помахивая хвостом.
– Не расскажет, – уверил меня Андар.
И как в воду глядел.
Хозяин трактиров встретил нас неприветливо: видимо, сразу понял, по какому вопросу мы к нему пришли. Его охранники напряглись, но гоблины обступили их кольцом, давая понять, что в случае чего будет конфликт.
– Чем я могу помочь? – спросил темноволосый крупный мужчина, развалившийся в кресле.
Я повернулась к Ревану:
– Можно ли сделать так, чтобы нам не мешали?
Старший кивнул и дал знак группе. Сам заслонил от опасности меня, еще двое сторожили хозяина. Глядя на то, как двигаются гоблины – быстро, четко, но при этом легко, как гибки их тела, я подумала, что дух воинов у них в крови. Впрочем, может, так оно и есть.
Когда проблема с охраной была решена, я села в кресло напротив хозяина дома. Гранс внимательно меня разглядывал, и его взгляд мне не понравился. Среди гоблинов, как и у любой расы, можно встретить породу, а передо мной сидел «дворняга».
– А в поселке говорят, что эта группа сидит в каталажке. Неужели врут?
Гранс намеренно игнорировал присутствующих и обращался ко мне: хотел спровоцировать конфликт.
– Врут, как видите. У вас охрана официально оформлена?
На мой вопрос мужчина не ответил. Я так и думала: чтобы не платить налоги, мало кто легально обеспечивает свою безопасность, только если крупные заведения.
– Значит, про наше посещение никому не расскажете, ибо и нам есть чем поделиться. А сигнал обязательно вызовет проверку. У вас точно не к чему докопаться? – ворковала я с хозяином дома.
– Чего хотите?
– Не хами, – прищурился Реван.
– Мы хотим узнать об одной девушке, алхимике, которая снимала у вас помещение для работы. А точнее, адрес ее проживания.
– Не разглашаю информацию о клиентах.
– Дагар! – приказал Реван, и, войдя в боевую ипостась, не успела я вмешаться, как Гранса вырвали из кресла и мгновенно саданули о стену.
Дагар Идар лишних слов не говорит.
– Может, не стоит… – начала я, но старший группы выпроводил меня из комнаты.
– Дальше мы сами. Поверьте, у ребят богатейший опыт.
– Дагар может пострадать.
– Когда гоблин пребывает в боевой ипостаси, у него все срастается, – отмахнулся Реван.
– Так просто…
– Магистр, гоблинов, которые пошли на военную службу, с самого начала учат быстро обращаться и терпеть боль. Гранс – гражданский. У них этот процесс протекает немного дольше, хотя и не такой болезненный.
– Не понимаю я вашей работы. Как можно мучиться…
– А я не понимаю интриг. Они жестоки и приносят больше боли и несчастий людям, чем что-либо другое.
– Даже война? – тихо спросила я.
– Возможно.
Стены снова содрогнулись, и я нервно дернула хвостом.
– Не переживайте, все будет хорошо.
Может, так и было – мне не дали в этом убедиться, но адрес мы получили.
Белла жила в центре поселка, в самом роскошном доме, который здесь имелся. Я могла бы и догадаться, зная ее слабость.
Дверь нам открыли без промедления, и симпатичная женщина с темными длинными волосами и кошачьими ушками присвистнула:
– Эла, да ты, я смотрю, работаешь над собой. Раньше с тобой не было такого эскорта, лишь твой идиот Рунеро. Однако приятная неожиданность.
– Привет, Бель, пригласишь войти?
– Конечно, особенно твоих спутников.
Я вошла в дом, следом за мной, один за другим, прошла вся группа. Когда Белла протянула руку к Ревану, собираясь того коснуться, я щелкнула хвостом по пальцам. Всегда она безошибочно определяет главного.
Одногруппница лишь хмыкнула и подмигнула.
– Присаживайтесь. Чай, кофе?
– Советую здесь ничего не пить, – предупредила я, опускаясь в кресло напротив хозяйки дома.
– Эла, это ты больше по ядам, у тебя к ним прирожденный дар. Я вообще не понимаю, зачем ты еще развивала и алхимические вещества. – Белла улыбнулась и повернулась к гоблинам: – Она настоящая мастерица.
– Спасибо, что все разъяснила, – побарабанила я пальцами по подлокотнику.
– А они не знали, да? – хихикнула одногруппница.
Гоблинам сейчас было не до меня. Они неуверенно стояли, переминаясь с ноги на ногу, и с опаской осматривались. Комната была обставлена по вкусу Беллы: везде рюшечки, все в розовом цвете, изящное и миленькое. Кукольный домик.
– Ладно. С чем пожаловали?
– Ты знаешь. Мне нужно имя заказчика твоего фирменного раствора.
– Зачем мне его выдавать? Я имею лицензию на продажу своего изобретения, и как его использует покупатель не мое дело.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
– Говори, чего хочешь?
Хозяйка взглянула на гоблинов. Реван неосознанно шагнул за мое кресло, словно прячась. Уж очень хищный взгляд стал у Беллы.
– Что за мужик пошел… – покачала она головой и бросила старшему группы: – С тобой все понятно.
Встав, она приблизилась к гоблинам, которые разом подались назад, – и не скажешь, что всего час назад пытали свидетеля.
– Его хочу, – указала Белла на Идара.
Гоблины в полном шоке смотрели на нее, но только не я. Как-никак пять лет жили в одной комнате.
– Зачем он тебе?
– От него будут прекрасные детки. – Белла провела коготками по груди бравого гоблина.
Тот сделал еще шаг назад и плюхнулся на диван. Изящная мебель не выдержала напора, и ножки дивана подломились. Идар ухнул вниз.
– Я куплю диванчик побольше, специально для тебя. И готовлю я хорошо, ты будешь доволен.
Вся группа смотрела на меня округлившимися глазами. Я же пожала плечами.
– Решение за Идаром, он взрослый мужчина.
Тут гоблин, видимо, вспомнил, что действительно взрослый и вообще боевая единица империи, и принял боевую ипостась. Позеленев, сверкая клыками, он наклонился к хозяйке дома и прорычал:
– Сердце вырву!
Белла улыбнулась и, обхватив лицо мужчины, поцеловала его в губы. Глаза Идара округлились.
– Определенно, хочу именно его!
Вздохнув, я пошла на выход. На пороге мотнула головой гоблинам:
– Оставим их поговорить. Белла, не обижай его. Я проверю потом на приворотное зелье!
– Обижаешь, мне никакие зелья не нужны.
– Идар, мы ждем на улице.
Гоблин неуверенно кивнул.
Около калитки меня догнал Реван:
– А вы еще спрашивали о том, почему я к вам пришел в тот первый вечер?
– Из-за того, что и от вас получатся прекрасные детки? – приподняла брови я. – Жаль, я тогда не знала.
И я двинулась вперед искать транспорт в столь позднее время. Судя по погасшему свету в окнах Беллы, ждать нам Идара только к утру.

* * *

Я оказалась права. С первыми лучами солнца, перед тренировкой, Реван передал мне имя заказчика и все, что удалось вытрясти из Гранса. После этого я связалась с канцлером, доверив дальнейшее ведение дела ему.
Не сомневаюсь, его люди добудут нужную информацию, и гоблины получат помилование. Единственное, для меня было странно, что Реван не общается напрямую с отцом.
Первую половину дня я проверяла работы по алхимии. Как я и предполагала – никто не сдал. Мой план начинал действовать. Теперь у каждого будет отработка: попробую проверить студентов в рутинной работе, когда они будут менее сконцентрированы.
После обеда у меня стояла практическая пара по этикету. Теоретических занятий прошло достаточно, и, сколько бы я ни оттягивала, пора было проверить теорию на практике.
Снова наша светлая, располагающая к отдыху и общению аудитория, снова меня ждет неуверенная, с опаской смотрящая группа. Что же такое я для них приготовила?
– Добрый день. Сегодня мы закрепим новый материал на практике. Прошу всех занять места за накрытым столом. Ведь когда вы примете от императора поздравления с удачно пройденными испытаниями, вас пригласят на грандиозный банкет. Это не обычное светское мероприятие, а вы будете особыми гостями – все внимание будет направлено на вас.
Студенты переглянулись и, судя по их взглядам, уже мечтали оказаться на приеме у императора.
– Столы накрывают только на пышных праздниках. Как известно, у канцлера свои приборы из особого сплава, вам никто такой милости не окажет, вы при дворе будете впервые. Расскажите мне, для чего, по-вашему, нужны приборы.
Ну конечно, первым вызвался Реван. Я уже могу предсказывать коллективное мышление группы.
– Вилка, лежащая ближе всего к тарелке, – большая обеденная вилка для мясных блюд. Она используется при классических пытках. Если, к примеру, нужно заставить человека говорить, то берем ее, подтачиваем зубцы… Можно и так, как есть, но очень уж жестоко и негуманно. Далее, можно втыкать ее …
– Все, хватит, – подняла я руку. – Я спрашивала про несколько иное применение.
– Да по сути, в трапезе используется для того же самого. На нее насаживают мясо.
– Действительно, то же самое, – пробормотала я и обратилась к Андару: – Сатар, продолжите.
– Ну, потом идет вилка для рыбных блюд, она меньше размером и у нее прямее кончики. Это позволяет вскрывать…
– Стоп, – выдохнула я. – Дальше.
– Для пищи непригодна, – добавил гоблин. – В руках гнется даже при легком нажатии.
Я прикрыла глаза. Пока остальные студенты рассказывали, для чего служат столовые приборы перед моим внутренним взором так и стояла картина, как группа гоблинов в меховых трусах гнет вилки за столом и рубит топором мясо.
Рассказ о применении столовых ножей я не забуду, наверное, до конца дней. Только ложка порадовала: очень ей, видите ли, удобно давить глаза.
Не в силах что-либо сказать, я расхаживала перед сидящими гоблинами взад-вперед, не находя себе места. Я не могла придумать, как исправить ситуацию.
– Магистр? – вырвал меня из раздумий Реван.
Я вскинула на него глаза.
– Мы прекрасно знаем, что это за приборы и для чего они нужны, но именно для еды используем только три, ибо остальные для нас непригодны. Может, некоторые гоблины и могут ими пользоваться, мы – нет. Поверьте, все нас примут такими, какие мы есть.
– Как воинов, возможно, – кивнула я. – Но в будущем вы займете высокие посты.
– В этом случае тем более. Или мы поступим как канцлер.
– Хорошо-хорошо… Тогда стоит отработать поведение в обществе. При дворе есть свои негласные законы, которые гоблины часто не соблюдают. Нужен доброволец.
Реван сделал шаг вперед. Ах, я бы предпочла кого-нибудь другого. Этот гоблин все больше и больше смущал меня.
– Допустим, вам понравилась девушка и вы решили обратить на себя ее внимание. Ваши действия?
– Приглашу потанцевать со мной. – Старший группы поклонился и протянул мне руку.
– Благодарю вас. – Я приняла приглашение и закружилась в объятиях Ревана.
Танец с таким крупным мужчиной был в новинку, как и возникшее при этом чувство защищенности и ощущение, словно мы в мире одни.
Тряхнув головой, я остановилась, сделав комплимент партнеру:
– Вы прекрасно танцуете.
– Спасибо, – тихо ответил старший группы, выглядя несколько странно.
Он задумчиво смотрел в пол, сжимая и разжимая кулаки.
– А теперь скажите мне, что вы сделаете, если кто-то захочет разбить вашу пару. Идар?
– Выкину в окно. Чтобы не пробовал меня разлучить с любимой.
М-да, потребуется ну очень много педагогической работы.
– Я имела в виду, разобьет во время танца.
Но никакие слова не помогали: судя по лицу гоблина, тот никак не мог расстаться с мыслью об окне.
– Уступить временно, чтобы выиграть время для маневра и задушить там, где никто не видит. В идеале устроить несчастный случай, – высказался Реван.
– За эти методы при дворе можно серьезно поплатиться, да и не только. Поэтому возвращайтесь на свои места и записывайте: «Как правильно гнобить противника в высшем свете».
Гоблины засияли довольными мордуленциями: тема пришлась по вкусу всем.

* * *

Моя жизнь в университете стала походить на День сурка: все время одно и то же, да еще жизнь замкнулась в четырех стенах. Единственное развлечение, и то сомнительного толка – ловить предателя.
После занятия по этикету моих гоблинов перебросили на какую-то практику. Я вознесла молитву за то, что без меня.
У меня были дела поважнее, например посидеть и подумать. Учитель всегда говорил, что если не понимаешь, что за каша варится в котелке, то желательно не кидать новые ингредиенты, а пораскинуть мозгами.
Что у нас получается: попытавшись отравить группу, убийца пошел на риск и частично выдал себя. Теперь я точно знала, что он студент одной из двух групп. Первая уехала на учения, зато осталась вторая, которая провалила контрольную и сейчас выполняла нудную работу в лаборатории. Теперь там у меня сверкают все углы – чище, чем в спальне.
А еще студенты разбирали бардак в шкафу с ингредиентами. Шестерых из второй группы я отмела сразу. Те только себя отравить в состоянии… И что с ними делать, не представляю, ужас какой-то.
За оставшимися продолжала наблюдать и уже выявила уже несколько кандидатов, которые мне показались наиболее подозрительны. Особенно двое новичков.
Также я переговорила со всеми преподавателями, чтобы они, если заметят что-то странное на тренировках или занятиях, сразу сообщали мне. Алхимики не отличались хорошей физической формой. Если убийца не подстраховался в этом отношении, то у него однозначно есть пробелы.
Вынырнув из мыслей, я посмотрела в котелок, в котором булькал редкий бальзам. Он варится около двух недель, и для его приготовления требуется специальное разрешение, которое раздобыл канцлер. Зато результат… Бальзам, нанесенный в нужный день и закрепленный магией, дает неуязвимость к яду, поразившему тело извне.
Еще раз помешав состав, я услышала крики в коридоре. Прикрепив магическую следилку, я пошла посмотреть, что же происходит. И пожалела.
Едва открыв дверь, я отпрянула назад, так как мимо меня пролетело крупное тело, в котором, присмотревшись, я опознала Идара.
Значит, группа вернулась.
– Что тут происходит? – поинтересовалась я, спеша к кучке гоблинов, которые обступили дерущихся.
Все молчали.
– Они не скажут, драки между студентами запрещены, – послышался голос Авы Айсан, присоединившейся к нам. – Но, по счастливой случайности, я краем уха слышала разговор – товарищи Идара были против того, что он втайне от всех посещает поселок.
За такое могут исключить! Вот что за дурак?
– Он посещает не тайно: я выписала разрешение.
Вернее, выпишу, как только вернусь к себе в кабинет.
– Уважительная причина? – приподняла брови Айсан.
– У него решается вопрос отцовства, – сдала я Идара.
Две недели уже решается. Я недавно связывалась с Бель. Она хочет детей, он тоже, но после свадьбы. Ей свадьба не нужна, ее устраивают дети без регистрации. Они ругаются, мирятся и проводят ночи вместе, а группа его прикрывает.
– А старший группы утверждал, что это он отпустил, – хмыкнула Айсан.
Вот еще один дурак во имя чести. Нет бы прийти ко мне, не-е-ет… Отправим голову в петлю.
– Он врет.
Реван, стоящий невдалеке, приблизился ко мне и злобно рыкнул прямо в лицо. Отстранившись, я отвесила ему пощечину. А тот снова оскалился, обнажив клыки.
– Я знаю, что вы не бьете преподавателей, тем более женщин, – иронично заметила я.
Глаза Ревана блеснули.
– Это зависит от обстоятельств и от того, одни мы или нет.
Развернувшись, гоблин направился прочь, а я шокированно смотрела ему вслед, щеки пылали. Неужели он посмел преподавателю говорить непристойности? Намекать?! Немыслимо!
Его товарищи не менее удивленно взирали на своего предводителя.
– Гоблины очень редко могут поднять руку на женщину, только как показательное наказание при несоблюдении закона. Обычно это проходит прилюдно. Но об этом не принято говорить, и Реван сейчас очень удивил своих товарищей, – широко улыбалась Айсан.
Кашлянув, я сказала:
– Я так сразу и подумала.
Теперь у меня пылало не только лицо, но еще и уши.
– Всегда поражалась тому, как многое в нашей жизни значат гены, просто немыслимо.
Я удивленно посмотрела на коллегу.
– Не обращайте внимания, это я так. А вы, кстати, знаете, кто родители у вашего старшего группы?
– А должна? – напряглась я.
Беззаботно пожав плечами, Айсан двинулась прочь, а меня взяло в плен любопытство. Чего же такого я не знаю? И при чем тут наследственность?

* * *

Этим же вечером был готов и мой редкий состав. Догадайтесь, на ком я собиралась его опробовать?
Едва взошла луна, как я уже переоделась и, разложив все необходимое на столе, волновалась словно перед первым экзаменом. Если раньше все наши неприличные встречи с Реваном были спонтанными, то теперь я знала, что он должен прийти ко мне раздетым, и мне, преподавателю, необходимо быть благоразумной и не возжелать своего студента.
Да нужно быть трупом, чтобы не возжелать!
Скрипнула дверь, послышались тяжелая поступь, шуршание одежды, и старший группы занял свое место. А я все боялась повернуться к нему лицом, хорошо помня, что увижу.
– Добрый вечер, магистр.
– Добрый, – хрипло сказала я, откашлялась и повернулась.
Пару секунд было ощущение, что из меня выбили весь воздух. В комнате был приглушен свет, блики и тени играли на идеальном, практически скульптурном теле, состоящем из одних мышц. В каждом движении ощущались затаенная мощь и сила.
Сглотнув, я вскинула глаза и встретилась с темными омутами, которые завораживали и горели… страстью?
Так, Габриэла, возьми себя в руки, ты же не подросток.
– Как прошли учения? – спросила я, опуская кончики пальцев в бальзам.
Решив начать с лица, я встала на табуретку. Осторожно коснувшись пальчиками лба, я нанесла бальзам и легкими движениями начала втирать.
– Может, я сам? – выдохнул Реван.
– Вам нельзя. Тем более, чтобы узнать, насколько хорошо работает состав, сначала делаю я.
– У всей группы?
Из-за странного тона я невольно посмотрела на старшего группы, и по спине пробежали мурашки.
– В общем, да. Узоры для магии однозначно рисовать мне, с нанесением бальзама кто-то может и помочь. Так как там, на учениях?
– Мы показали прекрасные результаты, можете нами гордиться. Скоро следующие испытания.
– Ох…
– Ректор работает над тем, чтобы вы с нами в них не участвовали.
Мои пальцы погладили скулы, прошлись по щекам, скользнули к шее, где начал появляться одной мне ведомый рисунок.
– А как прошли ваши дни, магистр?
– Я сократила круг подозреваемых вдвое.
– Вы не должны заниматься поиском. Ваша задача помочь нам избежать отравления.
Я бросила взгляд на лицо Ревана – хмурится.
– Заблуждаетесь. Канцлер ясно дал понять, что ждет от меня результатов, мне и убийцу искать. По сути, в данной ситуации его действительно может вычислить только алхимик, жаль, что вы не хотите с этим согласиться.
Положив обе ладони ему на грудь, я продолжала наносить бальзам, пытаясь отделаться от мысли, что мои прикосновения похожи на ласки. И снова посмотрела на старшего группы.
Губы Ревана были поджаты. Все-таки не клеятся у него отношения с отцом.
– Сегодня в разговоре Айсан упомянула ваших родителей и то, что с ними связано что-то интересное. С канцлером все понятно. Не будет ли вольностью спросить о вашей матушке?
– Нет. Моя мама одаренная, у нее сеть ресторанов в столице.
– «Пляски»? – вспомнила я любимое место.
– Точно.
Мои руки замерли на животе – я почувствовала, как напрягся Реван. Молча перетащив табуретку за спину гоблину, я принялась за спину. Если спереди гоблин прикрылся тканью, то сзади ничего не было.
Нервно сглотнув, я решила не думать о… Так! Не думать!
Начав наносить бальзам на спину, я, чтобы вновь отвлечься, спросила:
– А кто у вас бабушка?
– Обе, и со стороны отца, и со стороны матери, – одаренные. Одна ловит браконьеров в южных лесах, вторая живет в северной деревне и занимается садоводством.
– Оу…
Я начинала понимать, почему Айсан говорила про наследственность. Стукнув хвостом по ноге гоблина, чтобы немного подвинулся, я продолжила свое занятие.
– Почему вы так просто мне рассказываете о родственниках, Реван? Гоблины скрытный народ, если дело касается их семьи.
– Я сделал вам предложение.
– Ну, это же вы несерьезно, – отмахнулась я, втирая бальзам в бока и низ спины.
Тишина.
– Реван…
– Вполне серьезно.
Зачерпнув следующую порцию, я перешла к ягодицам и, стараясь не думать, что делаю, начала быстро наносить бальзам.
– Я могу вам отказать.
– Нет, я не позволю.
– Что?.. – задохнулась я.
Пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, я, особо не задумываясь, перешла к ногам.
Допустимо ли вести подобные беседы со студентом? С другой стороны, ситуация вообще не слишком стандартная.
– Заставите согласиться?
– Нет, вы сами согласитесь. Я вам нравлюсь, магистр, как и вы мне.
Переместившись, чтобы натереть ноги мужчины спереди, я непроизвольно заметила доказательства симпатии, которые не могла скрыть ткань. Щеки запылали, низ живота сдавило, так что гоблин был прав: может, это аморально, может, против правил, но я его желала.
– Неправда, – хрипло сказала я через пару минут, заканчивая с ногами и бедрами.
Видит Всевышний, чего мне это стоило.
– Правда. Я же вам говорил, на каких женщинах женятся гоблины.
Взяв магическую кисть и окунув в жидкую манну, я нанесла первый узор на грудь.
– Говорили, но не понимаю, каким образом это относится ко мне.
– Вы с самого начала меня заинтересовали – необычная, прямая, со своим кодексом чести.
Рука слегка задрожала, но, несмотря на это, кисточка продолжала выписывать нужные узоры на груди и торсе.
Гоблин же рассказывал:
– Вы меня заинтересовали, а на испытании поразили и пленили. Спасли мне жизнь.
– Мне кажется, ваша благодарность заходит слишком далеко, – пробормотала я, спустившись к ногам.
Лицо горело, мне было очень неудобно, но в душе разливалось тепло от каждого его слова.
– Я много думаю о вас.
– Правила запрещают…
– Знаю! Но своего решения не изменю.
Я перешла к спине, и снова кисть скользит по мощному телу, создавая защиту.
– Сдается мне, тут и я имею право голоса.
– За вас говорят тело и ваши глаза. Я не сразу заметил, что вы отвечаете мне взаимностью.
А кисть скользит все ниже и ниже.
– А вы не предполагаете, что у меня может быть возлюбленный, жених, любовник, в конце концов?
– Возлюбленного нет, я достаточно вас узнал, чтобы понять – вы не пойдете на измену. С остальными я вопрос решу, не переживайте.
Завершив рисунок, я положила кисть на стол и повернулась лицом к гоблину. Его тело сияло золотыми узорами – магия вступила в свои права.
– Вам бы со мной вопрос решить.
– Магистр, вам ведь должны были сказать, что с гоблинами нужно быть осмотрительнее, – двинулся на меня Реван. – А вы имели неосторожность мне понравиться, завладеть моими мыслями. Теперь вы моя и со временем ответите на мое предложение согласием.
Гоблин навис надо мной, практически прижимаясь.
– Я смогу вас защитить. У вас сильный характер, но вы такая маленькая. – Палец Ревана заскользил по моей щеке. – Такая хрупкая. Моя. Сейчас я не могу заявить на вас права, но пройдет совсем немного времени… Все изменится.
– Вы еще мне в любви признайтесь, – улыбнулась я.
– Нет. Но я очень хочу вас.
Комочек тепла в душе достиг невероятных размеров, и его разорвало, как хомяка. Взглянув в глаза старшего группы, я нащупала первый попавшийся котелок и что есть силы врезала им прямо по дурной голове этого идиота.
– Ау! За что?
– Реван, вы забываетесь. Я вам не безвольная кукла и не заведу роман со студентом. Надеюсь, это понятно. Советую впредь учитывать мое мнение. Я, может, и не напишу на вас докладную, но протянуть с ответом лет двести вполне могу! Дождусь момента, когда вы не только жениться, но и наплодить себе подобных не сможете!
Смотря в прищуренные глаза гоблина, я подняла его одежду, бросила в него и вытолкала Ревана из комнаты.
– Вон!
Прислонившись спиной к двери, я услышала голос ректора:
– Реван, почему вы в коридоре практически в чем мать родила?!

* * *

Утро выдалось пасмурным, как и мое настроение. Не радовало даже то, что сегодняшнее занятие будет проходить в отдельной, магически изолированной лаборатории. Ибо поняв, что склонности к ядам у группы никакой, я решила рассказать и о других зельях, которые можно смешать или сварить.
Пока лаборатория постепенно заполнялась студентами, я просматривала список заданий на дом. Я провела две бессонные ночи, старясь вычислить, что же будет ожидать их на нелегком пути войны и что пригодится.
Ну, помимо ножа в спину и истребления противника.
Реван зашел спокойный, невозмутимый, как дракон на яйцах, и, встретившись со мной взглядом, чуть улыбнулся.
Самоуверенный гоблин!
– Доброе утро! В конце занятия на столе будут лежать задания для индивидуального изучения. Проверять буду тщательно, на практике, чтобы исправить пробелы в знаниях. А именно – буду травить. Умереть не умрете, но много незабываемых минут я вам точно подарю.
Группа посмотрела настороженно: видимо, в таком плохом настроении гоблины меня еще не видели.
– Сегодня мы будем варить зелье, которое все студенты прозвали «Бада-бум». Это взрывоопасная смесь, которая может поднять на воздух хороший дом. Правда, ингредиенты для его изготовления запрещены к использованию, но для вас я их добыла. Так сказать, ради науки.
Какой энтузиазм проклюнулся в студентах при моих словах! За свою жизнь они бы так переживали!
– Рецепт вы должны были выучить еще неделю назад, ингредиенты в сейфе. Перед началом каждый активируйте защитный костюм. Приступайте.
Все как один бросились к столам, параллельно активируя защиту: гоблинов одного за другим обволакивали красные прозрачные коконы. Распределенные мною ингредиенты быстро исчезали из сейфа. Работа закипела. Я надеялась, что такое рвение группа будет демонстрировать и дальше.
Я же активировала защиту и стала наблюдать. Как проходят первые занятия по созданию жидкой взрывчатки, мне было известно. Поэтому состав и количество ингредиентов в рецепте были указаны только такие, чтобы продукта получилось мало и с низкой мощностью взрыва. Несмотря на это, находиться рядом со студентами было страшно.
Я непроизвольно отыскала глазами Ревана. Тот послушно выполнял задание, периодически посматривая на меня, и было в его взгляде что-то такое…
Неожиданно дверь в аудиторию открылась, и в помещение влетел окруженный зеленым маревом сверток. В воздухе появилось изображение герба ПТУ, и на стол передо мной упало письмо.
Следом проплыли огромные рюкзаки и приземлились рядом с каждым студентом. Передо мной же плюхнулась сумка поменьше и амулет странного вида, напоминавший раковину белого цвета, с различными красными иероглифами.
Распечатав послание и пробежавшись глазами по строкам, я горестно вздохнула:
– После лекции у вас испытание, мне надлежит отправиться со старшим группы. Телепорты прилагаются к снаряжению. – Оторвав взгляд от бумаги, я посмотрела на студентов. – И часто такое бывает?
– Следующее испытание включает в себя элемент неожиданности, – ответил за всех Реван. – Мы не знаем, что будет и куда нас перенесет портал.
От обсуждения важного вопроса меня отвлек странный запах – немного острый, с нотками паленой древесины. Со страхом переведя взгляд на котелки, я крикнула:
– Ложись!
Через пару секунд прогремел взрыв. Кто же не следит за приготовлением жидкой взрывчатки?! Всевышний, почему ты не дал им мозги?
Я полетела вместе с сумкой на пол, на меня посыпалась каменная крошка, амулет в руке в это время завибрировал.
– Держитесь! – прокричал кто-то над ухом, а следом меня засосало в телепорт.
Желудок сжался, в нем все перевернулось, и я ударилась обо что-то твердое, словно камень. Подняв голову, я попыталась сфокусировать зрение и наткнулась на встревоженный взгляд старшего группы.
– Реван, я об вас чуть не разбилась, – брякнула я первое, что пришло в голову.
Еще немного дезориентированная взрывом и не привыкшая к таким экстремальным ситуациям, я с трудом пришла в себя.
– Что случилось? Почему вокруг белый туман? – спросила я, поднимаясь на ноги.
Гоблин тревожно осматривался, и я поняла, что ничего хорошего уже не услышу.
– У меня две новости – плохая и очень плохая.
– Нет, нет, – я словно прочитала его мысли. – Мы никак не могли попасть в туман. ПТУ – серьезное заведение и никогда бы на это не пошло.
– Это дело рук не ПТУ, а заговорщиков. Через убийцу они сумели перенастроить амулеты. Другого объяснения нет. Я не знаю, где сейчас ребята, но в тумане нас спасать не будут. Но пока все не так плохо, мы можем попробовать вернуться домой.
– Если это плохая новость, то что может быть хуже? – мрачно произнесла я и в этот момент увидела, как из тумана к нам направляется рычащий дракон. Огромный дракон!
Язык мой – враг мой!
– А-а-а…
Через секунду в нас полетело пламя, и я оказалась сбита с ног.
– Быстро прячьтесь за меня. Далеко не отходите – потеряетесь в тумане.
Я слушалась беспрекословно, словно так и надо. У Ревана больше опыта общения с драконами, кто я такая, чтобы мешать? А гоблин тем временем скрылся в тумане.
Ничего не понимая, я начала отступать назад, чувствуя, что скоро мне будет крышка. Огромная тварь ревела и подходила все ближе и ближе. Кожистые крылья дракона разрезали туман, а огромная пасть открылась, готовая выдать еще одну струю смертоносного пламени.
– А-а-а… – снова завопила я.
И тут же монстр поднялся на задние лапы, завыв. Я ошалело уставилась на него круглыми глазами. Неужели это мне в ответ? Но тут я заметила Ревана, который, цепляясь за чешую, взбирался вверх по ящеру.
Дракон, который был крупнее, чем на прошлом испытании, рычал и собирался сбросить гоблина. В это мгновение в меня словно вселился нечистый. По-другому я свои действия объяснить не могу. Подняв с земли камень, я бросила им в дракона, по несчастливой случайности попав прямо в нос. Многотонный ящер разозлился и, выдохнув пар прямо на меня, потопал в мою сторону.
Развернувшись, я что есть силы пустилась наутек, а настырное животное нагоняло. Корешок на дороге подвернулся очень не вовремя, и я, зацепившись за него, растянулась, сжавшись в комочек. Меня сейчас раздавят!
Но туша дракона упала рядом, всего в паре метров от меня. Меня подняли крепкие руки и, развернув, начали хаотически ощупывать.
– Ты в порядке?!
– Кажется, да, – выдохнула я, проигнорировав неуважительное обращение на «ты».
– Ты с ума сошла? Что ты сделала?
– Я бросила в ящера камнем, – заторможенно ответила я, еще не придя в себя.
– Ты… в многотонного дракона камнем? – задохнулся гоблин, у него не было слов.
– Надо было его отвлечь от тебя. А чем ты его так?
– У него на голове есть уязвимое место, а у меня арбалет за спиной.
Изловчившись, я посмотрела – да, действительно есть.
– Что нам делать? Как выбраться из тумана?
Отпустив меня и отступив на шаг, Реван глухо ответил:
– Не знаю.
– Куда вы? – спросила я в спину уходящего старшего группы.
– За нашими рюкзаками. Сейчас они – одна из главных гарантий нашей жизни.
Нагнав своего студента, я поинтересовалась:
– А дальше?
– Предлагаю идти вперед.
– Как вперед? – не поняла я, глядя, как гоблин подхватывает вещи.
– То есть прямо, – ответил мне он, взял за руку и уверенно пошагал.
– Вы знаете, куда мы идем? Вообще, что здесь есть?
– Пока не выберемся отсюда, думаю, разумно будет перейти на «ты». В условиях опасности глупо тратить время на реверансы.
– Хорошо, – быстро согласилась я, меня сейчас интересовало совсем не это. – Ты не ответил на вопрос.
Послышался тяжелый вздох. Лицо Ревана скрывал туман, и это было очень досадно.
– Гражданские мало знают о тумане. Вам лишь известно, что он накрывал значительную часть суши, а все люди, попавшие в него, исчезают бесследно. На самом деле это не так. Эта земля окутана магией, и на ней много зияний, телепортов. А еще это территория драконов: ящеры приходят именно из тумана.
– Туман существовал всегда?
– Сложно сказать, это малоизученное опасное место. Как только предателей поймают, их ждет жестокая казнь. Цена за отправку сюда высока.
– У нас есть шанс выбраться? – тихо спросила я.
– Шанс есть всегда, гарантий нет. Но надо бороться. Одного дракона убить нетрудно, двух – проблема, а вот если будет больше…
– Какие они, ящеры?
– Кровожадные, сильные, выносливые и похожие на нас. Кто-то умнее, кто-то совсем тупой. Но все они прирожденные убийцы.
– Порадовал…
– Смешного вообще мало. Выбраться отсюда живыми будет самой большой удачей в нашей жизни.
– Ай! – вскрикнула я, испытав тянущее чувство, а секунду спустя меня выбросило на ночную дорогу. Лицом в землю.
Сверху, приземлившись на руки и практически меня не задев, рухнул Реван, и я была очень признательна ему за такую заботу.
– Где мы? – осмотрелась я вокруг.
Ночь, полная луна, деревья без листвы и довольно прохладно. А вокруг лес…
– Телепорт перебросил нас в другое место: судя по климату, мы намного севернее.
Заметив, что я ежусь от холода, Реван снял с себя куртку и накинул на меня.
– Нет, – попробовала воспротивиться я. – Ты замерзнешь.
– Нас приучили выносить даже низкие температуры, а этот холодок мне и подавно нестрашен.
Неуверенно покосившись на гоблина, я действительно не заметила, что ему прохладно, и плотнее закуталась в куртку.
– Сейчас нам нужно найти любое укрытие и спрятаться там на ночь, – продолжил гоблин. – Я не знаю, кто здесь водится.
– Если мы пойдем ночью через лес в поисках укрытия, то скоро перезнакомимся со всей местной фауной. – И уверенно двинулась прямо.
Мне надоело бояться, надоели все эти поиски предателя. За последнее время я столько пережила, сколько с другими за всю жизнь не случается.
Реван быстро прервал мое гордое шествие и вручил мне магический пульсар, похожий на пистолет.
– Против драконов это оружие бесполезно. Ну, только если маленького убьет. А вот против хищников самое то.
– Куда нажимать?
– Сначала на эту кнопочку, потом на эту, – показал он мне.
– Понятно. – И я пошла дальше.
– Что-то я нервничаю, когда он у тебя в руках.
– Не переживай, в тебя я буду стрелять в последнюю очередь, ведь ты мой гарант выбраться отсюда.
– Очень успокоила… – пробурчал сзади гоблин.
Но чем дальше мы продвигались по лесу, тем страшнее мне становилось: казалось, со всех сторон что-то трещало, шуршало, порыкивало… Моя душа уходила в пятки, а хвост нервно постукивал по ноге.
Неожиданно Реван зажал мне рот:
– Тихо!
Глаза у гоблина светились желтым светом, тело частично трансформировалось.
– Сейчас отходишь к дереву, залезаешь на него и не шумишь. Поняла?
– Не вопрос, – пропищала я.
– Вперед.
Из темноты начали показываться светящиеся глаза.
– Ай-яй, – промолвила я, отступая, пока не уперлась в дерево.
Ну и что, что раньше не лазила, не беда. Никогда не поздно открывать новые горизонты!
– Ау-у-у! – завыл кто-то.
И я, ломая ногти и сдирая кожу, рванула на дерево. Меня не остановило ни то, что ветки высоко, ни то, подготовки у меня никакой. Забравшись наверх, я не помнила себя от счастья.
А внизу завязался бой. Человекообразные существа, поросшие шерстью, с мордами как у волков, обступили Ревана, собираясь напасть. К дереву подбиралась всего одна особь. Видимо, за противника меня они не считали.
Взглянув в черные, словно бездна, глаза, я пробежалась взглядом по фигуре. Мужчина или женщина?
Треск на секунду меня отвлек: Реван сражался как настоящий гоблин, но противников было много. Подошедшая к дереву тварь думала так же: проследив за моим взглядом, она ухмыльнулась.
Внутри что-то щелкнуло и, прищурившись, я прошипела:
– Ну, гадина, погоди!
Я нажала одну кнопочку на оружии, затем вторую. Из дула вылетел золотистый шарик и полетел вниз, а меня отдачей кинуло на ствол, и я больно приложилась макушкой. Под деревом лежал поверженный противник. Может, у меня талант?
Посмотрев на Ревана, я заметила, что его теснят к дереву, и, прицелившись, начала стрелять. Подозревая у себя талант, я, конечно, погорячилась, но когда палила без разбору, то косила многих.
Я в очередной раз нажала кнопку, но шарики не вылетели. Все…
Осмотрев поле боя сквозь листву, я заметила лишь лежавшие на черной земле тела.
– Реван! – крикнула я, не помня себя от ужаса.
За парой сложенных друг на друга мертвых тушек зашевелилось темное пятно, которое при ближайшем рассмотрении оказалось моим гоблином.
– Ты живой! – Я спрыгнула с дерева и, радостная, бросилась ему на шею.
– Большая удача в моей жизни, – выдохнул Реван мне в ухо, не разжимая рук на моей талии. – Магистр, зачем было отстреливать всю популяцию? Я бы убил несколько особей, остальные сбежали бы сами – животный инстинкт.
– Я случайно застрелила их самку, она была уверена, что тебя убьют. А потом меня было уже не остановить… Но я не жалею, – упрямо поджав губы, покосилась я на волосатую тушку.
– Не сомневаюсь. И кстати, убитая около дерева особь – мужская.
– Не-е-ет… Посмотри, она более мелкая, изящная.
Мученически вздохнув, Реван неожиданно бросился вперед, подлетел к большому странному наросту на земле и со всей силы по нему ударил. Затем перевернул нарост набок, и я имела счастье лицезреть, как из него с хлюпаньем начала вытекать странная слизь. Через пару мгновений на земле оказалась неопределенного вида субстанция.
– Что это? Улитка? – не поверила я своим глазам, подходя ближе.
А гоблин уже нашел на земле странную пластину и сгибал ее пополам.
– Да, очень большая улитка, но нам на руку ее размеры: на ночь можем в ней спрятаться.
Я брезгливо заглянула внутрь.
– А может…
– Можно остаться в лесу, без защиты. Пульсар ты разрядила, он зарядится только к утру, и при таких обстоятельствах есть шанс, что нас съедят.
– Раковина вполне подойдет, – закивала я.
– Вот и хорошо. А изнутри закроем вход драконьей чешуей.
– Тут водятся такие крупные драконы?! – во все глаза посмотрела я на нашу «дверь» чуть ли не в полтора метра шириной.
– Да… Это-то меня и беспокоит. Залезай!
Брезгливо поморщившись и подавив желание броситься обратно на свежий воздух, я забралась в затхлую раковину и чуть не завыла от омерзения, когда гоблин, пролезая следом, прижал меня к склизкой стенке.
– Бр-р…
Упершись ногами в чешую, закрывшую вход, а спиной в стенку раковины, Реван поманил меня к себе.
– Что?
– Иди ко мне. На мне спать ночью теплее и не так противно, – слегка улыбнулся гоблин.
Мгновение поколебавшись, я, скрепя сердце, согласилась, но забравшись на колени и прижавшись к широкой теплой груди, смущенно опустила взгляд. Очень интимная обстановка, даже при таких декорациях.
Гоблин крепко обхватил меня, прижимая сильнее, и уткнулся в волосы носом.
– Реван, я понимаю, что мы перешли на «ты», но помни: я все еще твой преподаватель.
В ответ он показал мне всевидящую татуировку, которая была у всех студентов на запястье и при опасности недозволенного поведения начинала светиться красным. Сейчас ее контуры были практически незаметны на руке.
– Нет, здесь ты мне не преподаватель. – И, усмехнувшись, прижался к моим губам, целуя.

* * *

Утром все мое тело ныло, голова гудела. Когда я собралась с силами и пошевелилась, то поняла, что Реван давно проснулся. Злобно покосившись на спокойного, как дохлый дракон, гоблина, я отодвинула его ноги и направилась на выход.
А там глаз радовала прекрасная картина вчерашнего сражения.
Обойдя груду слизи, я узрела поле боя в рассветных лучах солнца. Земля была немного в песке, отчего казалась золотистой, а воздух – теплым. Думаю, к обеду станет даже жарко.
– Умываться не будем, нужно беречь воду, лишь перекусим и в путь, – порадовал меня старший группы, выбравшийся следом за мной.
Молча взяв еду, я присела на ближайший камень и, отвернувшись от места схватки, начала есть, даже не вникая, что жую.
– Габриэла, хватит обижаться. Я же заранее предупредил, что намерения у меня серьезные.
Я ничего не ответила, лишь дернула хвостом. Предупредил он!
Вчера, когда гоблин меня поцеловал, я от неожиданности поддалась чувствам и эмоциям – страсть замутила голову – и очнулась незнамо сколько времени спустя, когда мои губы начали уже неметь.
Осмыслив произошедшее, я влепила по наглой моське пощечину, но с гоблина все как с гуся вода. И даже мои слова о неразумности столь близких отношений полностью проигнорировал, лишь прижав меня сильными руками к груди. Лишь засыпая, я почувствовала ласковые поглаживания волос.
Внезапно земля под ногами задрожала. Вскочив, я принялась озираться по сторонам, но ничего подозрительного не заметила, лишь округлившиеся глаза гоблина указывали на то, что это не игры помутившегося разума.
Настороженно развернувшись, я с удивлением увидела, как деревья засасывало под землю: одно за другим они исчезали, оголяя огромное пространство, полное млекопитающих, улепетывающих в сторону горного кряжа.
– Побежали! Быстро! – не своим голосом выдал Реван и, схватив меня за руку, потащил вперед.
– Что такое? – прокричала я, еле успевая переставлять ноги.
– Сзади нас мчится песчаная буря, а вместе с ней здесь скоро будет и дракон. Нужно поторапливаться.
И подхватив меня на руки, как поклажу, Реван припустил вперед. Трясло ужасно, но я, вцепившись в плечо гоблина, смогла видеть, что происходит сзади.
На горизонте клубилось пыльное облако, которое очень быстро двигалось прямо на нас. Оценив расстояние до горы, я пришла к выводу – не успеем.
А в вышине, порыкивая, летел огромный дракон. Время от времени он прекращал махать крыльями, планируя на потоках воздуха, и высматривал жертву. Поэтому, когда Реван добрался до ближайшего выступа горы и мы забились в щель, в небе раздался разочарованный рык, и гигантская тень мелькнула над нами.
– Реван, если мы побежали в эту сторону, то и хищники поступили, скорее всего, так же. Может, не пойдем дальше? – тоненьким голосом спросила я.
– Выбор такой: или мы пробираемся через горы и ищем выход, куда бы он ни вел, или остаемся здесь, я убиваю всех, кто на нас покусится, но ночью мы будем идти куда глаза глядят. Вчерашний поход ты помнишь, чем закончился. Про дракона я молчу.
Оценив перспективы, я воскликнула:
– Так чего же мы ждем?!
– Умница, – улыбнулся гоблин.
Мы очень медленно продвигались по узкой щели в скале, света становилось все меньше и меньше, Реван – все мрачнее и мрачнее. Неожиданно он ухнул вниз, утащив меня за собой.
По чему мы скользили и куда летели, я так и не разобрала. Еще более странным оказалось то, что мы очутились не под землей, а на песчаном поле с горой.
Больно приложившись попой при приземлении, я не сразу выровняла дыхание, а вот Реван уже стоял и, замерев, смотрел вперед. Это было странно для его деятельной натуры. Заинтригованная, я тут же подскочила на ноги.
Перед нами высился огромный дракон, который совсем недавно искал, чем бы перекусить. Он опирался на согнутые крылья, низко пригнув голову. Ящер принюхивался, прислушивался и был готов приступить к трапезе.
– Очень умная особь, – прошептал гоблин.
– Не говоря уж о размерах, – добавила я, осторожно присаживаясь и залезая в свою сумку.
Я специально просила у ректора снаряжение и сейчас надеялась, что меня укомплектовали согласно всему моему списку. Мне в голову пришла очередная грандиозная идея.
– Ты его побьешь? – невозмутимо поинтересовалась я.
– Нет, – порадовал Реван.
– Не переживай, я спасу тебя, – успокоила я гоблина, нащупывая в сумке нужную вещь. – Кинжал дай.
– Что?
В это время дракон пригнулся еще ниже.
– Быстро дай кинжал! Сейчас же!
Реван сунул мне в руку кинжал.
– Бежим! Даже если шансов нет, нужно бороться. Гоблины не сдаются.
И пока Реван подхватывал наше снаряжение, я прошептала: «И я тоже» – и молча бросилась прямо на дракона.
– Куда?! – зарычал сзади старший группы не хуже чешуйчатой твари.
Но я продолжала сокращать расстояние, чтобы в меня не плюнули огнем. Где-то я слышала, что ящеры извергают огонь только если воюют, а этот собрался перекусить.
Я влетела прямо ему в пасть и, когда за мной сомкнулись зубы дракона, изо всех сил воткнула в язык нож, чтобы удержаться и не упасть в горло.
Снаружи послышался вой Ревана, дракон зарычал от боли. Я же, изловчившись из последних сил, выдернула пробку из прихваченного с собой флакончика и вылила яд на рану. Жидкость зашипела, мгновенно проникая в кровь.
Ящер заревел в десять раз сильнее и опустил морду вниз, но не успел. Однако наше столкновение телами помешало мне получить серьезные травмы: я только ушибла бок. Я выскочила из открытой пасти, и Реван бросился ко мне, пытаясь поймать, а я, встретившись глазами с безумным взглядом Ревана, выпустила кинжал.
Схватив меня за плечи и подняв над землей, Реван начал вертеть меня в разные стороны, осматривая.
– Как ты?
– Прекрати меня дергать и поставь на землю! – Я тут же оказалась на ногах. – Вроде все хорошо, только бок сильно болит, видимо, ушиб.
Рядом заревел дракон, который полз по песку и не мог взлететь.
– Что ты с ним сделала?
– Отравила. Есть очень сильный яд, человека убивает мгновенно, а ящер из-за большой массы будет мучиться.
– Тебя это сильно печалит?
Развернувшись, я зашипела на Ревана:
– Да! Убивать животных плохо, тем более обрекать на мучительную смерть существо, которое охотилось ради пропитания. Это недостойно!
– Недостойно? – нахмурился гоблин. – Ты читала лишь статистику смертей, разрушенных и сожженных городов, когда одна такая ящерица проникает в наш мир, а я видел, как умирали женщины, дети, как люди горели заживо в их пламени. Не нужно говорить про жестокость, ты ее еще не видела.
Осознав, что по этому вопросу мы не найдем понимания, я отправилась куда глаза глядят, прислушиваясь к шагам за спиной.
От дракона мысли перенеслись на то, что сегодня произошло: я прокручивала события в голове и понимала, что Реван за меня беспокоился, был готов сражаться и умереть. Это было приятно и важно для меня, я и сама была готова рисковать жизнью ради него. Эти открытия меня пугали и окрыляли одновременно.
Задумавшись, я не заметила, как песок подо мной просел, и я провалилась в яму, которая затягивала все сильнее и сильнее. Реван, вместо того чтобы помочь, отцепил мои руки от края и прыгнул следом.
Конечно, мы снова попали в телепорт и выпали ночью, на каком-то каменном выступе. Рядом низвергался водопад.
Все это я отметила про себя мимоходом, пытаясь отдышаться от боли в другом боку, на который свалилась. Больно было – словами не передать, и я, стиснув зубы, пыталась осознать, насколько серьезна травма.
– Габриэла, все хорошо? – Надо мной склонилось лицо Ревана.
– Пока не знаю.
Взяв на руки, гоблин отнес меня к каменной стене, уходящей далеко вверх, и усадил, прислонив спиной.
– Зачем ты бросил меня в портал? – Мне было больно, я была зла и хотела выяснить причину моих бед.
– Потому что там, где мы были, местность очень опасная – много хищников, мало укрытий, да еще и песчаная буря. Охотиться практически негде, а у нас заканчивается пропитание.
– Какая отличная новость!
– Габриэла, все будет хорошо.
– Донат, ты совсем ничего не понимаешь? Что будет хорошо? В моей жизни уже ничего не наладится. Я спокойно себе жила, с отличными перспективами, впереди было безоблачное будущее. А что теперь? Я живу в постоянном напряжении, что кого-то из вас отравят. К этому прибавились драконы, которых я раньше в глаза не видела, а сейчас успела побывать у них в пасти!
– Идея твоя… – начал Реван.
– Потому что иначе бы нас убили!
– Хорошо, хорошо… Ну смотри, твои перспективы сейчас намного лучше. Не знаю, за какого де… м-м-м… мужчину ты собиралась замуж, но мое положение выше, и когда ты за меня выйдешь, то займешь причитающееся тебе по праву место. Ты будешь заниматься своими исследованиями сколько влезет, но только без ущерба для наших детей.
То ли это вокруг так потемнело, то ли мои глаза заволокла красная пелена.
– Отравлю! – рыкнула я, силясь встать.
– Понятно… У тебя кризис, ну ничего, посиди пока здесь. Я быстро разведаю местность и сразу вернусь. Только никуда не уходи! Я поставлю защитный периметр.
– Что захочу, то и буду делать! – взвился во мне дух противоречий, приправленный злостью.
– Габриэла, не глупи, а то свяжу.
– Я все сказала!

* * *

Как же я ненавижу гоблинов! Кто бы только знал!
Ну, ничего, мы, алхимики, умеем мстить. Главное – выждать. О да, я подожду! И потом месть моя будет сладка.
Такие мысли вертелись в моей голове, пока я, крепко связанная, лежала на куртках, постеленных прямо у подножия скалы. Ну, спасибо, хоть на голые камни не уложил. И все равно возмутительно!
Я преподаватель Ревана, а кое-кто совсем об этом забыл! Ну, ничего, ничего…
Шаги Доната я услышала, когда он уже подошел ко мне и пристально на меня посмотрел. Оценивающе так…
– Как твое настроение?
– Отравлю!
– Понятно. Как насчет того, чтобы искупаться? Через метров двадцать есть небольшой водопад.
– С удовольствием, только если без тебя.
– Как ты себе это представляешь? А если, пока ты плещешься, подкрадется дракон? – усмехнулся Реван.
– Я больше переживаю, что, когда я буду плескаться, подкрадешься ты.
– Буду лишь охранять, – пообещал гоблин и развязал веревки.
Настороженно косясь на личность, которая потеряла всякое мое доверие, я, порывшись в сумке, взяла все необходимое и направилась вслед за Донатом.
Мы обошли скалу, нырнули под своеобразную низкую арку и оказались на довольно протяженной каменной террасе, на которой находился небольшой водопад в окружении нескольких деревьев, что цвели совершенно потрясающими розовыми цветами. Красота – глаз не отвести! У нас эти деревья никогда не цветут…
По краям водопада росли дикие колючки, которые вкупе с лунным сиянием придавали этому месту дополнительное очарование.
Зачарованная, я не сразу отметила, что Реван отошел чуть в сторону и присел на камень, повернувшись ко мне спиной. Эта сцена напомнила мне эпизод на испытаниях, когда я собиралась обработать себе рану.
Я очень осторожно разделась и осмотрела поврежденный от столкновения с Реваном бок. Ссадины, уже намечающиеся синяки, но ничего серьезного.
Легко ступив на камни, выточенные водой, я начала медленное погружение, чуть прикрыв глаза. Водоем оказался теплым: видимо, днем здесь жарко. Вода омывала кожу, принося ей облегчение и обновление.
Я, едва не мурлыкая от удовольствия, окунулась с головой.
Плескалась я примерно с полчаса, и все это время меня отвлекали мысли о сидевшем рядом гоблине. Может, я слишком часто видела его раздетым, или мне пора было завести отношения с мужчиной. Сказать точно я не могла, однако очень хорошо понимала слова Ревана, сказанные мне не так давно: «Я слишком часто думаю о вас».
Вот и я о нем слишком часто думаю, а еще очень пошло. Веки полностью сомкнулись, и перед внутренним взором замелькали картины, на которых были запечатлены наши поцелуи, переплетенные тела, жаркие объятия.
Мои руки против воли заскользили по телу, словно повторяя ласки Доната, и в это время широкие и сильные ладони опустились на мои плечи. Сзади прижалось горячее, совершенно обнаженное тело, и я, не в силах противиться своим желаниям, откинулась на широкую грудь.
Гоблин гладил мои плечи, мягко сжимал груди. В поясницу красноречиво упиралось свидетельство его желания. Я выгнулась и повернулась к Донату, встречая его теплые губы, – меня всю охватило удовольствие. Я жадно пила его поцелуи и не могла ими насытиться.
Не устояв от соблазна потрогать литые мышцы, я тискала сильные руки и мощный торс желанного мужчины. Он нетерпеливо порыкивал, пока прокладывал дорожку из поцелуев по шее, груди, животу, заставляя меня выгибаться и просить большего.
Наши ласки и поцелуи заходили все дальше и дальше, все двигалось к главному. Реван подался назад, ища опору, когда в ночной тишине раздался его вопль.
Вздрогнув, я отшатнулась, мгновенно придя в себя. Что это мы сейчас чуть не сделали?
Вскинув ошеломленный взор на гоблина, отдирающего от своей пятой точки колючку, я прошипела:
– Где там был пульсар?
– Зачем? – замер Реван.
– Сейчас я кое-что отстрелю!
– Не надо, – прикрылся он руками. – Я тебе еще пригожусь. Ты же не против детей в браке?
Я бросилась к берегу, не желая смотреть, как довольный гоблин плещается в воде.
Грязную одежду надевать не хотелось, как и идти на компромисс со своими желаниями. Все равно Донат меня видел обнаженной и не раз, поэтому я невозмутимо вернулась к воде и, перестирав вещи, разложила их на камне неподалеку.
Накинув куртку, я вернулась к сумке и, достав очередную порцию пайка, принялась есть. Луна в небе светила ярко, освещая прекрасную панораму: вода, снова вода и ничего кроме воды.
В крови гулял адреналин, тело все еще ныло от неудовлетворенного желания, и очень хотелось продолжения. А ведь у Ревана серьезные намерения, женится хочет… Но в любви не признается.
Вот дура! Даже думать об этом всерьез нельзя!
– А не поудить ли нам рыбу? В водопаде часто можно нацеплять ее во время падения.
– А ты уверен, что это съедобно?
– Есть захочешь, все будет съедобно, – пробормотал Реван, роясь в сумке.
Я же с сомнением посмотрела на водоем, из которого высунулись сначала голова, а затем и полтуловища дракона. Сначала я решила, что это глюки, но потом морда ящера нырнула в воду и, вытащив оттуда исполинскую рыбу, в два захода проглотила добычу.
– Донат… – тоненьким голосом проскулила я.
– Погоди немного.
– Ты должен это увидеть, прямо сейчас…
Тут голова дракона снова нырнула в воду и выловила себе еще одного исполина. Довольный ящер ползал по скале, потоки воды были для него словно ручеек.
– Дракон, – пискнула я.
Реван вскинул голову, и я увидела, как его лицо меняется.
– Поднимаемся и медленно-медленно отходим назад, – последовала команда, и я поползла.
Встав на ноги, мы продолжили отступление, не прекращая смотреть на дракона. Вот и порыбачили. Даже если бы и поймали, то неизвестно, кто бы кого съел.
Когда мы вернулись к скале, воспоминания о произошедшем снова нахлынули, и было непонятно, что больше всего тревожило: мое странное поведение или дракон совсем неподалеку.
Заметив, что Реван расстилает походные мешки, я удивилась:
– Мы что, будем спать?
– Конечно. Завтра трудный день: надо сходить на разведку, поохотиться и двигаться дальше. Внимательность и силы не помешают, поэтому отдохни. Сейчас ты уже вряд ли что-то сможешь изменить. Да и ящер, наевшись, не тронет тебя.
Я не стала спрашивать про других, которые, несомненно, здесь водятся: выбора действительно не было. Только о каком сне может идти речь? Ведь если я закрою глаза, то тут же представлю…
Но стоило улечься в мешок и положить голову на мягкий валик, как я провалилась в сон.
– Габриэлла, быстро вставай.
Кто-то сильно тормошил меня, но вставать совершенно не хотелось, однако неизвестный не отставал.
– Габриэла, летят драконы.
Меня подбросило вверх.
– А?! Драконы?!
Реван завороженно смотрел на меня, не в силах отвести взгляда, напомнив мне, что я без одежды. Покраснев, я бросилась к своим вещам, гоблин, отмерев, – к нашим сумкам со снаряжением. И тут небо закрыла стая драконов, которая неслась куда-то за горизонт.
Только бы нас не заметили, только бы не заметили…
Словно услышав мои молитвы, трое ящеров, снизившись, один за другим сели.
– Хорошие дракоши, хорошие, – проблеяла я.
– Отступаем, медленно, – велел Донат.
– Сзади обрыв, – напомнила я, делая шаг назад.
– Лучше в пропасть, чем быть разорванным на куски.
Тут сверху спикировал еще один дракон, задев нас крыльями, и мы, резко подавшись назад, сорвались со скалы в воду.
– Ненавижу драконов! – только и успела крикнуть я.

* * *

Ожидая сильного удара при падении, я очень удивилась, когда вода ласково приняла меня в свои объятия. Вынырнув и ошалело осмотревшись, я на всех парах устремилась к берегу.
При мысли о том, какие рыбины водились в воде, меня пробирал жуткий страх. На берег я выбралась из последних сил и, кое-как нацепив чудом оставшуюся одежду, раскинув руки, упала на песок. Следом за мной присел и Реван.
– С места не двинусь, даже если сейчас налетит куча драконов и попробует меня съесть. Сил моих больше нет. И откуда их столько взялось?
– Мы на их родине.
Я резко села.
– И везде, где мы побывали, – тоже их родина?
– Да. Мы привыкли, что драконы всегда приходят из тумана, но не смогли выяснить, из чего туман состоит и что находится за ним. Из того, что с нами уже случилось, могу сделать вывод: та территория, которую знаем мы с тобой, – это лишь часть суши.
– После того как магия пришла в наш мир, люди были везде, но потом появились эти порталы, туман, и мы остались лишь на стабильной территории, – пробормотала я, выстраивая цепочку событий.
– Да, и, мне кажется, это большая часть суши. На территориях с магическими аномалиями рождаются драконы, и их туда-сюда перекидывают порталы, как и нас. Так они достигают нашей земли.
– И таким же образом мы можем попасть домой?
– Да, теоретически.
– Что же делать сейчас?
– Идти охотиться. Долго без еды мы не протянем.
Сердце кольнуло беспокойство. Поднявшись, я осмотрелась по сторонам. Мы попали в интересное место: горы, поросшие лесом. Здесь явно водится живность. Но какая? Идти в неизвестность…
– Не опасно ли?
– Думаешь, там водится что-то, пострашнее драконов? – приподнял брови Донат. – Оставайся здесь и разведи костер, я быстро. Если появится хищник, заходи в воду.
– Еще неизвестно, где опаснее, – пробормотала я себе под нос.
Оглядев берег, я засомневалась, что огонь запылает так же скоро, как прибудет ужин. Дров здесь не наблюдалось совсем.
Впрочем, около кромки леса…
Хоть в этом простом деле мне улыбнулась удача. Я не встретила ни страшных хищников, ни драконов, и уже спустя минут пятнадцать на берегу весело трещал костер. А я сидела рядом, завороженно глядя на пламя и размышляя о своей нелегкой участи. Возможность попасть домой зародила в душе надежду. Своего будущего в этих странных землях, которые населяли одни ящеры, я себе не представляла.
Как же дом, дети?..
Не то что бы здесь не было кандидата, от кого можно родить, но все время быть настороже и готовым защищать семью, жить в постоянном страхе… Это очень тягостно.
Когда солнце начало садиться за горизонт и практически наступила ночь, из леса показалась крупная фигура, которая тащила за собой огромную тушу.
Едва Реван приблизился, я, обозрев тушу непонятного происхождения, сразу спросила:
– Зачем такой большой?
– Этот еще маленький, – хмыкнул Реван.
Я нервно сглотнула.
– Не хочу никуда завтра идти.
– Не стоит беспокоиться, я присматривался к местной живности: очень много травоядных, хищников заметно меньше. А теперь мне предстоит его разделать.
– Всего?!
– Нет, отрубим часть и зажарим на костре.
– Донат, – нерешительно начала я, – как алхимик, должна тебя предупредить: употреблять в пищу незнакомые виды животных и растений крайне не рекомендуется.
– Габриэла, – в тон мне ответил гоблин, – как специалист в области ведения боевых действий и выживания, должен сказать: если мы не поедим в ближайшее время, то очень ослабнем и тогда съедят уже нас. Думаешь, стоит рискнуть?
Это меняло дело!
– Я тебе помогу.

* * *

Мы уже несколько часов шли по тропическому лесу. Один раз какой-то ненормальный хищник решил напасть, получил в прямом смысле слова по зубам и отстал.
Почему я раньше не понимала, как гоблин с боевой трансформацией полезен в быту и не только? Воды у нас осталось очень мало, зато еда бегала вокруг. Силы покидали меня, было жарко, душно, а мы преодолевали километр за километром.
В какой-то момент я просто не смогла идти дальше.
– Донат, предлагаю бросить меня здесь, – села я прямо там, где стояла.
– Что за глупости? – нахмурился гоблин.
– Не приспособлена я, как гоблиниха, выживать.
– Ты любой гоблинихе дашь сто очков вперед. Перед огромными драконами не спасовала, а теперь отступаешь.
Нагнувшись, старший группы подхватил меня под мышки и вздернул вверх.
– Не пойду, – посмотрела я исподлобья.
– Ну и ладно, – ответил гоблин.
Я растерялась. Он меня все-таки бросит?
Реван же, улыбнувшись моей реакции, наклонился и крепко поцеловал. Сладко, долго, вдумчиво. Я сама не заметила, как обхватила его шею руками, прижимаясь теснее и теснее.
А потом меня просто перекинули через плечо и понесли дальше, а я, болтаясь вниз головой, просто глупо улыбалась. Но моя эйфория длилась до тех пор, пока земля не начала уходить из-под ног Ревана и мы не полетели вниз.

* * *

Я выпала из портала лицом прямо в снег, тело сразу сковал холод. Встав, я поежилась на пронизывающем ветру. Даже куртка не спасала.
– Мы дома, – выдохнул вскочивший рядом Реван.
– Что? – обернулась к нему я. – Почему ты так уверен?
– Потому что недалеко отсюда находится деревня, в которой живет моя бабушка. И нам нужно к ней.
– Зачем? – сделала я шаг назад.
Мне хватило знакомства и с отцом Ревана.
– До ближайшего дирижабля путь неблизкий, а нам нужно переодеться и поесть. Долго мы на холоде сами по себе не протянем.
Взяв у Доната свою сумку, я, застегнув куртку и подняв воротник, отправилась вслед за гоблином.
Сначала я нервничала из-за встречи с его бабушкой, но спустя полчаса мне стала не до этого. За большое счастье я посчитала бы дойти хоть куда-нибудь, неважно куда. Рук и ног я практически не чувствовала, тело заледенело, но я продолжала на автомате переставлять ноги.
Хвост замерз до такой степени, что я его уже практически не чувствовала.
Когда мы преодолели очередную возвышенность и перед нами показались черные домики, присыпанные снегом, сразу открылось второе дыхание. К воротам дома мы шаркали уже в сумерках, но гораздо веселее.
Однако, едва мы радостно их достигли, возникли трудности: на наш стук никто не откликался. И только когда Реван долбанул по воротам так, что с забора попадал снег, по другую сторону послышались шаги.
– Кто пришел на ночь глядя?
– Я Донат Реван, внук Аны Ловс.
– Что ты мне сочиняешь?! – парировал мужчина за стеной. – Ее внук учится в университете, далеко на юге. Пропал недавно. Проваливай!
– Или ты мне сейчас откроешь, или я одним ударом сломаю этот забор, расскажу тебе об истории своей семьи и покажу, где в данный момент нахожусь! – рявкнул Донат так, что чуть уши не заложило.
Сначала было молчание, потом звук отодвигающегося засова, после чего слегка приоткрылась калитка.
– Что-то ты не похож.
Гоблин склонился и рыкнул изо всех сил.
– Ну, теперь да, но сходство все равно небольшое.
Калитка отворилась, и мы с Донатом вошли на двор.
– А что это за деваха? – уже вслед нам спросил мужчина. – Может, она опасная какая.
– Очень опасная, – заверил его старший группы. – Драконов забивает с одного удара.
За спиной охнули, но мне уже было все равно, что происходит. Теплый дом и горячая вода стали пределом моих мечтаний, я буквально бредила ими, мечтала о них.
Мы подошли к дому, Реван постучал. На этот раз дверь отворилась без лишних вопросов.
– Внук? Что это ты тут делаешь? – изумленно выдохнула женщина, которую я из-за широких плеч гоблина не видела.
– Случилось непредвиденное, дома расскажу.
Посторонившись, внучок втолкнул меня в дом первой.
– Это мой преподаватель – магистр Дакар.
Удивленно посмотрев на Ревана, я с трудом удержалась, чтобы не перевести взгляд на руку: мы дома, а значит, сила всевидящей татуировки снова с нами и мы от нее зависим.
– Проходите, – посторонилась, пропуская нас, пожилая женщина. – Вам сначала нужно отогреться. Дон, принеси воды, печка топится, сейчас погреем.
Пройдя в дом, я огляделась, чувствуя себя очень неловко. Везде чисто, уютно. Дом большой, разгороженный на несколько небольших комнат, а в центральной стоит большая печка.
– Раздевайся, проходи. Меня Аной звать. Сейчас Донат принесет ванну и воду.
Скинув куртку и сапоги, я надела протянутые мне толстые носки. Хозяйка дома все это время пристально меня изучала.
– Худая, низенькая, совсем не спортивного телосложения, да еще и из одаренных. Что же ты преподаешь моему внуку в ПТУ?
– Я алхимик, читаю лекции о ядах и зельях. Для второй степени мастерства у них не хватает знаний.
– А как осваивают первую?
– Плохо. Предмет им мало интересен, и это сильно мешает, – поделилась я наболевшим.
– Так я и думала! А ведь говорила его матери, чтобы она уделила этой области внимание. Но нет, та вся в делах и забыла позаботиться о сыне. А ведь у гоблинов отрава – слабое место. А внук маленький, не понимает коварства жизни.
– Ба! – раздался возмущенный возглас из соседней комнаты.
– Не возникай! Живым бы тебе остаться.
– А откуда вы?.. – начала я, не понимая, как это старушка узнала про заговор.
О нем что, вообще все знают?!
– Дочь рассказала, когда была здесь.
– Мама была здесь?! – послышался шокированный голос гоблина.
– А ты как думал? Когда ты и твой преподаватель пропали, полстраны поднялось на ноги. Ведь твой отец знал о диверсии, но не знал точно, что это будет. И специально ее не предотвратил. Теперь он официально может начать расследование и пользоваться своей властью.
За стеной послышались нецензурные выражения, я покраснела.
– Но когда диверсия случилась, всех ребят из вашей группы разбросало по испытаниям, тут твой отец-идиот и понял свой просчет. Забрать, по правилам, он их не может, каждый сам должен преодолеть выпавшие ему испытания, да еще и след вашего переноса вел в туман. Скандал разразился – аж у нас слышно было.
– Кто же так удружил? – не выдержала я, помня о своих злоключениях.
– Да говорят, кто-то преподавателя вашего опоил. Того, который преподает историю.
И тут в голове что-то щелкнуло: я поняла, что раньше цепляло мое внимание, но ускользало. Поняла, чем отличались женщина в кабинете ректора и женщина, заговорившая со мной в коридоре после драки гоблинов. А еще я теперь точно знала, кто алхимик.
– Какая я дура! – Я вскочила и забегала взад-вперед. – Все же так очевидно.
– Не кори себя, ты же не провидица, – утешающе заметила бабушка Ревана, так и не поняв меня.
– Где теперь родители? Вернулись домой? – спросил Реван, входя в комнату.
– Нет, в соседней деревне со штурмовым отрядом.
– Зачем? – нахмурилась я.
– Дракон недавно появился.
– На севере? – удивилась я.
Обычно это самое безопасное место. Здешние климатические условия ящерам не подходят.
– Видимо, что-то взбаламутило то место, откуда они приходят, вот и полезли. Три дракона за месяц.
– Месяц?! – хором воскликнули мы с Донатом.
– Конечно. Сколько, думаете, вас не было? – недоуменно спросила хозяйка дома.
Мы с Реваном лишь переглянулись.
– Иди, ванну я приготовил, – сообщил гоблин, задумавшись, и только я заметила, как его бабушка внимательно посмотрела на нас обоих.
По привычке Реван забыл, что обращается ко мне не как к преподавателю, а я не стала его одергивать. Моральная усталость от всех этих испытаний давила на плечи.
Как же хочется обратно в ПТУ!

* * *

Утром, открыв глаза, я впервые за последнее время почувствовала себя человеком. Вчера вечером я помылась, нормально поела, мне дали чистые вещи. Не новые, но чистые! Это счастье.
Но главное – мы вернулись на земли людей и теперь можно подвести итоги.
Полоса туманов разделяет империю людей и территорию драконов. Но благодаря телепортам, которыми наполнена вся местность обитания ящеров, они попадают к нам. Хорошо, хоть не в большом количестве.
Но мы с Реваном сделали невозможное: не только побывали у чешуйчатых тварей в гостях, но и сумели вернуться оттуда живыми и здоровыми. Невероятно.
Решив не разлеживаться, а помочь хозяйке, я, встав и умывшись, направилась в общую комнату. Там пожилая женщина что-то вязала и напевала себе под нос.
– Доброе утро. Может, чем помочь?
– Да чем поможешь? Зима ведь. Внук уже почистил снег, натаскал дров и пошел на охоту. Еда есть.
Я припомнила, как Донат вчера говорил, что в этих краях принято благодарить людей за добро, и мне пришла в голову идея.
– Скажите, а в ваших лесах растут на деревьях такие белые наросты, бранники?
– Да, всегда, и зимой, и летом тоже.
Я улыбнулась:
– Значит, сварю вам хорошее средство от простуды.
– Да зачем ты беспокоишься? В лес, одна… Дон будет ругаться.
– Ему бы беспокоиться, как бы я на него не ругалась, – пробормотала я, роясь в сумке, да и после драконов перед хищниками страху у меня поубавилось.
– Ишь какая, – довольно прищурилась бабка, рассматривая меня.
Одежда теплая для меня нашлась. Правда, Реван забрал с собой пульсар, поэтому мне пришлось взять его арбалет. И вот уже снег хрустит под моими ногами, а я медленно продвигаюсь по деревне, с любопытством оглядываясь.
Одноэтажные бревенчатые дома, крыши, засыпанные снегом, детвора, играющая в драконов и завоевателей…
Засмотревшись на непривычный мне быт и течение жизни, я не заметила направляющегося ко мне парня. Тот был высок, светловолос, явно гоблин и первый парень на селе, заводила.
– Добрый день, уважаемая.
Я остановилась, поздоровалась и молча стала ждать продолжения. Уж очень было любопытно.
– Я вот подошел узнать: вы невеста Ревана?
– Почему вы так решили? – вскинула я брови.
– Потому что вы вместе приехали. Раньше с ним женщины не приходили.
– Все когда-то бывает в первый раз, – уклончиво заметила я.
Парень воспринял мои слова как отрицательный ответ и воодушевился.
– А хотите, я с вами здесь похожу, все покажу?
У меня закралось подозрение, что со мной так завуалированно флиртуют.
– Знаете, попозже, если будет время, обязательно. Я сейчас спешу, дела.
Махнув раздумывающему над моими словами блондину, я поспешила ретироваться в сторону ворот, только сейчас обратив внимание, как все ненавязчиво меня рассматривают.
Выйдя из поселка, я весело зашагала, любуясь деревьями под белыми шапками, большими сугробами и красными ягодами на черных ветвях. Снег скрипел под ногами.
Дойдя до опушки леса, я принялась осматривать деревья в поисках самых лучших наростов. Там, где я родилась и училась, не бывает столько снега а тут – красота…
И главное – никаких драконов. Теперь я уже не на их землях, всех прорвавшихся к людям отловили и жизнь снова начала налаживаться.
Внезапно сверху мелькнула подозрительная тень. Я боялась поверить в увиденное. Нам же вчера сказали: дракон в соседней деревне. Кто же здесь такой крупный летает?
Выглянув из-за дерева, я наблюдала, как серый, довольно крупного размера ящер, заложив вираж, плюхнулся в снег и начал подозрительно принюхиваться. Видимо, с людьми у него не заладилось, и сейчас дракон злой и, скорее всего, голодный.
Что эта недоделанная ящерица высматривает, я увидела примерно через минуту, когда к дракону приблизился Реван.
Какой мужик молодец, а? Нормальное оружие оставил дома, нет чтобы сходить, недалеко ведь. Дракон если и улетит, все равно это к лучшему. Но нет, мы с маломощным пульсаром пошли на дракона. Вот где мозги, а?!
Достав арбалет, я старалась продумать план действия. Обычно с этим оружием ходят на чешуйчатых тварей, наконечник стрел разрывной, но я ведь никогда им не пользовалась. Пока я раздумывала, как передать оружие гоблину, началось трагикомическое действо.
Донат неожиданно куда-то пропал. Тварь меня заметила и, припав к земле, осторожно двинулась ко мне, я же, периодически оглядываясь, – от нее.
Отступая, я краем глаза заметила подкрадывающегося сзади к ящеру Ревана. И вот дракон поднимается на задние лапы, двигается на меня, рычит, собираясь броситься, а я навожу арбалет и, зажмурившись от страха, стреляю. Следом меня накрывает волна крови, окатывая с головы до ног.
Я, где стояла, там и осела прямо в снег, отплевываясь и стараясь удержать завтрак в желудке. Рядом раздались крики незнакомых людей, послышался топот ног…
Ко мне подбежал Донат и, подняв из снега, встревоженно спросил:
– Все в порядке?
Оттерев кровь с лица и сплюнув, я твердо ответила:
– Больше никаких драконов.
– Как ты… как вы здесь очутились, магистр?
– Я пришла набрать бранников. Никак не ожидала встретить здесь дракона, но хорошо, что додумалась взять арбалет. Жаль, что до этого не додумались вы, Реван, а ведь на первый взгляд неглупый мужик!
Прорычав это, я обошла застывшего гоблина и направилась в сторону деревни, намеренно проигнорировав наблюдавших за мной канцлера и неизвестную женщину, стоящую рядом с ним. Бойцы отряда зачистки странно на меня смотрели. Видимо, впервые видели одаренную, ходящую на дракона с закрытыми глазами. Как говорится, совсем ку-ку. Не храбростью же моей они восхищались?
Я же вся была в теплой крови здоровенного ящера и мечтала только о том, где бы взять тазик с водой. С тех пор как я заключила сделку с канцлером, моя жизнь летела в тартарары. Я постоянно кого-то спасала или пыталась выжить.
А драконы… Несмотря на то что я не вхожу в боевой отряд, в моей жизни их больше, чем людей. Совсем не удивлюсь, если проснусь как-нибудь утром, а ящер лежит вместо коврика у постели.
Когда я вошла в деревню, время в ней словно застыло, люди уж точно: так и стояли, открыв рты. Я же направлялась прямиком к бабушке Доната с просьбой, чтобы она закрыла меня где-нибудь в подвале и никого туда не пропускала.
Неужели я многого прошу?!
Увидев меня, пожилая женщина сделала мне ванну и, пока я отмокала, подробно обо всем расспрашивала. Я поведала все честно, ничего не тая, и попросила, чтобы сутки меня никто не трогал, вообще никто ко мне не заходил. Хозяйка дома кивнула и предложила поесть. Я отказалась.
Мысль о еде была непереносима.
А потом, оттерев кожу докрасна и переодевшись, я легла в постель и задремала. Просыпалась, лежала и снова дремала. Когда я в очередной раз открыла глаза, рядом с кроватью на корточках сидел Реван и задумчиво поглаживал свою татуировку студента ПТУ. Теперь она вновь светилась, разделяя нас правилами.
Он молчал, ничего не говорила и я, но его пронзительный взгляд трогал за душу и забирал мой покой. Когда мои глаза снова закрылись, погружая меня в сновидение, я больше не принадлежала себе.

Часть 3
В любви и на войне

Я сидела в аудитории и читала лекцию уже как-то по привычке, наблюдая за колыханием листвы за окном.
Прошло две недели, как мы вернулись с севера. Жизнь вошла в привычную колею, я вновь обрела покой. За все это время я не видела ни одного дракона, никто не вспоминал про заговорщиков, да и во всей империи было затишье.
Но как говорят: затишье бывает перед бурей.
Еще будучи в гостях у бабушки Доната, я не хотела ни с кем общаться и познакомилась только с матушкой Ревана, но и с ней перекинулась лишь парой слов. Дальше всем моим вниманием завладел канцлер.
Я рассказала ему о своей догадке по поводу личности убийцы и заверила, что смогу это подтвердить, когда вернусь в ПТУ.
У девушки из второй группы периодически проскальзывал едва уловимый акцент южных провинций. Если бы моя бабушка не жила на юге и я не ездила к ней в гости, я бы и не заметила.
Не могла преподаватель истории, которая там не жила и до этого говорила чисто, сорваться на пусть едва заметный, но акцент. А вот если алхимичка сварила оборотное зелье… Да и травы на отработке студентка перебирала больно уж знающе.
Вот как бывает… Старались распознать талант, расставляли ловушки, а она прокололась в малом. Нежданно-негаданно…
Тем же вечером я узнала новость, что старший группы кинул единственного знакомого мне во всей деревне парня в прорубь. Якобы за неуважительное обращение к преподавателю, но я подозревала и другие мотивы.
В любом случае скандал устраивать было неуместно.
В ПТУ я первым делом нашла интересующее меня личное дело студентки и показала его канцлеру. Механизм поимки завертелся, мне же оставалось только ждать.
Еще через пару дней мне пришла официальная бумага, в которой говорилось, что за героизм, проявленный мной на задании, и вклад в исследование борьбы с драконами мне присуждается награда. Официальное награждение состоится в конце года в столице.
Я не поверила своим глазам, военная награда – алхимику! Да многие мечтают о таком дни и ночи напролет. Но не я…
К сожалению, по ночам я думала совсем на другие, не столь безопасные темы. Я все чаще и чаще возвращалась к тому, что с начала знакомства произошло между мной и Реваном. Вспоминала, переживала…
Я посетила библиотеку, чтобы найти книгу о тех странных цветущих деревьях, ведь именно они толкнули нас в объятия друг друга. Эта книга должна была дать ответы на все вопросы.
Сейчас она лежала передо мной на столе, раскрытая на нужной странице и зачитанная до дыр. Особенно меня впечатлил последний абзац.

Несмотря на то что дерево крайне полезно при лечении хронических заболеваний сердца, во время цветения эти деревья распространяют запах и магию вокруг себя, способствуя и помогая человеку постичь самые тайные и сокровенные желания, соединиться со своей половинкой, если она присутствует в жизни человека. В южных племенах используется также для заключения бракосочетания. 

В дверь постучались, и я, прервав лекцию, разрешила войти.
В аудиторию прошагали трое гоблинов, все в черном. Зачитав застывшей студентке, которая на первом уроке задавала мне вопросы, ее права, они заковали девушку в наручники и повели на выход.
Я же, улыбнувшись ошарашенной группе, сообщила:
– Преступник, который нарушал наш покой последнее время, схвачен. Теперь-то точно все наладится. А главное – ничто не мешает нам продолжить занятие. Записывайте…
Однако в этот же вечер канцлер рассказал о накалившейся в империи ситуации и приказал не покидать ПТУ ни при каких обстоятельствах. Пока все до конца не завершится, нашей жизни угрожает опасность.
Стиснув зубы, я промолчала, решив следовать совету в пределах разумного. К примеру устроить практический тест на природе, далеко в лесу, где о заговоре никто и не слышал, вполне, на мой взгляд, допустимо.
До нужного места мы добрались с помощью портала, который предоставил мне ректор по большому блату и после нескольких споров.
Выйдя из портала, я попросила студентов разбиться на пять групп.
– Теперь, после того как вы разделились, вам предстоит найти некоторые ингредиенты, а именно: травы и мхи, которые мы изучали на протяжение месяца. Я просмотрела материалы магистров, работавших до меня, и пришла к выводу, что начальные знания вы уже получили.
Гоблины переглянулись, совсем не уверенные в моих словах.
– В течение следующей недели я вас отравлю.
Группа начала медленно отступать назад.
– И те, кто сейчас верно найдет все растения, указанные в заданиях, сможет спастись от жестокой участи. – Глядя на тоскливо поглядывающих на горизонт студентов, я добавила: – ПТУ далеко, а спасения от алхимика нет.
– Ваши недавние старания доказали нам, что вы не правы, – хмыкнул Надар.
Я лишь непреклонно кивнула в сторону леса, и гоблины начали медленно, но верно разбредаться. Сама же я разместилась на полянке перед лесом, надев «волшебный глаз» – интересный артефакт, который позволяет приближать любой предмет на расстояние до тысячи метров.
Так я собиралась приглядывать за своими студентами. Бдеть за боевым отрядом гоблинов. Дикость какая!
В последнее время мне со студентами стало на удивление легко, ибо в наших отношениях появилось глубокое уважение. Уже на первом после возвращения занятии я поняла, что Реван рассказал им обо всех наших приключениях и про мои геройства тоже.
Я высоко взлетела в глазах своих студентов и теперь часто слышала, как в коридорах весь университет обсуждал наши похождения. А я надеялась, что наша популярность быстро сойдет на нет. В реальности, когда твоя жизнь висит на волоске и ты на все готов ради выживания, эти события воспринимаются не такими веселыми, как на словах.
Расположившись на полянке, на покрывале с корзиночкой еды, я вонзила зубы в яблоко и, активировав артефакт, начала наблюдение. Против воли глаза нашли Ревана, который в этот момент вскинул голову и, встретившись со мной взглядом, чуть улыбнулся.
Наши отношения в последнее время строились в основном на взглядах и – урывками – прикосновениях. Ничего не значащих, намеренных или случайных, но я каждый раз вздрагивала, кожа горела от теплых стальных пальцев, а глаза искали знакомую фигуру снова и снова, каждый день.
Я наблюдала за его действиями на утренних тренировках, на лекциях и лишь ночью наслаждалась его прикосновениями. Во сне. Вот такая у меня была жизнь с момента возвращения в университет.
И можно было сколько угодно убеждать себя в том, что ничего не произошло, но сердцем я знала точно – я влюбилась.
Оставалось только уповать, что со временем прорежутся ответные чувства или что спокойствие, размеренный образ жизни и быт вытеснят глупые романтические бредни.
Ведь убийца найден, от заговора мы спрятались за высокими стенами ПТУ, что еще может случиться?

* * *

Ближайшие несколько дней после занятия на природе я была очень занята – бегала травила своих студентов. И чем больше было пострадавших, тем больше росла моя гордость за них. Практически все смогли побороть недуг самостоятельно.
Не такое уж и большое достижение, скажете вы, – лечить простейшими травками легкие болячки, но для них и это уже прогресс, как и для меня в методах преподавания. Кажется, удалось нащупать верный след.
С такими мыслями я и вошла в собственный кабинет и остолбенела. Галлюцинация или нет?
– Добрый день, Габриэла, – поздоровался Рунеро де Неро.
– Магистр Дакар, – поправила я. – Добрый. Что привело вас ко мне?
Я прошла в комнату и расположилась за своим столом, подозрительно взирая на развалившегося напротив посетителя.
Что нужно бывшему жениху? Когда мы виделись с ним в последний раз, то я выяснила, что из-за него меня и подставили. Как бы не схлопотать неприятностей и теперь.
– Хорошо-хорошо. Раз вы настаиваете, я буду придерживаться официального этикета. Но что же случилось? Раньше мы общались более тесно.
– Наверное, дело в том, что мой жених спал с другой женщиной и до того, как сделал мне предложение, и после. И собирался изменять мне и в браке. А еще его ревнивая любовница подставила меня самым возмутительным образом, а ему все равно.
– Я понимаю, ты обижена…
– В связи с этим – перебила его я, – для меня резко потерял ценность мужчина, у которого внутри ничего не бьется, теперь он больше мне не друг, не жених, а просто знакомый и обращаться ко мне должен соответственно. Я понятно изъясняюсь?
– Хорошо-хорошо. Жаль, что ты так агрессивно настроена, но, может, проводишь меня к ректору этого достопочтенного учебного заведения? Я только-только прибыл и сразу направился к тебе, как… к своей знакомой.
Отказать было бы невежливо, и к тому же, проводив Рунеро, я, может быть, быстрее узнаю причину, из-за которой мой бывший жених прибыл в ПТУ – место явно не для него.
– Конечно. Как не оказать давнему знакомому столь пустячную услугу?
Когда мы вышли в коридор, Рунеро галантно предложил свою руку, и мне ничего не оставалось, кроме как взять его под локоть. Мы чинно, словно на светской прогулке, шли к кабинету ректора, а это означало, что мы должны спуститься вниз, пройти через центральный холл и снова подняться.
А сейчас время обеда. Ох…
Я тут же одернула себя: почему я переживаю о том, что нас увидит Реван? Во-первых, ничего такого, во-вторых, я не обязана ему ничем, у меня нет перед ним никаких обязательств…
Тогда почему спину пронизывает холод, почему мне тревожно, почему я беспокоюсь?
Хвост из-за волнения помахивал взад-вперед.
С горем пополам мы миновали холл. Я заметила, что за мной следит и Рунеро. Все это очень и очень странно.
– Кстати, простите мою забывчивость, я забыл поздравить вас с присуждением награды. Вы теперь знаменитость. И еще один парень… как его… Реван.
– Спасибо.
Мне не хотелось разговаривать, и, по счастливой случайности, мы как раз подошли к кабинету ректора.
– Вот нужная дверь, а я должна отправляться на занятия.
– Я думал, вы посидите с нами.
– Увы, я на работе, поэтому прошу простить.
Сбежала я от старого знакомого быстрее, чем от дракона, и направилась на практическое занятие. Вторая группа, в которой теперь не было предателя, потеряла для меня тайный интерес, и я лишь старательно начитывала материал и следила за прохождением экспериментов.
Среди этих студентов знания по моему предмету были гораздо лучше, чем у тех, которых я курировала. Может, именно поэтому ничего и не взорвалось.
По окончании пары я собиралась к себе, чтобы связаться с канцлером. Но лишь протяжное «ун-н-н…» прозвучало, как дверь в аудиторию отворилась и, выпустив последних студентов в коридор, вошел Рунеро.
Я удивленно застыла, глядя, как бывший жених со скорбной физиономией направляется в мою сторону. Раньше я очень редко видела такую печаль у него на лице.
– Что-то случилась? – осторожно спросила я.
– Да. Сначала я не хотел говорить, решив оставить все позади. Ты начала другую жизнь, и, скорее всего, тебе это уже не нужно. Но… Я не прощу себе, если не попытаюсь.
Столь странные слова вызвали у меня испуг, ибо я догадывалась, что за ними последует.
– Я очень много времени думал о том, что произошло, прокручивал все снова и снова, – наклонившись вперед, Рунеро взял мою ладонь. – Я не святой, признаюсь, но… сожалею о том, что случилось. Могу ли я к тебе вернуться, чтобы мы снова были вместе?
В полном шоке я стояла и не знала, как ответить. Судя по всему, Рунеро был совершенно уверен, что я паду к его ногам.
И тут для полной драматичности, постучав, но не дождавшись ответа, в аудиторию вошел Реван.
Пусть и запоздало, но я выдернула руку из хватки Рунеро и мысленно застонало. Со стороны такой жест выглядел еще хуже.
– Вы что-то хотели? – повернулась я к Донату.
– Магистр, мне непонятен один момент по начитанному материалу, а вы сказали, если что, обращаться.
Понимая, что из двух разговоров одного точно могу избежать, я постаралась выпроводить бывшего жениха.
– Простите, господин де Неро, – обратилась я к Рунеро специально по фамилии. – Сейчас не могу уделить вам время. Думаю, разговор можно закончить позже.
– Конечно. Я надеюсь, ты… вы подумаете над тем, что я сейчас сказал. – И склонился к моей руке.
Совсем недавно подобные жесты со стороны Рунеро были мне приятны, теперь же с удовольствием бы бросила его дракону.
– Безусловно. До свидания.
Я не видела, как Рунеро покидал аудиторию, я настороженно следила за тем, как желваки играли на скулах Ревана. А я еще думала, что гоблины несдержанны… Силе воле некоторых можно позавидовать.
– Что вам непонятно в пройденном материале?
– Меня занимает, прямо-таки мучает один вопрос. Вы как-то нам говорили, что есть на свете отрава, от которой очень трудно приготовить противоядие. Рецепт не дадите?
Я сглотнула.
– Это запрещенные сведения, но если вы станете алхимиком высшей категории и принесете магическую клятву, тогда я обязательно вам расскажу.
– Что ж, значит, придется обойтись подручными средствами.
Я нервно заходила взад-вперед.
– Вы не можете, не имеете права…
Воображение рисовало мне различные ужасы, но они не могли сравниться с тем, каким бешеным, страшным взглядом посмотрел на меня Реван.
– Пока нет, – глухо ответил мне гоблин и со всего маха врезал по столу, тот раскололся пополам.
Я буквально не дышала, когда смотрела ему вслед, а потом улыбнулась. В груди этого мужчины точно билось сердце, и мое стучало в такт.

* * *

Донат Реван 
Когда я впервые увидел смазливого мелкого мужчинку рядом с Габриэлой, тот не понравился мне сразу. Если по ее поведению сложно было судить об отношении к этой мужской особи, то он явно ухлестывал за моей невестой.
Немыслимо!
Но с непроверенной информацией военную кампанию не начинают, и я отправился к магистру. Когда же открыл дверь, то неизвестный оказывал Габриэле непозволительные знаки внимания. С этого момента он подписал себе приговор.
А немного позже я ему его зачитаю.
Однако, когда это недоразвитое чудо откланивалось, то оговорился – я не сомневаюсь, специально для меня, – давая понять: они с Габриэлой знакомы ближе, чем может показаться сначала.
Как я не раздробил ему зубы, не знаю. И едва удержался, чтобы не устроить скандал. Она стояла такая невозмутимая, будто этот идиот в полном праве лобызать ей руки.
Но умный воин выждет, будет внимательно следить за противником и вовремя нанесет удар. А вот невесту не мешало бы взять под наблюдение.
Выйдя от магистра, я подошел к первому попавшемуся знакомому, парню из другой группы.
– Ты извини, мне очень надо. – И, размахнувшись, врезал со всей силы.
Тот отлетел, зарычал и бросился на меня – завязалась драка. И получаса не прошло, как я получил наказание и, выбрав свободное распределение, направился отбывать.
Скажу без преувеличения: я был чрезвычайно доволен собой.

* * *

Габриэла Дакар 
После сцены в аудитории я планировала сразу связаться с канцлером, но меня вызвали в лазарет, где произошло какое-то ЧП. В итоге выяснилось, что весть о свойствах тех или иных травок распространилась по всему учебному учреждению – и, конечно, кому-то захотелось подшутить над соседом.
Часа два, не меньше, у меня ушло на то, чтобы исправить художества великовозрастных детишек. Когда, совершенно вымотанная, я подошла к своей комнате, то у дверей меня ждал Рунеро. Хорошо, хоть не внутри.
– Вечер добрый, вам что-то нужно?
– Магистр Дакар, – улыбнулся бывший жених, – я помню, что ранее вы варили прекрасное средство от бессонницы. Не могли бы и мне приготовить флакончик по старой дружбе?
– А что же медпункт?
– Там закончилось, осталось только простое успокоительное.
Вздохнув и скрепя сердце, я согласилась помочь.
– В лабораторию спускаться на ночь глядя нет смысла, я одолжу вам из своих запасов.
Очень неохотно я впустила незваного гостя в кабинет и, чтобы не затягивать его визит, сразу направилась в спальню. Но едва я открыла туда дверь, как на меня напал столбняк.
В комнате, в свете свечи, полураздетый Реван надраивал полы.
– А… Но…
Что бы такое сказать?
За моим плечом вырос Рунеро.
– Очень и очень интересно. Магистр, вы интересно проводите время по ночам, – протянул бывший жених.
Я вспыхнула в одно мгновение, Реван зарычал. Не обратив на это внимания, я, спокойно развернувшись, залепила Рунеро оплеуху. Тот, не ожидая удара, – или, возможно, я не рассчитала силу, – пошатнулся, но на ногах устоял.
– Вы меня оскорбляете, не имея на то никаких оснований. Это недопустимо и неприемлемо. Вон!
– Габриэла… – начал гость.
– Вы называете девушку по имени, не имея на то ее разрешения, что говорит так же и о вашем воспитании. Мне позвать охрану?
– Не нужно, – раздалось у меня за спиной. – И один боец все сделает.
Рунеро зло глянул поверх моей головы.
– Поторапливайтесь, мне на вас еще жалобу писать ректору.
Губы де Неро поджались: он понял, что я серьезно.
– Вас не тревожит, что… воспитанная дама останется наедине с полураздетым мужчиной?
Последняя шпилька?
– Так я отбываю наказание, – сообщил Реван. – В преподавательской есть распределения, поэтому я здесь. Старался как мог, из последних сил, чтобы магистр в чистой комнате легла спать. Мне чуть-чуть осталось.
– А норм приличий для вас не существует? Вечер уже, – напрямую обратился Рунеро к старшему группы.
– Еще не поздно, чтобы уборка мешала магистру. В остальном все в порядке. Вы же знаете про правило, запрещающее отношения между преподавателями и студентами? Гоблины чтят честь.
В последних словах явно звучал намек на то, что у Рунеро высоких моральных устоев не существует, и это очень не понравилось гостю.
– Ну, тогда я без опаски оставлю вас наедине. – И, развернувшись, бывший жених вышел прочь, хлопнув дверью.
Я медленно повернулась к Ревану и, сложив руки на груди, вопросительно на него посмотрела.
– Извините, магистр, я пойду, мне нужно как можно быстрее закончить уборку.
И это все, что я услышала, после чего этот возмутительный во всех отношениях гоблин вернулся ко мне в спальню и продолжил мыть полы.
– Ну, одна радость: вы хотя бы не голый.
В ответ раздался лишь смешок.
Я должна была быть зла, раздражена и возмущена, но вместо этого чувствовала себя чертовски довольной. Тепло в груди все разрасталось, грозя поглотить меня и лишить разума. А мне было все равно.
Улыбнувшись краешком губ, я села за стол и принялась сочинять кляузу.

* * *

Желанная постелька манила меня в свои объятия. За весь день я так устала, что просто мечтала об отдыхе. Но когда я как раз уже собралась залезть под одеяло, мне пришел вызов от канцлера.
– Да что б вас всех!
Накинув халат и подойдя к зеркалу, я провела по нему рукой, принимая вызов.
– Где вас столько времени носило? – недовольно осведомилось появившееся в зеркале изображение хмурого Ревана-старшего.
– Ну, сначала у меня были лекции, потом в гости приехал бывший жених. Правда, не ко мне, и то радость. Каким-то образом он смог попасть ко мне в кабинет.
– Ему дали особую печать, но он пользуется ею неправомерно. Хорошо, это запишем.
Я с недоумением смотрела, не понимая, чему так обрадовался канцлер.
– Я проводила его к ректору. Потом снова были лекции, потом студенты-идиоты, потравившие своих товарищей, потом снова де Неро, которому потребовалось снотворное. Далее ваш сын, который намывал мою спальню. Очень профессионально, кстати, сразу виден опыт.
– Да, Донат в юношестве был довольно непослушным, – хмыкнул канцлер. – Однако что он делал в вашей комнате?
– Отбывал наказание.
– Что, из всего замка именно в вашей комнате?
– Я действительно пару дней назад оставляла заявку на уборку. Я понятия не имею, почему пришел именно ваш сын. Свяжитесь с ним и спросите, – начала раздражаться я.
– У меня не праздное любопытство. Де Неро приехал по ваши с Донатом души. Перед тем как убийцу схватили, она успела доложить, что у вас со старшим курируемой группы роман. И де Неро выбрали из-за того, что он был ранее с вами помолвлен и сможет выяснить правду. Во-первых, у де Неро свой интерес, во-вторых, он будет провоцировать моего сына. И если близкие отношения существуют, Донат может сорваться.
– Если существуют? Не рассказывай мне сказки. Ты видел, как он печется о ней, и у тебя сомнения? – раздался за спиной гоблина взволнованный женский голос, который принадлежал супруге канцлера. – Твоего сына опоили приворотным зельем и хотят или женить на себе, или подставить и лишить всего, к чему тот шел столько лет.
Мои брови взлетели вверх. Я заметила на севере, как пристально она нас рассматривала, но до обвинений пока дело не доходило. Открытие.
– Не слушайте ее, – отмахнулся канцлер. – Мы должны поговорить о ваших дальнейших действиях.
– Не слушай, зато потом ты пожалеешь! – воскликнул снова женский голос.
– Почему вы не допускаете, что теория вашей жены верна? – с любопытством поинтересовалась я.
– Я знаю своего сына. Его точно не опоили: поведение бы выдало. Странностей я не заметил, все тот же Донат. Но мне важно знать, какие отношения вас связывают?
– Я преподаватель, он студент.
Канцлер помолчал.
– Хорошо, спрошу по-другому, какие чувства мой сын к вам испытывает?
– Об этом лучше спросить Доната, – непреклонно заметила я.
– Габриэла… – начал канцлер, но тут свет замигал и погас.
На зеркале пошли помехи, я же только радостно вздохнула. Спать, о новых проблемах я подумаю завтра.

* * *

Каких-либо решений новый день мне не принес. Канцлер очень въедливый человек, иначе он бы не был тем, кто он есть. И значит, Реван-старший продолжит всячески допытываться о том, какие отношения связывают меня и Доната. Но я больше не собираюсь идти у него на поводу, хватит с меня приключений в ПТУ и драконов.
Была также сложность и с матушкой старшего группы. Если с отцом гоблин явно в натянутых отношениях, то какие они у него с родительницей? Я старалась как могла убедить себя, что мне не важен этот вопрос, что мне неважно то, как жена канцлера может повлиять на наши с Донатом отношения, которых вроде как нет.
Ситуация складывалась непростая, а ведь был еще и Рунеро, который прислал сегодня записку с предложением отобедать. Соглашаться не хотелось – желания не было, – и хорошо бы придумать вежливую отговорку.
Ун-н-н…
Уже привычно прогудел сигнал начала занятия, и аудитория стала заполняться народом. Сегодня это вторая пара подряд, и мне предстоит выслушивать рефераты студентов об алхимии. Каждый должен был выбрать специальный раздел и сообщить о нем свое мнение, привести доказательства, аргументы. Страшно было от того, что я могу сейчас услышать.
На мое удивление, Реван не был сегодня первым: быстрее всех вызвался Идар, у которого были едва заметные царапины через все лицо. Он применял боевую трансформацию, но раны не исчезли.
Это могли обеспечить только специальные компоненты в мази или зелье. И тему гоблин выбрал соответствующую: «Внешнее влияние ядов на организм».
– Идар, можно личный вопрос?
Студент повернулся ко мне и кивнул.
– Вы обернулись в боевую трансформацию сразу, как вам нанесли рану на лице?
В группе послышались смешки, я строго глянула на весельчаков.
– Практически, – сухо ответил студент.
Что-то у них с Беллой не заладилось.
– Я могу помочь убрать шрам.
– Не стоит. Шрамы служат напоминанием о промахах.
Точно что-то случилось. Надо зайти в гости к старой знакомой.
– Садитесь. У вас высший бал за работу. Вы подошли к ней, я бы сказала, с маниакальной заинтересованностью.
Вернувшись на место, Идар просто кивнул и стал смотреть перед собой. Однозначно загляну к Белле. Прямо завтра, с визитом и тортиком.
Следующим вышел Реван и зачитал тему своей работы, посматривая на меня:
– «Мастерство алхимиков и как с ними бороться».
Я вскинула бровь, внимательно рассматривая старшего группы, но пока молчала.
– В алхимии существует несколько степеней мастерства. Самобытные, или настои травников, как их зовут в народе. Для жизни не опасны, если их не делают недоучки.
Последнее замечание очень верное.
– Далее идут зельевары. Зелье – нижняя ступень у профессионалов в этой области. Часто воздействие их трудов можно поправить.
Я побарабанила пальцем по столу. Вот зачем он полез в дебри, которые его не касаются?
– Есть мастера алхимии, они могут сделать отравой любой предмет или жидкость. Они настоящие кудесники и готовят как лекарства в различных вариациях и формах, так и яды. Часто работают с собственными запатентованными изобретениями. Довольно опасны.
Например Белла, у нее как раз эта степень.
– А есть алхимики, которые работают, создавая вещества совершенно новые по природе и могут наделять их различными свойствами. Это считается высшей степенью мастерства. Правда, поговаривают, они все хранят тайну, которую не выдают даже под пытками или перед страхом смерти.
– Магистр, а какая у вас степень? – послышался голос из группы.
На что я ответила совсем не в тему:
– Неожиданно я вспомнила об одном важном деле, из-за которого занятие придется прервать. Ректор напомнил мне, что я не всем нанесла состав, защищающий от отравления через внешнее воздействие. Поэтому жду вас через час в медпункте и советую захватить меховые трусы, там холодно.
Встав, я вышла прочь под ошарашенные взгляды группы.

* * *

– Магистр, что случилось? Почему такая странная просьба? Вас кто-то обидел? – спросил ректор.
– Нет. Я прошу уволить меня с должности преподавателя и разрешить покинуть университет. Я выполнила задачу, для которой меня сюда пригласили, и теперь хочу прервать пребывание здесь.
– Но вы же прекрасно знаете, сейчас самое опасное время, заговор вот-вот должен вскрыться. А вы такая прекрасная мишень. Я не могу допустить вашего отъезда, это то же самое, что подписать вам смертный приговор, – упирался хозяин кабинета.
– Я уже большая девочка и вправе решать вопросы собственной безопасности сама. Если я скроюсь где-нибудь в глуши, все будет в порядке.
– Хорошо, я обещаю обдумать ваш вопрос. Как прошло нанесение защиты на студентов?
– Нормально, – пробормотала я.
По-другому сказать язык не повернулся. Реван, на правах старшего группы, бдел за мной все время, пока я рисовала узоры. Про то, чтобы самой нанести мазь, я не стала даже заикаться.
Пока я работала, внутренне кипела. Это же надо додуматься влезть в темы, которые его совсем не касаются. Я чувствовала, не просто так Донат искал информацию об алхимиках: он старается побольше узнать обо мне, раскрыть мои тайны. Но это ему не удастся.
Ни за что!
– Теперь все, что могла, я для них сделала. Осталось еще пара разделов, которых мы коснемся, но в остальном то, что они смогут усвоить и применить в жизни и профессии, я им дала.
– Вы же понимаете, что вы их куратор: они не смогут пройти испытания без вас. Я отпущу вас с должности, но не ранее чем они закончат обучение. Потерпите, недолго совсем осталось.
Я поморщилась: знает куда бить.
– Я сегодня отлучусь ненадолго. Присмотрите, чтобы мои здесь ничего не учудили?
– Безусловно, – выдохнул Катарт. – Вы приняли правильное решение.
Я сильно в этом сомневалась, но и подставить Ревана не могла. Что делать в такой непростой ситуации? Пойти кушать торт.

* * *

Едва Белла открыла дверь, как заявила:
– Пришла заступаться за этого изменника?
Удивившись такому началу, я прошла в комнату и вручила гостинцы.
– Может быть. Еще хочу узнать, как у тебя дела?
– Отвратительно! – И алхимичка ушла готовить чай.
Что же у них с Дагаром приключилось? Никогда не видела свою бывшую соседку в таком расстройстве или гневе. Разве что когда одногруппник нечаянно уничтожил ее изобретение.
Когда Белла вернулась, я, расположившись за столиком в кресле у окна, смотрела на город, на который опускались сумерки. Чудесное время суток – игра света и тени.
Присев напротив, хозяйка дома разлила чай.
– Расскажи, что у вас случилось?
– У нас? У нас случилось то, что я, глупая курица, решилась связать свою жизнь с гоблином. А ведь знала, что делаю глупость!
– Стоп! Рассказывай по порядку.
– Да не о чем говорить! После нашей первой ночи я думала, что забеременею, однако гоблины могут как-то контролировать процесс. Точка зрения Дагара не совпала с моей. Мне поставили ультиматум: хочешь ребенка – выходи замуж.
– Почему ты хочешь детей именно от него?
– А ты найди нормального мужика, не от каждого захочешь родить. В итоге мы продолжили встречаться, когда это было можно. А три дня назад приходит ко мне гоблиниха и заявляет, что Дагар – ее жених. Да еще устраивает мне, разлучнице, скандал.
Слушая Беллу, я чувствовала, как во мне поднимается тревога, ведь я не знала, свободен ли Реван. У него ведь тоже могут быть обязательства.
– Ты действительно уверена в том, что сказала гоблиниха? А если все не так?
– Так! Тем же вечером я сварила незаживляющую мазь, отполировала коготки и стала ждать. Все алхимики имеют прекрасное терпение. Первым делом, когда он пришел, я спросила его об этой Каса. Тот удивился и сказал, что это девушка, на которой его хочет женить семья. Но сам он не отказывался от этого союза, так как ему было все равно. Конечно, он встретил меня, все изменилось, вот только отказаться от прежней договоренности и не подумал.
– Может, забыл? – неуверенно пробормотала я.
– Ага, он именно так и сказал: «Я забыл». Зато я не забыла его послать куда подальше. И чтоб на глаза мои больше не показывался. Да, нормальных мужиков найти непросто, но можно. Найду, кем его заменить.
– А что он думает по этому поводу?
– Не знаю и знать не хочу. Я расцарапала ему лицо и выставила вон.
– Белла, но может…
– Нет!
Переубедить алхимичку мне так и не удалось. Она всегда была на редкость упряма и своевольна. Вечером, направляясь обратно в ПТУ, я обдумывала, как помочь неудачливой парочке. Про свой случай думать не хотелось совсем.
До университета осталось совсем недалеко, когда сбоку мелькнула тень. Я обернулась:
– Кто здесь?
Тишина и лишь ощущение неприятного взгляда в спину.
– Магистр Дакар…
Вновь обернувшись на сто восемьдесят градусов, я увидела Ревана.
– Что вы делаете здесь?
– Жду вас. Хотел знать, почему вы так резко прервали урок? Это из-за моего доклада?
Подойдя, гоблин встал очень близко. Непроизвольно я сделала шаг назад, а Донат – вперед и тихо выругался. В его руке торчал кинжал.
– Нет! – вскрикнула я и бросилась к падающему гоблину.
Неужели не уберегла?

* * *

Всю ночь я не смыкала глаз. Убийца использовал редкий яд, поэтому, несмотря на выносливость гоблинов, Реван был одной ногой в могиле. Даже у алхимиков не было иммунитета к этой пакости.
Сначала я истово молилась, чтобы успеть сварить противоядие прежде, чем старший группы перестанет дышать, потом – чтобы оно подействовало как можно быстрее. В итоге, когда состояние Ревана стабилизировалось, я просто отключилась.
Проснулась уже от того, что кто-то ласково поглаживал кисточку на моем хвосте. Приподнявшись, я увидела вполне здорового Доната. Ослабшего, но уже вне опасности.
– Спасибо! – шепнул он.
Я лишь слегка коснулась пальцами щеки, смотря в глаза гоблина с такой надеждой, что в ответ он крепко сжал мою руку. А потом я бросилась звать врача.
Последующие несколько дней, пока гоблин не встал на ноги, были волнующими. Занятия у группы были сорваны, я провела только две пары со второй, скрывалась от Рунеро, который искал меня, чтобы пообщаться, и старалась урывками видеться с Донатом.
Именно перед самой выпиской и произошел волнующий разговор. Ревану было разрешено гулять, разминаться перед тем, как вернуться к тренировкам, и одним утром я составила ему компанию.
Смотреть на полураздетого гоблина с идеальным телом было непросто, однако я старательно пыталась сосредоточиться на том, что мне говорили.
– Магистр, скажите, у вас есть враги?
Я мгновенно насторожилась, вырвавшись из сладких грез. Сразу вспомнилась Нарцисса.
– Имеются. Например принцесса империи.
Но видно было, что это имя не впечатлило Ревана.
– А в каких вы отношениях с господином де Неро?
Я нахмурилась, вставая с лавочки.
– Поверьте, мой вопрос имеет под собой веские обоснования, – добавил Донат.
– Какие же?
– Покушение тем вечером было не на меня, а на вас. Ребята смоделировали ситуацию, и получилось: не сделай вы тогда под моим натиском шаг назад, то кинжал нашел бы свою цель. И ректор согласен с выводом группы.
– Не может быть, – прошептала я, падая на скамейку.
– Может. К тому же на нас напали уже на защищенной территории университета. Чтобы туда попасть, нужно иметь доступ. Чужих зафиксировано не было, а из новых…
Я знала, на кого намекает Донат, но Рунеро не убийца. За мной охотятся совсем другие люди, которые не терпят поражений.
– Уверяю тебя, де Неро здесь ни при чем.
– Я же вижу, вы знаете, кто на вас покушался, если это не он.
– Не он, – твердо покачала я головой, вставая и направляясь прочь.
Мне не хотелось рассказывать о той постыдной истории, что произошла со мной и из-за которой я попала в ПТУ. То, что меня убьют, – вопрос времени, так пусть хотя бы Реван не знает о том, какой дурой я была, и думает обо мне хорошо.
Но единственное, о чем я забыла, так это о том, что гоблины не отступают.

* * *

– На одном из прошлых занятий мы с вами поднимали вопрос об экзотических местах и самобытных культурах нашей империи. Около года назад император подписал указ и внес самобытность в культурное наследие. Теперь, прибывая в подобные поселения или города, мы должны отдавать дань местной культуре и обычаям, даже если это нам не по вкусу.
По аудитории раздались смешки, все вспомнили недавние проблемы в военных отрядах. Но я все же спросила:
– Кто знает, почему был введен подобный закон?
– Из-за драк между солдатами, когда они не могли ужиться друг с другом из-за обычаев, – ответил Надар.
– Хорошо. Еще варианты?
– Это заставило управленцев из столицы изучать обычаи тех земель, куда они направлены на службу, – подал голос Татар, самый низкий из всех гоблинов в группе и малоразговорчивый.
– Тоже верно, но, главное, закон был введен, чтобы предотвратить проблемы быта и конфликты на почве заключения браков. Теперь соблюдать традиции не только наша обязанность, но и свод правил, подстраивающий эти традиции под законы.
В группе пронеслось недоуменное перешептывание.
– Вы удивлены, и это оттого, что обращаете мало внимания на общество, помимо своих гоблинских порядков. И не знаете, что не так давно одному из наших послов, отправившемуся заключать торговые соглашения между двумя провинциями, едва не сняли скальп за то, что тот поцеловал руку дочери вождя.
В аудитории повисла потрясенная тишина.
– Что, не следили ни за чем, кроме военных новостей? А при дворе эту тему перетирали очень долго, со всеми подробностями. Наш канцлер мог бы рассказать вам истории и поужаснее. У него целый отдел занимается таким урегулированием. Он же продвинул этот указ императору. И сегодня я буду учить вас сливаться с различными культурами.
– Но зачем нам это? – спросил Андар. – Мы же воины, ведем военные операции.
– Например затем, что вы не будете простыми воинами, у вас будет высокий чин. Помимо этикета официальных мероприятий, вам-то все может пригодиться. Но мы изучим самое необходимое. И первым номером у нас – дружественный танец народов юга.
После моих слов в аудитории повисла тишина.
– Чего сидим? Встали и вперед заучивать танец. Его знание обеспечит вам успех и понимание у народов юга. Не потребуется стирать цивилизацию с лица земли.
Все неуверенно поднялись и направились в центр аудитории.
– Мой столик можно и подвинуть.
Мебель перенесли, после чего парни неуверенно построились, с опаской на меня взирая.
– Итак, первые движения: обхватить себя руками под левую коленку и попрыгать на правой ноге. Раз, два, начали…
Под грохот подпрыгивающих гоблинов отворилась дверь аудитории и появилась голова моего бывшего жениха.
– А, господин де Неро? Вы что-то хотели? – прервали мы репетицию.
– Я? Ну, поговорить с вами, но вижу я не вовремя…
– Ну что вы, проходите. Тут нужно делиться опытом. Уверена, у вас, как у мужчины, получится лучше.
– Я бы хотел поговорить с вами после занятия, – настаивал на своем Рунеро.
– У меня сегодня еще пара, но если вы поможете, уделю вам время.
Стараясь не обращать внимания на злой сверлящий взгляд Ревана, я улыбнулась гостю. Тот, поняв, что по-другому ему меня не выловить, обреченно встал в центр круга гоблинов, когда те потеснились, и мы продолжили занятие.
– Итак, раз, два три…
И мужчины снова запрыгали. Тут-то я и поняла, что не все предусмотрела. Коварные гоблины как сговорились: все время, оступаясь, падали на Рунеро, причем очень удачно. То локтем заедут под дых, то ноги придавят, то еще что. И я поняла: группа знает не только про нападение, но и про отношение их старшего ко мне.
– Реван!
Все замерли.
– После своих занятий ко мне в кабинет! Урок закончен, тренируетесь без меня, завтра проверю. – И, повернувшись к Рунеро, добавила: – Пойдемте в медпункт, там есть прекрасная мазь, а потом мы выпьем кофе в столовой.
И, зыркнув через плечо, встретила лишь чуть прищуренный взгляд старшего группы, который словно говорил: «Глаз с тебя не спущу».
Упрямый несносный гоблин! Ведь навредит же себе!

* * *

Расположившись за столом, я смотрела, как от чашки с кофе поднимается струйка дыма, устремляясь вверх. Рядом сидел и молчал Рунеро. Видимо, обдумывал с чего начать разговор.
Я не знала, что мы можем сказать друг другу после последнего общения…
– Магистр Дакар, вы избегаете меня?
– Ну что вы… С чего бы это? – пробормотала я, смотря в чашку.
– Вот и я так думаю, с чего? В университет я приехал по делу, которое мне поручил император. Последние дни ректор буквально таскал меня за собой, а вас я не мог найти, как ни старался. И вы все-таки написали жалобу.
– Вы вели себя непростительно.
Рунеро вздохнул:
– Это ревность…
– Нет.
– Что «нет»?
– Я подумала над вашим предложением, и мой ответ – нет.
– Не скажете почему? Это ведь из-за вашего студента, сына канцлера…
– Вы удивительно осведомлены. Нас с Реваном связывают лишь деловые отношения.
Немного помолчав, Рунеро очень тихо сказал:
– Кому ты рассказываешь сказки? Я знаю тебя с детства, Габриэла: ты его любишь.
Я вскинула глаза на собеседника.
– То, что происходит у меня в душе, никого не касается. Ты спросил прямо, я тебе ответила честно. Снова я не буду с тобой вне зависимости от любых обстоятельств.
– Ты не изменишь решения?
– Нет, и тебе придется с этим смириться. Ранее ты сделал свой выбор, теперь я свой. И больше не переходи со мной на панибратский тон, это может быть неверно понято окружающими и повлечет за собой последствия.
– То есть твой гоблин меня убьет, – кивнул Рунеро.
– По поводу него я уже все сказала. Приятного дня.
Выходя из столовой, я ощущала правильность происходящего и не жалела о сказанном. Вообще, не ясно, сколько я проживу, поэтому могу позволить себе и порубить с плеча.
Дожидаясь, когда придет Реван, я много раз проговаривала, что скажу ему и как скажу, чтобы не выдать наших неуставных отношений. Но когда он вошел в кабинет, все слова вылетели у меня из головы.
Он медленно приблизился ко мне и, склонившись к шее, практически касаясь кожи, глубоко вздохнул, его рука заскользила снизу вверх вдоль моей спины.
– Что вы хотели мне сказать, магистр? – очень тихо спросил Донат.
– Почему группа вела себя таким странным образом?
– Они не знали танца…
– И поэтому опытные воины, владеющие боевым искусством, падали, как дети, и, по счастливой случайности, всё на господина де Неро. Почему они его так сильно не любят?
– Подозревают в покушении на вас, и я с ними согласен. Ему это так с рук не сойдет. Что вас с ним связывает?
– Мы друзья детства…
– И вы были с ним обручены. – Реван не спрашивал, он утверждал.
– Вы забываетесь, – выдохнула я
Меня обжег недовольный взгляд светящихся глаз, кожа гоблина явственно приобретала зеленоватый оттенок.
– Все эти обстоятельства не исключают его виновности.
– Он не за этим сюда приехал.
– А зачем? – вскинулся Донат.
– Если прислушаться к слухам, есть еще неофициальная цель визита. Поговаривают, что сын канцлера влюбился, вот де Неро, видимо, замучило любопытство: в кого?
Реван прекрасно понял мой завуалированный намек.
– Но вы ведь знаете, слухи так обманчивы… – протянула я. – Не думаю, что в его предположениях есть хоть доля правды.
– В этот раз слухи оказались правдивы: сын канцлера действительно влюбился. Прошу меня извинить, магистр.
Гоблин вышел из комнаты, а я так и осталась стоять, пытаясь осмыслить услышанное. Нащупав ближайший стул, я села. Ноги были ватными, голова – пустая, и только сердце переполняло счастьем.
Одно – знать, что тебя желают, что увлечены тобой, и совсем другое – получить взаимность. После такого можно и умереть.

* * *

Следующие несколько дней было странное затишье. Занятия шли по расписанию: мы отрабатывали танец, испытывали различные травки как антидот, варили со второй группой зелья. Все вроде бы было нормально.
В эти дни я не видела Рунеро, мало ощущала наблюдение Ревана, хотя ранее он словно незримо присутствовал со мной, где бы я ни была. Может, у меня с этим гоблином начала развиваться шизофрения?
Ответ на свои тревоги я получила, когда вечером в ПТУ приехал городской префект. Направляясь к ректору, я не ожидала ничего хорошего.
В кабинете сидел пожилой невысокий мужчина, с которым мы как-то уже виделись, когда я вызволяла своих гоблинов из тюрьмы. Увидев меня, он вскочил.
– Это возмутительно!
– Добрый вечер! – поздоровалась я, про себя думая: «Что же мои учудили?»
– Он совсем не добрый! Я прошу… Нет, я требую, чтобы вы забрали своих студентов. Я даже готов выделить транспорт. И как можно скорее.
– Конечно-конечно. – Взглянув на мрачного словно туча Катарта, я добавила: – Но вы так и не сказали, где они и что натворили.
– Они оскверняют храм, в состоянии алкогольного опьянения!
У меня аж дыхание перехватило от неожиданности.
– Вы, наверное, что-то путаете. Не могут же студенты университета… – начала я, не веря.
– Еще как могут! Они полчаса назад пьяные горланили на куполе храма песни непотребного содержания. А руководил хором невысокий одаренный в модной одежде.
Мы с ректором вновь переглянулись. У меня появилось нехорошее предположение. Я их убью!
Катарт повернулся к гостю и попросил:
– Оставьте нас ненадолго.
Тот, недовольно зыркнув на нас, все-таки вышел.
– Неужели правда? – понизив голос, спросила я.
– Это настолько невероятно, что, я думаю, да. А руководитель ансамбля, скорее всего, наш гость из столицы, хотя и сомневаюсь, что заводила именно он. Но вот что важно: надо обязательно вытащить их оттуда и тайно доставить в университет. К нам вот-вот должен прибыть проверяющий от императора перед финальными испытаниями, и он обязательно должен застать гоблинов в своих кроватях.
Мысленно застонав, я старалась что-то придумать, но ничего путного в голову не приходило.
– Мне будут нужны помощники, одна я их не дотащу.
– С вами отправится Идар. Он сегодня был наказан и не принимал участия в этом сумасшествии. Идите, подождете его у ворот.
Все время, пока мы добирались до поселка, префект не переставал ругаться и возмущаться безобразным поведением гоблинов, и Идар, который был не в курсе художеств своих одногруппников, уже через пять минут все понял.
Когда мы подъехали к храму, вокруг была тишина. Около калитки стояли двое стражников, которые явно не желали идти дальше. Около нее встал и префект.
– Ну что вы? – удивилась я. – Пойдемте, покажете, где гоблины.
– Нет уж, я и здесь постою. У них же крыша поехала. Все размалеванные, на лицах боевая раскраска.
– Как же вы узнали, что это мои подопечные?
– Да они про университет кричали.
Я стиснула зубы, чтобы не наорать на мужчину. Идар склонился ко мне и шепнул:
– Точно наши, пойдемте скорее. Пока их соберем… До рассвета бы успеть.
Вздохнув, я отправилась по темной дорожке, мимо склонившегося куста сирени, к крылечку запертого храма. И лишь приблизившись, поняла: замок-то сломан.
Ох, Реван, Реван, что ж ты натворил?!
В храме везде горели свечи, создавая таинственную, прямо-таки злодейскую атмосферу, и вокруг тишина. Медленно продвигаясь вперед и немного робея, я очень надеялась, что здесь не водятся приведения.
– А-а-а-а…
От такого вопля я аж подпрыгнула.
– Помогите!
Это голос Рунеро. Переглянувшись с Идаром, мы бросились в дальние комнаты храма, по длинному коридору, в самый конец к хозяйственным помещениям. И там нам предстала незабываемая картина.
– Отпустите меня немедленно! Вы не имеете права! – возмущался Рунеро, связанный и приставленный к стене. А вокруг него стояли гоблины и метали в него, вернее около него… топоры!
– Думал, мы не узнаем, под кого ты копаешь? Магистр – женщина не для тебя, она заслуживает большего, – сообщил одаренному Андар. – Ты же приехал сюда шпионить. Думал, сойдет с рук?
Идар вроде бы уже шагнул, но я удержала его, решив дослушать.
– Лучшего? И это, конечно, Реван? Да что она увидит с этим гоблином? Никакое положение не позволит смириться с ограничениями, которые накладывает брак с такими, как вы. Ненормальные! – выплюнул Рунеро.
– Какими бы ни были, все лучше слизняка, которым оказался ты, – прошипел Реван.
Дело явно шло к пьяной драке. Хотя, что это я? Скорее к избиению.
– Думаю, дебаты пора прервать, – заговорила я, выходя вперед.
Меня заметили и, судя по виноватым выражениям лиц, поняли, почему я здесь.
– Как нехорошо вломиться в храм, перепугать патрулирующую стражу, орать непотребные песни на крыше и перебаламутить весь поселок. В итоге мне приходится отправляться ночью за вами, словно вы маленькие дети.
– Это он все начал, – указал Реван на Рунеро.
– А вот и неправда, – промямлил тот. – Кто предложил сегодня пить?
– А кто все это время следил за мной и пытался подставить?
Переводя взгляд с одного на другого, я начала понимать, что просто не получится.
– А топорами кидать в гостя тоже он придумал? – поинтересовалась я, рассматривая утыканную стену.
– Если бы кидали в него, то точно не промахнулись бы, – гордо сообщил Надар.
– Какие молодцы, – с сарказмом протянула я. – А ну, признавайтесь: из чего пили?
Мне показали на стоящую неподалеку бочку. Заглянув в нее, я поняла, что она практически пустая. Я ошарашенно посмотрела на бравых гоблинов:
– И как вы еще на ногах держитесь?
Те гордо выпятили грудь, как один, и даже Рунеро приосанился, хотя из-за топоров мне, может, плохо было видно.
– Все же проще убить, нежели прокормить… – пробормотала я себе под нос и зачерпнула в первую попавшуюся посудину этого пойла. – Ага, значит, первые добавили сюда траву истины, а второй – листьев дурман-травы, вот вас всех и развезло. Нехорошо, нехорошо…
– Он хотел опоить нас дурман-травой? – угрожающе начал Андар, поглаживая свой топор.
– А ну, положи! – строго приказала я, указывая пальцем на лавку.
Посопев, гоблин выполнил команду с видом, будто я последнее отобрала.
– Значит, так, хорошие мои, сейчас я наведу вам зелья, чтобы вы протрезвели, и мы отправимся в университет, – порадовала я, высыпая заранее захваченный с собою порошок во фляжку с водой.
И, помешав, заставила всех выпить по три глотка. Рунеро достался один – хватит с него. Не успела я поставить чашку обратно, как все попадали на пол, как убитые.
– Магистр, вы же сказали, они протрезвеют, – воскликнул Идар.
– Конечно, протрезвеют! Завтра. А сейчас их нужно сложить на повозку и потихонечку доставить в университет.
– По-другому, кроме как потихонечку, и не получится, – вздохнул мой помощник и оказался прав.
Префекта и стражу я спровадила, наврав им с три короба, что при ближайшем рассмотрении это оказались не мои студиозы, а непонятного происхождения наглые гоблины, которые не смогли поступить в университет. Пообещала принять меры, после чего мы раскланялись.
Чудо, что администрация поселка не стала копаться в истории, впрочем портить отношения с ПТУ им не с руки.
Телега медленно катилась по дороге в сторону университета, и на ней в свете луны вырисовывалась кучка сложенных тел. Лошадь едва двигалась, но упорно тащила сей тяжкий груз.
А вот около замка нас ждал неприятный сюрприз: перед рассветом туда все же прибыла делегация, и втащить учащихся через парадный вход не было никакой возможности. Мы поскрипели на телеге к черному.
Главная задача теперь заключалась не в том, чтобы доставить, а в том, чтобы незаметно пронести.
От ректора нас уже ждали несколько проверенных гоблинов, которые, разобрав груз с телеги, черным ходом потащили парней в комнаты. Идар доставил Ревана и, торжественно свалив того на кровать, замялся.
– Магистр, нужно ли его раздеть?
– Вот еще, – фыркнула я. – Так проспится. К утру сон должен стать чутким, и звон его разбудит. Можешь идти.
Помявшись у двери, Идар повернулся ко мне.
– Магистр, можно вопрос?
Я лишь кивнула.
– Зачем вы тогда ходили к… Белле?
Я видела, что гоблину очень неудобно спрашивать, но, наверное, по-другому он не мог.
– Поговорить и попить чаю, – не стала я облегчать влюбленному задачу.
– И она ничего не говорила вам о нас? – буквально выдавил он из себя.
– Не знаю, вправе ли я рассказать… Но она планирует найти себе другого… кавалера.
Идар так сжал челюсти и кулаки, что я уже подумала о худшем – только погрома в состоянии ярости нам сегодня и не хватало, – но он сдержался, лишь кивнул и вышел. Я же понадеялась, что не навредила, сказав правду.
Присев рядом с лежащим старшим группы, я с удивлением увидела открытые глаза.
– Не спишь?
Тот улыбнулся. Видно было, что хмель еще не выветрился из этой бедовой головы.
– Я очень хорошо знаю своего преподавателя и не стал пить.
Сев, Донат пристально меня разглядывал.
– Что? – спросила я, стараясь не улыбаться, глядя на растрепанную шевелюру.
– Бывает время, когда я подумываю все бросить и разрушить преграду правил.
– Не вздумай! – вскочила я, хмурясь.
– Но потом понимаю, что положение – это то немногое, что я могу предложить.
Схватив подушку, я ударила по голове дурного гоблина.
– Реван, вы дурак!
Тот неожиданно схватил меня в охапку и прижал к себе, крепко сжимая, до боли.
– Запястье, – лишь просипела я, стукнув хвостом по руке.
Отстранившись от гоблина, я посмотрела на красноту татуировки на руке, которая начала спадать, вновь обретая светящийся желтый цвет.
– Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы она полностью покраснела, тогда пути назад не будет.
На меня смотрели грустные глаза несчастного мужчины. Что может задеть сильнее, чем печаль того, кого ты любишь?
– Я ненавижу этого Рунеро, – неожиданно заявил Реван.
– У вас нет причин для этого, – заверила я, пристально посмотрев на гоблина.
– Ни единой? – впился он в меня взглядом.
– Ни малюсенькой, – твердо произнесла я.
Реван смотрел на меня, словно что-то искал, а я поднесла руку к его лицу и, не касаясь кожи, на расстоянии провела над дугой бровей, линией носа, над щеками и губами. Я словно ласкала, но дать ласку не могла.
Донат начал склоняться ко мне, и я испугалась, что сейчас поцелует… Отстранившись, встала с кровати.
– Спокойной ночи, Реван. Не забудьте завтра зайти ко мне за настойкой для себя и своих друзей. Вам потребуется бодрость.
– Для чего? – грустно усмехнулся гоблин.
– Проверка приехала, – порадовала его я и вышла.
Как дожить этот оговоренный с канцлером год и не свихнуться? Вот в чем вопрос…

* * *

Опытная в дворцовых интригах, я знала, чего ждать на следующий день, и мои ожидания меня не обманули. С самого утра, когда я вела занятие по зельям у второй группы, ко мне в аудиторию пожаловала вся комиссия, а именно: двое одаренных, один из которых оказался моим бывшим преподавателем, и гоблин. Последний – высокий старичок, которого, судя по званию, и должен будет сменить Реван.
Когда гости пожаловали, их представили, после чего они тихо сидели в уголочке, нервируя мне группу.
Я же злилась… Злилась на жизнь, на канцлера, на Рунеро и свои чувства, а потом прозвучал гудок. И великие люди покинули меня вместе со студентами. Остался только Шадраз Синдир, который три года преподавал мне зелья, пока не ушел на повышение.
– Доброе утро, магистр, – улыбнулась я.
– Доброе, доброе, – присел рядом с моим столом пожилой преподаватель. – Я слышал, ты теперь награжденный алхимик, за открытия в изучении драконов.
– Знали бы вы, каким трудом они мне достались.
– Предполагаю. А еще хочу предупредить: в столице очень неспокойно, Дакар, скоро грянет буря, и ты сейчас в самом ее эпицентре. Побереглась бы.
– Я уже догадываюсь о том, что случится, но с выбранного пути не свернуть. Я очень удивилась, что именно вам позволили войти в проверяющую комиссию, – удивилась я вслух.
– У них не было выбора: я единственный, кто был не занят, а у твоего Ревана есть хорошие друзья и родственники наверху.
– Не понимаю, о чем вы.
Синдир улыбнулся, поднимаясь.
– Знаешь, мы сегодня были у ведущей группы на тренировке. Я поговорил с их старшим и обмолвился о нашем знакомстве. Очень интересный мальчик.
– Да, он невероятно способный, – пробормотала я.
Мой бывший преподаватель, что-то насвистывая себе под нос, распрощался, и я пришла к выводу, что очередную бурю мы с горем пополам пережили.

* * *

Следующие несколько дней снова было затишье. После комиссии все старались вновь войти в привычный ритм, а я – найти себе место.
На душе было неспокойно как никогда. Я понимала, что сейчас самый пик событий и нас будут стараться извести всеми способами. Страшило и то, что на меня охотились убийцы, а Ревана рядом со мной в следующий раз не будет, и слава Всевышнему!
Но сильнее всего ныло сердце от любви. Душевные муки, как они мучительны!
Видеть его каждый день и не быть вправе даже прикоснуться. Раньше я не понимала, что же сводит людей с ума, теперь я могла понять многих сумасшедших, ибо похожая зараза текла и в моей крови. Сумасшедшая любовь!
Отвлечься от неприятностей и чувств не получалось. Пообщаться в университете не с кем: среди преподавателей, в основном мужчин, я была чужой. Все со мной были вежливы, предупредительны, но… мы были очень разные. Даже поговорить было не о чем.
Единственный человек, с которым я чувствовала себя более-менее уютно, была Айсан, но и ту, после того как схватили заговорщика, забрали на лечение.
А покидать пределы университета мне нельзя, опасно, хотя это и странно, учитывая, что исполнитель в ПТУ. Но все рассчитывают, что он не будет рисковать. А еще за мной постоянно присматривает кто-то из моей группы.
Студенты стали дороги мне после всего, через что мы прошли, и я переживала за них как самый настоящий наставник. Мне было небезразлично, как и с какими знаниями они закончат университет. В особенности по моему предмету.
На одном из занятий я решила двинуться дальше. В лаборатории, под моим бдительным присмотром, гоблины попробовали получить металл. Ну хоть небольшой кусочек.
– На вашем столе лежат приборы, ингредиенты и строгая дозировка. Ваша задача – смешать все в правильных количествах, добавить точную дозу манны и дать настояться. Если к концу пары на моем столе будет лежать от вас хоть что-то похожее на металл, вы получите зачет по практическим занятиям.
Так как студенты с опаской на меня посматривали и не двигались, я сочла своим долгом сказать:
– Приступайте.
И только тогда медленно и печально, с явной неохотой, они принялись изучать инструменты, ингредиенты, рецепт… Отмерили жидкость, притом явно на глаз, а ведь говорила: точно!
Время текло, я смотрела на то, что творят мои студенты, и чем дальше, тем страшнее мне становилось: неизвестно откуда ожидать подлянки, кто первый натворит дел.
Пальму первенства в этом соревновании взял Идар. Когда он уже сильно погнутой ложкой бухнул папоротник и все это залил приличным количеством манны, я заспешила прочь из кабинета.
– Магистр? – окликнул меня Реван.
Я не ответила и, закрыв дверь снаружи, прислонилась к ней спиной. Не прошло и полминутки, как в лаборатории громыхнуло. А ведь говорила им: первое правило алхимика – точность и еще раз точность!
Отворив дверь и заглянув внутрь, я увидела картину, в которой и сама когда-то принимала участие, а если точнее – на втором курсе. По помещению летала целая группа здоровенных мужчин, натыкаясь друг на друга.
Они испытывали ощущения не из приятных, кувыркаясь, как неваляшки.
– Магистр, что это? – нервно спросил Надар, заметив меня, пока остальные ругались.
– Это магическая невесомость, созданная вашими стараниями. Некоторые компоненты нельзя добавлять в зелья сверх меры. Вы же отрицаете точность как таковую.
– Спустите нас, магистр, – попросил Реван, пролетая мимо.
– Сами свалитесь, через час или через два. А я пока прочту вам правила безопасности при работе с манной и алхимическими компонентами. Между прочим, в третий раз уже! – приподняла я палец вверх.
В ответ мне раздался дружный стон.

* * *

Вечером, когда я, совершенно уставшая и вымотанная, пришла к себе в комнату, меня ожидал очередной сюрприз – связь починили. Над зеркалом висело облако, в котором крутились в шариках четырнадцать пропущенных вызовов, и ни один не был подписан.
Канцлер звонил или не он?
Если он, тогда для чего так стремился связаться со мной? Что случилось? Свергли императора, произошел катаклизм или столицу взорвали?
Я уже ополоснулась и переоделась в домашнюю одежду, когда на зеркале снова отобразился вызов и не высветился контур лица. Я застонала в голос.
Присев в кресло перед столом, на котором стоял пиликающий сейчас предмет, я провела рукой по зеркальной глади. Она пошла рябью и передо мной появилась матушка Ревана собственной персоной.
– Добрый вечер! – поприветствовала меня женщина, сейчас не так агрессивно настроенная, как в последний раз.
– Добрый, – ответила я любезностью на любезность.
И мы немного помолчали, присматриваясь друг к другу. Вернее, я в большей степени. Эта опытная женщина, спутница жизни канцлера империи, присмотрелась ко мне еще при первой встрече, сделала для себя какие-то выводы и во время моего последнего разговора с Реваном-старшим ее просто прорвало.
Теперь же она звонит с умыслом. Одаренная, разбирающаяся в интригах двора и клановых распрях. В этом плане мы чем-то похожи, хотя опыта у меня меньше.
– Магистр Дакар, давайте поговорим прямо, без завуалированных намеков и двойного дна. Что вам нужно от Доната?
– Госпожа Реван, согласна поговорить прямо. Прошу и вас ответить: почему вы решили, что мне от вашего сына что-то требуется?
– То, как вы себя с ним ведете, и то, как он ведет себя с вами. Ваши жесты, мимика, слова и поведение – все говорит о том, что знаете вы друг друга лучше, чем преподаватель и студент.
– Мы с вашим сыном провели довольно много времени вдвоем, сражались вместе, спасались от опасности, выживали, в конце концов. Естественно, это нас сблизило. Но отношений между нами, кроме официальных, более никаких нет. Это с легкостью докажет вам татуировка на его руке.
Судя по звукам, женщина забарабанила пальцем по дереву, задумчиво глядя на меня.
– Хорошо, я сформулирую вопрос по-другому. Мой сын явно испытывает к вам чувства. Что вы будете делать, если он сделает вам предложение?
Теперь я забарабанила пальцами по подлокотнику.
– Вот тогда я об этом и подумаю. В любом случае это очень личный вопрос.
– Поймите меня правильно: я его мать и меня волнует судьба и счастье моего сына. У него в прошлом уже было увлечение, которое принесло ему горечь и разочарование. Теперь я подозреваю более сильное чувство. Доната ждет великая судьба, правление империей в Совете. Если любимая будет его использовать с холодным расчетом, это сломает моего сына.
– Госпожа Реван, ответов или обещаний, что вы хотите сейчас от меня услышать, вы не получите. Предлагаю нам вернуться к этому разговору после того, как ваш сын пройдет финальное испытание и получит назначение.
– Но тогда будет поздно!
– А сейчас это бессмысленно! В последнее время очень много любопытствующих, которые интересуются личной жизнью моей и моих студентов. Это неприемлемо. На эту тему я не буду более общаться. Хотите, поговорите с сыном.
– Гоблины не обсуждают с родителями личную жизнь или заключение брака, – хмуро ответила женщина, сверля меня взглядом.
– Тогда, если вы беспокоитесь о будущем своего сына, переживайте о том, чтобы он прошел испытание.
– Я полагаю, вас интересует его положение? – чуть сощурилась собеседница.
– А вы полагаете, оно может кого-то интересовать? Нравится ли вам быть женой канцлера? Легка ли эта ноша?
Вопрос был очень личным, и мать Ревана помедлила, прежде чем ответить.
– Мое положение непростое, ноша высокого положения не так легка, как кажется, – усмехнулась мне с намеком женщина.
– Я росла при дворе и жила в резиденции императора, долгое время близко дружила с его дочерью. Уверяю вас, я кое-что знаю об этом.
Меня начинала уже раздражать эта беседа.
– Значит, вы не хотите пойти навстречу в этом вопросе.
– Сейчас я могу дать вам лишь один ответ: я сделаю все необходимое и сверх того, чтобы довести Ревана и остальных студентов до испытания, помочь им его пройти. Дальше я не загадываю.
– Если большего мне добиться не удастся… я очень разочарована…
Я лишь равнодушно пожала плечами, и в этот же момент замигал свет.
– Что у вас происходит? – встревожилась госпожа Реван.
– Не знаю… – протянула я. – Очень странно: связь только-только наладили…
И тут свет погас, а в темноте засветились красные глаза.
– А-а-а… – завопила я.
В зеркало воткнулся нож, а я отклонилась, активируя защитное заклинание. Темное помещение тут же рассек луч голубого света, очертивший контур барьера между мной и убийцей.
Теперь я разглядела не только красные зрачки глаз – последствия от специального состава, который капают в глаза, чтобы лучше видеть, – но и лицо человека. Один из новеньких, прибывших в этом году, Роен ван Дет.
– Значит, это вы… Немыслимо! – выдохнула я.
– Что же вас так удивляет? – усмехнулся он.
– Так долго ждали…
– Мы это умеем. Ведь я профессиональный убийца, а вы совершили непростительные вещи в отношении нашего клана.
– Если я скажу, что меня подставили, вы ведь мне не поверите? – пискнула я.
– Нет. История давняя, мы проверяли.
– Тот, кто ее устроил, имел возможность обставить все обстоятельно, без малейших ошибок.
– Магистр, – улыбнулся убийца, – ошибки есть всегда. Вот вы, например, сейчас надеетесь на свой защитный экран и не знаете, что он погаснет через пару минут: там нет больше манны. Я предусмотрел любые варианты вашего спасения. Прошлое фиаско было очень непрофессионально, я поддался моменту.
У кого-то в момент опасности голова кристально чистая и спокойная, а у меня мысли в панике роились. Но очень хотелось жить. До ужаса хотелось! Также я понимала, что спастись не удастся, если… если не применить свой дар, не подвергнуть опасности раскрытия свою тайну.
И когда голубая линия замигала, я решилась:
– Вы продумали все до мелочей, кроме одного.
– И что же это? – мурлыкнул убийца, подбираясь ко мне все ближе и ближе.
– Девушки очень любят хранить секреты. – И, вскинув глаза, увидела, как застыл ван Дет.
В моем взоре горел огонь.
– Вы так и не узнали, какой у меня дар, – произнесла я, и в моем голосе уже гудел огонь.
Убийца словно очнулся и бросился прочь, когда я подняла руки и прожгла мужчину пламенем насквозь. Огонь быстро охватил все тело. Пылая, ван Дет сделал пару шагов и упал на пол.
Я не переживала, что моя комната может сгореть: огонь не тронет того, что ему не положено. Устало повернувшись, направилась к своей сумке.
Несомненно, что мое спасение вызовет вопросы. Но, зная о своей особенности, я заранее подстраховалась. Чтобы скрыть результаты воздействия своим даром, я достала из сумки амулет и досадливо выдохнула.
Наполовину разряжен… Но ничего, опалить тело хватит. Приблизившись к мертвому мужчине, прошлась сверху простым огнем. Ну, будем надеяться, никто не узнает.
Когда в мою комнату вломились люди, я уже спокойно сидела на кровати, сложив руки на коленях и уставившись в одну точку – как всегда, чувство полного опустошения, холодно. В стороне сиротливо лежал амулет.
Вбежали ректор, дознаватель… кто-то еще… Передо мной на корточки присел Катарт.
– Магистр, нам нужно узнать, что произошло.
Я кивнула.
– Вот это, – указала я на тело на полу, – убийца. Он охотился за мной из-за нелепых слухов в начале года. Явился в ПТУ, выжидал, когда нападение можно будет выгодно свалить на заговор. Первая попытка его была, когда он случайно ранил Ревана, это – вторая.
– Вы уверены? – нахмурился ректор.
– Абсолютно. Думаю, в его вещах при должном обыске можно будет найти подтверждение, что он убийца. Сегодня он убрал в моей комнате всю защиту, но не учел, что я носила с собой амулет. За что и поплатился.
– Она странно себя ведет, – сказал дознаватель, словно меня не было в комнате. – У нее сильный шок.
– Надо отвести ее в медпункт, – заметил ректор и воскликнул: – Реван, Идар, что вы тут делаете?! Надеюсь, остальные…
– Они в коридоре, – послышался голос моего гоблина, и я сразу вскинула голову.
Он смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах плескался страх, злость и что-то еще.
– А ну, быстро с места преступления, и чтобы я вас не видел, – рыкнул глава университета.
– Позвольте отнести магистра к медикам, – попросил Реван. – Можно?
И, получив разрешение, гоблин шагнул ко мне и, подхватив на руки, крепко прижал к себе. Я же просто устало опустила голову ему на грудь.
Когда мы вышли в коридор, я шепнула:
– Татуировка?
– Я получил разрешение, – так же шепотом ответил старший группы.
Дальше я счастливо молчала, наслаждаясь тем, что могу находиться так близко к Донату, что он крепко прижимает меня к себе и идет не торопясь, растягивая момент как можно дольше, отодвигая тот миг, когда надо будет меня отпустить.
Но вот мы достигли медиков, которые меня тщательно осмотрели, но треть группы – приближенных Ревана и его самого – выгнать так и не смогли. В итоге врач махнул на нас рукой и, прописав покой, полноценный сон и успокоительные травки, вышел. Старший группы, вновь подхватив на руки, понес меня куда-то еще.
А мне было все равно. Я снова уткнулась носом в грудь своего гоблина и мечтала не сходить с его рук. По сторонам не смотрела, поэтому, когда меня отпустили, я удивленно огляделась. Мы оказались в столовой.
– Разве она работает? – удивленно взглянула я на свою группу.
– Надар бегал без разрешения в город, к своей девушке, и получил наряд, теперь отбывает его на кухне, – улыбнулся Андар.
– И сейчас мы его потрясем на предмет что-нибудь поесть и попить горячего, – бодро отрапортовал Реван, отправляясь за провиантом.
– А разве ночью здесь что-то найдешь? И как же так, ночевать в наряде? – удивилась я.
Ребята разулыбались.
– Это его выбор, – просветил меня Идар. – Или два дня наряда или сутки. Работа должна быть сделана.
Тут из кухни вылетел Надар с едой. Поставив горячий кофе и бутерброды на стол, он воскликнул:
– Магистр, ну вы даете! С вами не соскучишься. Вот Ревану повезло!
И тут же получил подзатыльник от Андара, который покрутил пальцем у виска.
– С таким куратором всегда с приключениями, – добавил Надар в завершение, виновато нам улыбнувшись.
А мои щеки опалил жар. Как же неудобно, когда кто-то знает о твоих чувствах.
Донат присел рядом и, наклонившись чуть вперед, поинтересовался:
– Магистр, как вы устранили убийцу?
– Я же рассказывала, – пробормотала я, прихлебывая кофе. – У меня в кармане лежал амулет…
– Вы не носите в кармане амулетов, никогда, – покачал головой Реван.
Я подавилась и, слегка прокашлявшись, спросила:
– Почему вы так решили?
– В вашем халате нет карманов, как и практически во всей остальной одежде. Точно не в том платье, в которое вы были облачены весь день.
Я запнулась, не зная что сказать, и поэтому выпалила первое, что пришло в голову:
– А на трусах вы проверяли?
Реван пораженно застыл.
– Это большое упущение, – негромко затараторила я. – Обязательно проверьте. А пока прошу извинить меня, мне прописан сон и спокойствие.
Пока старший группы не успел ничего предпринять, я сбежала. Вот что за въедливый гоблин? Так сложно оставить загадки неразгаданными?

* * *

Реван основательно испортил мне настроение, и я решила группу немного проучить. Давно не испытывала гоблинов в боевых реалиях, а ведь они лучшие, доблестные войны.
Но, посчитав, что нужно дать им фору, заранее предупредила, что будут испытания в реальных боевых условиях. И когда вошла в аудиторию на следующее занятие, то увидела своих студентов в доспехах.
– Почему вы оделись как на войну? – забыла даже поздороваться я.
– Как это почему? Вы же сами сказали: будет боевая обстановка, – удивился Надар.
– Но ведь вы не на войне, вы на лекции по ядам, – напомнила я. – Может, снимите это обмундирование?
Горы мышц, закованные в металл и магию, несколько деморализовывали.
– Под доспехами легкая маннопроводящая туника, – улыбнулся Реван. – Но если вы настаиваете…
Я, конечно, хотела им сказать, что после меховых трусов меня уже ничем не поразить, но побоялась задеть их тонкую душевную организацию.
– На ваше усмотрение.
После чего, достав из своего стола зеленый шар, разбила его об пол. Гоблины изумились, но на их лицах быстро проступил испуг, когда осколки превратились в быстро распространяющийся зеленый дым.
Студенты попятились, но зараза передавалась воздушно-капельным путем и была гораздо быстрее их. Не успев ничего и сообразить, они попадали с громким лязгом и, корчась от боли и неприятных ощущений, съежились на полу.
– Дорогие студенты, прошлые занятия мы посвятили изучению отравы «Вековая смерть». Она действует долго, даря жертве мучительную смерть. На ваших столах находятся пять кружек, и в каждой из них жидкость. Ваша задача: доползти, узнать, которая из них противоядие, и выпить. Чужая кружка не подействует на вас, нужно выбирать именно на своем столе, что именно вы будете пить. Удачи.
– Далеко ползти, – прохрипел Надар с пола.
– А я ведь часто повторяла вам: садитесь ближе. Зря вы не слушали.
Гоблины корчились на полу, и только Реван с Идаром предприняли попытку преодолеть расстояние. Благо, их места были недалеко.
– Кстати, забыла сказать: кто не доползет до своего стола и не найдет противоядие, тому его дам я, но практику не засчитаю и вы будете отрабатывать ее, пока не сдадите. Иначе испытания вам не видать.
Вот после этих слов зашевелились все и, громыхая и скрипя зубами, стараясь подняться, кто на пузе, кто на четвереньках, двинулись к своим местам. А я присела за свой стол, выжидая и переживая страдания Ревана, кажется вместе с ним.
Жестокое испытание я им устроила, но часто воинов обстреливают стрелами, наконечники которых смазывают именно этим ядом, а иммунитет к нему вырабатывается очень тяжело. Вот сейчас и начнем.
Через час только трое доползли до своих мест. Проходя испытание во второй раз, пятеро выпили противоядие и лишь один от того яда, которым был отравлен. С третьей попытки группа сдала: боль можно было уже терпеть и времени на исследование бокалов было намного больше.
А мне за них стало спокойнее.

* * *

Крики я услышала совершенно случайно, решив зайти в одну из самых высоких башен ПТУ, где располагалось закрытое хранилище редких ингредиентов. И, не дойдя пару десятков метров, услышала знакомый взвизг.
Нахмурившись, я двинулась на звук и уперлась в дверь. Толкнув ее, попала на огражденную панорамную площадку.
Моему взору предстала удивительнейшая картина: мои студенты стоят около ограждения, которое им по пояс, и держат за ноги вниз головой Рунеро. Вернее, держит Реван, остальные, обступив его кольцом, страхуют от посторонних глаз. Никудышно страхуют, надо отметить.
– А что здесь происходит?
При звуке моего голоса гоблины вздрогнули, а Реван так вообще чуть не уронил свою ношу. Рунеро снова взвизгнул.
– Мы… – начал Идар.
– Вы… – подбодрила я, не отрывая взгляда от бывшего жениха и постукивая хвостом по ноге.
– Показываем гостю окрестности ПТУ, он изъявил такое желание, – ответил старший группы.
– И каким образом вы ему что-то показываете? Он же смотрит в кладку университета.
Гоблины все как один посмотрели вниз, потом на меня – и тишина.
– Габриэла, они же меня пытали, хотели выяснить твой секрет.
– Какой именно секрет, господин де Неро? – ласковым голосом спросила я.
– Э-э-э… – запнулся бывший жених, видимо поняв, что сморозил глупость.
Посмотрев на ребят, я им кивнула:
– Ну, раз господину де Неро так нравится панорама, то продолжайте просвещать уважаемого гостя.
И направилась обратно в хранилище за ингредиентами. Бывший звал меня, кричал, но я не обратила на это никакого внимания. За него я была полностью спокойна. По взгляду Ревана я поняла: он догадался, что Рунеро ничего не знает. Значит, помучит его немного и отпустит.
Хорошо бы, не в свободный полет.

* * *

Тем же вечером, скорее всего, сразу после созерцания панорамы, меня нашел бывший жених и высказал все, что он думает обо мне, какая я здесь стала жестокая и бессердечная.
Я же, молча выслушав, посоветовала гостю отбыть восвояси и не мучить себя более в таком ужасном и опасном месте, как ПТУ для гоблинов, где самих представителей зеленокожих кишмя кишит.
Тот лишь зло глянул и ретировался прочь, оставив меня задумчиво смотреть ему вслед. Как бы от безысходности он не учудил чего-нибудь. Несмотря на прошлые обиды и неприятности, я не желала Рунеро зла.
Но потом все мои мысли занял новый урок этикета. На данный момент, выучив основы экзотического дресскода, как его называют при дворе, мы подошли вплотную к новой ступени.
Сегодня у нас намечалось занятие обмена, о чем я и сообщила студентам.
– А в чем будет заключаться обмен? – спросил Идар.
– Вы будете учить меня тому, что, на ваш взгляд, важно знать о гоблинах.
Последовало несколько минут тишины, и, заулыбавшись, гоблины стали покидать свои места, подходя ко мне.
Я стояла, прислонившись к преподавательскому столу, и с опаской смотрела на своих студентов. Все же не все их жизненные реалии мне близки.
– Полагаю, стоит начать с наиболее важных вещей, – начал Реван. – А именно: правил приличия, связанных с тагаром.
Я едва не застонала. Этот их ужасный топор, с которым они так носятся.
– А это обязательно? – пискнула я.
– Мы думаем, вам понадобится, – усмехнулся Андар, и вся остальная группа заулыбалась.
А я скрипнула зубами.
– Тагар – это важный символ для гоблина, – просветил меня Надар. – Чужой тагар ни в коем случае нельзя трогать, чистить или брать без разрешения. Это очень личная вещь, я бы сказал, интимная.
Я замотала головой.
– И думать не буду о том, чтобы прикоснуться к тагару, – пообещала я со всей серьезностью.
– Общество гоблинов в нашей цитадели немного отличается от привычного вам при императорском дворе. Главное, запрещены дуэли, – начал перечислять Реван. – Мы редко увлекаемся интригами, это больше игры одаренных. Зато у нас завуалированное оскорбление – это повод к драке. Безусловно, женщины следуют этому правилу гораздо меньше и многое зависит от ее положения.
– Меня никто не вызовет, – с уверенностью заметила я.
– Почему?.. – начал один из студентов и запнулся.
– Алхимики очень мстительны, – обронила я ничего не значащее замечание.
Уточнять группа не стала: мои методы они уже испытали на себе.
– Каждые три месяца у нас большая охота, и если вы попадете на нее, то не принять участие в ней – большое оскорбление для организатора.
– Оу… – только и вымолвила я, уже представив, как я падаю во время нее в какой-нибудь овраг.
Если вообще выживу.
– А избежать ее способ есть? – спросила я у ребят.
– Да, – ответил мне Реван. – Охота запрещена беременным. Они просто наблюдают.
Против воли я покраснела, встретившись с ним взглядом.
– Оу…
– Но главное, это правильно одеваться на официальных мероприятиях! – воскликнул Андар.
Я ужаснулась, перед моим взором так и предстала картина: я в меховых трусах волоку топор по залу.
– Женщина, если замужем или помолвлена, надевает наряд цвета жениха – это большое уважение и признание в чувствах, – заметил Донат.
– А если нет? – облегченно выдохнула я.
– Тогда цвета своей семьи.
– Оу…
– Думаю, остался еще один навык, который вам необходимо освоить, – прогудел Идар.
– И что же это? – насторожилась я.
– Неожиданный удар! – уверенно просветил меня гоблин. – Если вас захватили врасплох, главное, правильно врезать, а потом уже разбираться, кто потревожил ваш покой. Можете спасти себе жизнь.
– И упечь в каталажку, – мрачно заявила я.
– Это смотря чем бить, – поправил гоблин, и я сразу поняла – имеется опыт.
Старший группы приблизился ко мне сзади и, обхватив руками, начал отрабатывать со мной прием. Я же вместо учебы млела в объятиях своего гоблина и едва не мурлыкала от удовольствия от его присутствия.
Утратив осторожность, я неосмотрительно спросила:
– А что надевает помолвленный мужчина по традициям гоблинов?
– Тотем своей пары, который в случае с измененными отражает суть их мутации, с одаренными – суть их дара. Какой у вас дар, магистр? Мне нужно знать, – шепнул Донат, заставив меня дернуться и замереть в его руках.
И тут моим спасением стал звук «ун-н-н…».
– Лекция закончена, – выскользнула я из объятий старшего группы. – Все можете быть свободны.
Реван сверкнул на меня взглядом, но, взяв вещи, вышел из аудитории.
К моему столу подошел Идар. Я вопросительно посмотрела на гоблина.
– Магистр, у меня к вам просьба. Мне нужно, чтобы вы, как руководитель, подписали разрешение на заключение брака.
У меня отпала челюсть.
– Э-э-э… Идар, вам не кажется, что вы уже большой мальчик и можете решать подобное самостоятельно?
– Абсолютно согласен с вами, но закон империи, увы, требует иного. До окончания университета я не могу жениться без согласия руководителя группы, после окончания – при наличии серьезных возражений со стороны командира. Регистрация может быть отложена в связи с войной или делом государственной важности, – разъяснили мне.
– А ваши родители?..
– Гоблин не зависит от мнения родителей при решении личных вопросов.
– Зато зависит от командира, – заметила я.
– Это больше условность, установленная только для военных…
Взяв у Идара листок бумаги, я посмотрела на имя невесты и, прочитав полное имя Бель, поставила свою подпись.
– Имейте в виду, что если ваши родители захотят вырвать мне сердце из-за того, что я загубила жизнь их кровиночки, я успею вас отравить.
– Договорились, – заулыбался гоблин и крикнул уже на ходу: – С нас приглашение на свадьбу, магистр!
А я с улыбкой смотрела ему вслед. Ну, хоть у кого-то личная жизнь сложится.

* * *

До самого вечера в библиотеке я писала отчеты о проделанной мной работе, по совету ректора переписывая труды своих предшественников и создавая из этого микса свой собственный.
Как ни старалась я писать попроще, все равно из отчета выходило, что я просто герой-преподаватель, который знает все и даже больше, а еще прошел со своими подопечными огонь и воду, уничтожая монстров направо и налево.
Завершив сей тяжкий труд, я шла к себе и очень надеялась, что никто мой отчет читать не будет и он истлеет от давности в каком-нибудь архиве.
Подойдя к своей двери, я увидела, что та приоткрыта. Так уже было однажды. Ну, если это снова Реван… Я толкнула дверь внутрь.
А если нет?
Почему-то вспомнился недавний урок этикета, и я нащупала в темноте толстую книгу, в которой искала защиту для группы. Крадучись, я приблизилась к входу в спальню, тихо вошла и увидела, как кто-то расковыривает мои полы, явно сняв защиту в поисках тайника.
Видимо, я себя выдала, потому что неизвестный резко выпрямился и начал поворачиваться ко мне, когда я, размахнувшись, как учили, врезала ему со всей силы. Раздался звук упавшего тела, и я бросилась включать освещение.
Едва комната озарилась легким свечением, а не только лунным светом из окна, я подошла к зеркалу и вызвала ректора.
Глава университета, как всегда, не спал. Интересно, он вообще отдыхает?
Едва смолкло приветствие Катарта, как я просто сказала:
– Я подловила гостя.
Ректор мгновенно нахмурился и бросил в ответ:
– Будем через пару минут.
Посмотрев на лежащего на полу мужчину, я подумала: «Ну, погостили и хватит».

* * *

Рунеро сразу забрали у меня из комнаты, и следующие несколько часов я ничего не знала о том, что происходит, кроме оброненного ректором:
– Мальчикам нужно тренироваться.
Подозреваю, не в словесных перепалках. Когда ректор позвал меня в подвалы, мои подозрения оправдались. Меня попросили побеседовать с бывшим женихом и достучаться до его голоса разума.
В помещении, куда меня проводили, находился связанный на стуле Рунеро, и выглядел он откровенно жалко: разбитое лицо, грязные волосы. От блестящего джентльмена, которым я восхищалась раньше, не осталась и следа. Он не так был мне неприятен внешне, как внутренне.
– Скажи, зачем все это было, для чего ты приехал в университет? – тихо спросила я.
Некоторое время бывший жених молчал, и я думала, уже не ответит, но…
– Какую причину ты хочешь услышать: официальную или личную?
– И ту, и ту, конечно.
– Тогда, думаю, лучше начать с самого начала. Однажды мне нанес визит Сорро и сделал предложение, от которого невозможно было отказаться. Я должен был отправиться в ПТУ, найти тебя и проверить, существует ли между студентом и тобой роман, чувства. Если я получу доказательства ваших отношений, то должен сообщить ему. Тогда я еще не понимал, во что ввязывался.
– А я вот уже тогда поняла, и со мной все это случилось благодаря вам с Нарциссой.
– Вот тут я подошел к личной причине поездки. Буду честен, когда только приехал в столицу, много лет назад, то занять хорошее теплое место, даже с твоей помощью, я бы не смог, или бы мне пришлось долго к этому идти. Был способ проще и приятнее: я понравился принцессе, и через постель она была готова мне помочь.
– По сути, твои отношения с Нарциссой начались раньше, чем со мной? – уточнила я.
– Да. В тот момент с ее стороны была интрижка, легкое увлечение. Я, имея поддержку с ее стороны, подыскивал подходящую партию, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь и клан. Самому-то нечего было предложить, поэтому выходом был только брак.
– Не скажи, – протянула я. – Много лет ты виртуозно использовал все свои достоинства.
– Обиженная женщина…
Я едва поборола желание пнуть Рунеро.
– Время шло, мы заключили с тобой помолвку, все было нормально. Но тут Нарциссу решили выдать замуж, и она вбила себе в голову, что во мне ее спасение. Что было делать?
– Помочь мне.
– А с чем бы я остался?
– С честью.
– Честь не накормит и не напоит, и не надо так кривиться, Габриэла, ты никогда не знала бедности. Не знала, что это такое, когда ты – второй сорт.
Я промолчала, не хотелось спорить с тем, кто на самом деле является вторым сортом. А может, даже третьим.
– Судя по выбранному мужу, и не узнаешь.
– Ты говорил про личные мотивы, – напомнила я, снова сдержавшись.
– В союзе с Нарциссой мне виделось много проблем. С ней было сложнее, чем с тобой, она не имела таланта, дара, и единственным ее плюсом был отец и надежда, что он будет поддерживать свою дочь, а может, и меня. Слишком много, но…
– И?
– И спустя примерно две недели с момента твоего отъезда обнаружилось: есть большая вероятность, что правление отца Нарциссы будет весьма и весьма недолгим. Заговоры и передел власти – все это так неприятно.
– И ты решил вернуться к старому варианту? – поняла я.
– Да, я решил снова уговорить тебя на помолвку.
– А Нарцисса?
– Она ввязалась в заговор, лишь бы спасти положение отца. У нас с ней созвучные ценности, и она лучше меня понимала, что завтра может стать никем. Зато теперь есть большой шанс угодить на эшафот.
– А что ее отец?
– Носители дара равновесия не занимают ничью сторону и обречены наблюдать, как вершится их судьба со стороны. Но чаще всего распоряжения императора на руку гоблинам, видимо, право на их стороне. Может, хранитель и рад бы сыграть на руку дочери, но не может. А теперь и с тобой вариант не выгорел. А жаль, план был хорошим…
Слушать я больше не могла и, встав, не глядя на пленника, направилась на выход. Я получила ответы на все свои вопросы, но что-то так гадко на душе.
Оказавшись в коридоре, я увидела Ревана. Не стоит сомневаться, что и он, и ректор все слышали.
– Теперь ты знаешь историю моих отношений с де Неро, – усмехнулась я и двинулась на выход.
Хотелось поскорее скрыться и побыть одной, отгородиться от всей этой мерзости. Но гоблин не позволил: схватив за руку, он затащил меня в ближайшую комнату.
– Магистр… – запнувшись, гоблин поправился: – Де Неро никогда не заслуживал своей невесты. Она создана для лучшего.
Я лишь усмехнулась:
– Не стоит думать, что я переживаю. Я уже отпустила всю эту ситуацию с помолвкой. Но я так долго хорошо о нем думала, что сейчас…
Донат приблизился сзади, и его руки зависли над моими плечами.
– Я… я…
Развернувшись, я, так же в воздухе, провела ладонью рядом со щекой мужчины.
– Еще не время. Осталось совсем немного: закончить обучение, раскрыть заговор…
– Спасти одного скрытного магистра, – добавил гоблин, улыбнувшись.
– У вас много работы, Реван, вперед! А я о вас позабочусь.
Донат, не отрывая от меня глаз, склонился ко мне, а я, собрав всю волю в кулак, увильнула от него и вышла за дверь.
Как же тяжело сражаться за любовь, даже если это бой с самим собой!

Часть 4
Обреченные на победу

В небе светило солнышко, щебетали птички и лицо овевал теплый ветерок – был чудесный погожий денек. Вот только мне было нерадостно, ибо шла я по лесной тропинке, нагруженная мешком с вещами, и ненавидела этот мир.
Подошло время очередного испытания, и, догадайтесь, кто отправился с группой как куратор?
И вот сейчас, преодолевая метр за метром, мы двигались в сторону гор. Поход, как нам сказали, будет небольшим, и вскоре должна показаться речушка, у которой мы и передохнем. Не знаю где это «вскоре», но прошел час, а воды не встретили вообще никакой.
– Магистр, может, вам помочь? – спросил Реван, с легкой усмешкой поглядывая на меня.
– Спасибо, мне не тяжело, – соврала я.
В ответ гоблин лишь покачал головой и вдруг резко остановился.
– Гулор, что впереди?
– Проверяю, – крикнул тот и мгновенно скрылся в кустах.
Я лишь недоуменно посмотрела на старшего группы.
– Вы разве не слышите: фоном стоит потрескивание?
Прислушавшись, я ничего странного так и не заметила, зато заметил Гулор, потому что он вылетел из кустов с криком: «Ханукши!» и первым устремился лишь в ему одному известном направлении.
Остальные бросились следом. Реван кинул мой вещмешок Идару, а сам подхватил меня на руки и, как в старые добрые времена, побежал со мной на руках. Я же ошарашенная не могла ничего понять.
– Откуда здесь ханукши? Миграция этих грызунов проходит намного южнее этих мест, – удивилась я.
– Значит, кто-то скорректировал их путь. Во время миграции их очень много и они опасны. Один зверек много вреда не принесет, но их тысячи, если не десятки тысяч.
– Они же травоядные, – проблеяла я.
– Безусловно, но пока каждый вас куснет и убедится, что вы мясо, вы этого не переживете.
Перед моими глазами встала картина с грызунами-убийцами, и я передернула плечами. Нет, что-то здесь не стыкуется.
Однако все сразу состыковалось, когда мы на всем ходу влетели в воду. Со стороны леса уже отчетливо слышался гул, а потом появились толстые щекастые зверьки, которые, несмотря на свой вес, грызли все, что попадалось им на пути, и то, что считали съедобным, обгладывали до основания или съедали совсем.
На это нашествие я смотрела широко открытыми глазами, на расстоянии нескольких метров, не в силах поверить тому, что вижу.
– Ну, как зрелище? – склонился ко мне Реван.
– Ужасно, – трусливо пропищала я, совсем не соответствуя своему бравому образу – дракона одним ударом.
– У нас испытание в преддверии самого главного, самого важного, и тут ханукши изменили свой путь миграции. Это очень странно и наверняка затормозит нас на несколько часов, – заметил Андар, вставший рядом.
Гоблины стояли по бедро в воде, а мне она будет более чем по пояс, но не сидеть же все время на руках.
– Можно меня отпустить, – напомнила я и схлопотала недовольный взгляд от Ревана.
Руки мужчины сжались сильнее.
– Мы должны оберегать вас.
– А мне казалось, вам дали другое задание, – приподняла брови я. – Кстати, какое?
Гоблины переглянулись.
– Мы должны добыть яйцо дракона, – просветил меня Идар.
– Что, простите? – вылупилась на них я. – Драконы не живут в наших землях, откуда здесь взяться яйцу?
Парни молчали.
– Реван?
Снова молчание. Я прищурилась. Дракон, несомненно, имелся, как и яйцо у него в логове, а значит…
– Реван, только не говорите мне, что наша пограничная стража проворонила дракона в горах и позволила ему там обжиться?
Гоблин и не говорил, он молчал, а молчание, как говорится, красноречивее слов. Кошмар!

* * *

Небо заволакивало грозовыми тучами, солнце уже давно скрылось за облаками, которые часто собирались около туманных гор. Погода здесь всегда изменчивая и коварная, никогда не знаешь чего ждать.
– Близится вечер, стоит ли делать бросок в горы? – с сомнением спросил Надар.
– Мы потратили из-за этих ханукшей очень много времени и сильно выбились из графика, нужно нагонять, – с сожалением вздохнул Реван.
– Тогда предлагаю марш-бросок к пещере. Далеко, но если поднажмем, то успеем. Зато можно будет безопасно переждать, да и время нагоним.
Все посмотрели на меня, я вздохнула.
– Не понимаю, зачем брать меня с собой, если я вам только мешаю? – спросила я, нахмурившись.
– Может, именно в этом причина того, что заговорщики так настаивают на вашем участии? – вопросом на вопрос ответил мне Надар.
– Когда же это все закончится? – выдохнула я, но меня никто не слушал.
Реван уже закинул меня на плечи, зафиксировав специальными ремнями, наши вещмешки взяли ребята, и мы побежали. У меня появилось чувство дежавю: когда-то я вот так же болталась на плечах своего гоблина и первый раз встретилась с драконом. Правда, тогда в лабиринте не собирались над головой тучи и не грохотал вдали гром.
То, что пойдет дождь, было несомненно, но вот чего мы точно не ждали, так это ливня, обрушившегося на наши головы. Тяжелые капли барабанили по нам с неожиданной силой, мгновенно намочив костюмы, но мы бежали все дальше и дальше под гулкий стук дождя.
Несколько раз встречались дикие звери, из-за пелены я могла только догадываться, кто именно это был. Пару раз ребята стреляли, чтобы спугнуть животное, а иногда кто-то оставался, чтобы позаботиться о безопасности отряда, и лишь через некоторое время нагонял.
Несколько часов под дождем, в сумраке надвигающейся ночи слились для меня в единый миг, который просто нужно было пережить. И мы бежали, бежали вперед.
Когда гулкий крик гоблинов разнесся по горам, я не могла поверить в то, что мы достигли нужного места и я могу свалиться с плеч Ревана на землю и попробовать заснуть.
– Магистр, магистр! – тряс меня Реван. – Вам нельзя спать! Проснитесь!
– Почему нельзя? Я замерзла и устала.
– Нужно обсохнуть.
– И что вы предлагаете, Реван?
– Раздеться, завернуться в покрывало и подождать, пока одежда высохнет.
– Издеваетесь? – прищурилась я.
– Совершенно серьезен. Мы разведем костер и будем сушить одежду. В горах – это вам не на равнинах: здесь холодно, и надо быть сухим и, по возможности, здоровым. Поэтому или вы сами раздеваетесь, или вас раздену я.
– Угу, ради моего же блага, – иронично добавила я.
– Именно так, – серьезно кивнул гоблин, а глаза хитрющие-хитрющие.
– Тогда подержи покрывало, чтобы меня никто не видел.
– Как прикажете, магистр, – чуть склонился Донат с улыбкой.
А я, лишь покачав головой, отошла к стене и начала раздеваться. Реван быстро сориентировался и закрыл меня от посторонних глаз.
– А Ревана вы не стесняетесь, магистр? – спросил Идар, с доброй подколкой в голосе.
Нужно перевести внимание студенческого коллектива.
– Вас это вообще не должно интересовать, Идар, вы же уже женатый человек. Или еще нет?
В ответ на мой вопрос поднялся шум. И пока группа обменивалась впечатлениями от новости, я успела скинуть остатки одежды. Реван сам завернул меня в покрывало, тихо шепнув:
– Правда?
– Да, я подписывала разрешение, – в тон ему ответила я, и мой гоблин расплылся в улыбке.
– Ребята, нужно это отметить и послушать историю про свадьбу, – возвестил старший группы.
– А потом завалить испытание, – закончила я, подперев подбородок хвостом. – Нет уж, сейчас я вам разолью травяной отвар, прихватила, знаете ли, с собой. Он согреет нас и не позволит заболеть. А потом мы послушаем историю.
– Гоблины не рассказывают о личном, – громыхнул Идар.
– Мы пропустили церемонию и уж на обобщенный рассказ имеем право, – пожурила я.
Со мной согласились все. Спустя полчаса моя одежда была развешана над костром и сушилась, у остальных разложена по камням и ждала своей очереди. Все мы сидели в одеялах. Я, завернутая по нос, гоблины – лишь по пояс. Ах, в каком я обществе!
И, посмотрев в сторону, на Ревана, который сидел рядом со мной, поняла, что еще и под неусыпным контролем. Все вместе мы слушали историю о том, как Белла возложила тагар на алтарь.
– Все было просто. Магистр подписала мне разрешение на брак, я пошел к Белле и сообщил радостную новость. Она спросила: ей-то что? А я ей ответил, что мы с ней идем жениться.
– Она не отравила сердце, которое бьется в твоей груди? – выдохнула я.
– Нет, она попробовала меня выставить.
– А ты? – хмыкнул Надар.
– Если женщина не хочет готовиться к церемонии, то это ее выбор. Я перекинул ее через плечо и понес к храму. Пару раз нас останавливала стража, так как Белла мне громко угрожала, но, узнав цель и посмотрев разрешение, нас отпускали.
– Она меня убьет, – простонала я, прикрывая рукой глаза.
– Да, она что-то такое говорила, – поддакнул Идар. – Но потом мы пришли к храмовнику. Тот посмотрел на разрешение и провел церемонию.
– Как ты уговорил его закрыть глаза на то, что невеста не совсем согласна? – с неподдельным интересом спросил Донат.
Теперь я на него с подозрением косилась.
– Мы с Беллой поговорили. Я предоставил ей выбор: или она возложит мой тагар на алтарь, или я буду истреблять любых мужчин в ее жизни, – гордо сообщил нам новоиспеченный муж.
– Не верю, что Белла после этого согласилась, – хмыкнула я.
– Нет, она попробовала меня ударить, но я напомнил про генофонд.
После этого наша команда хохотала в голос над предприимчивым гоблином, а когда он продолжил рассказ про свои аргументы, я пожалела, что не присутствовала лично.
Мы поздравили Идара с новым семейным положением, кто-то рассказал другую историю, потом еще одну, и еще. Я больше слушала, собирая крупицы информации о Реване и его жизни до меня.
А потом мне сообщили, что моя одежда практически просохла, и все отправились спать, оставив дежурного. Всю ночь часовые будут меняться, охраняя наш сон, ну и заодно меняя одежду.
К утру мы должны быть во всеоружии.

* * *

Горные хребты виднелись, казалось бы, отовсюду, а извилистая дорога по уступам бесконечно то взлетала вверх, то спускалась вниз, а повороты сменяли друг друга один за другим. Сильно похолодало и даже в специальном костюме было зябко, но не настолько, чтобы замерзнуть.
Однако путь неуклонно вел нас вверх и завтра или послезавтра станет еще холоднее. Сейчас я уже сама несла свой вещмешок, чтобы хоть как-то согреться, но и уставала сильнее.
– Магистр, давайте мы закутаем вас в плед и понесем? – в который раз спросил Реван.
– Нет, пока я еще могу двигаться и согреваться. Мы сильно выбились из графика?
– Нет, но вам же тяжело. Нас годами готовили к подобным марш-броскам, вы же не приспособлены выносить такие нагрузки.
– Еще немного потерплю.
Мне сложно было разобраться в своих эмоциях и ощущениях. Я точно знала, что Реван переживает за меня, сильно переживает. Я не должна была этого знать, ощущать внутри себя, но я ощущала.
В последнее время мне вообще удавалось очень легко угадывать его настроение, мысли, эмоции. Смутно, на уровне догадок, но я его понимала. И это грело меня лучше любых признаний и поступков.
– Привал!
Посмотрев на хмурого гоблина, который, недовольный моим решением, принял свое, я осмотрела небольшую площадку, куда мы вышли. От нее вверх шла отвесная стена и извилистыми рытвинами устремлялась вверх на конус, к яркому солнцу, которое светило после вчерашнего дождя не жалея лучей.
Я прикрыла глаза и отрешилась от всех звуков, стараясь слиться с природой и получить от нее хоть толику покоя и уверенности. Эх, жаль, мне не давалась медитация в университете.
Странный шум привлек мое внимание, и, открыв глаза, я увидела летящие сверху камни.
– К стене! – бросилась я со всех ног в сторону горы, которая должна была защитить от удара.
Гоблины, привыкшие повиноваться, последовали моему примеру, схватив кто что придется, и очень вовремя. Не прошло и пары минут, как мимо нас полетели крупные куски породы, сметая все подряд на своем пути.
Я, еле живая от страха, вцепилась что есть силы в Ревана, который стоял рядом, отодвинув меня себе за спину и готовый, если что, закрыть своим телом. Я старалась его оттащить назад и прижать к стене. Но разве справишься с этой горой мышц, особенно когда гоблин в боевой трансформации?
Камнепад поднял огромное облако пыли, которое осталось висеть в воздухе и после того, когда все закончилось. В этот раз меня, не спрашивая и не слушая, закинули на плечо и Реван с ребятами со всех ног бросились вперед, словно за ними гналась целая стая драконов.
Мы неслись и неслись, и я все это время болталась вниз головой. Донат был прав: я действительно для него не тяжелая поклажа, иначе бы он давно выдохся.
Солнце стояло в зените, когда движение прекратилось и я, едва сползла с крепкого мужского плеча, растянулась прямо на земле.
– Скажите, что мы больше никуда не пойдем, – прохрипела я, чувствуя, что дальше без привала даже на плече передвигаться не смогу.
Тело болело, голова гудела, и еще немного подташнивало.
– Как вы? – склонился надо мной старший группы.
– Терпимо. Что случилось, почему мы так бросились бежать?
– Магистр, в этих горах не бывает ни оползней, ни камнепадов, – мрачно поведал Реван.
– Значит…
– Им помогли свалиться на нас. Нам необходимо было выйти из зоны поражения. Следующего обвала мы могли не пережить.
Я посмотрела на небо, по которому плыли облачка, и внутри зрело желание: кого бы убить!
– А сейчас новое происшествие? – жалобно спросила я.
– Разрушен мост… веревочный. Кто-то его перерезал.
Во мне зашевелилось нехорошее предчувствие.
– И как мы будем перебираться?
Реван пожал плечами:
– Перекинем туда одного из ребят.
Я тут же все поняла.
– Вы что, снова будете бросаться людьми?
– Магистр, я в прошлый раз вас поймал и в этот поймаю. Вам не о чем беспокоиться.
– Меня это не утешает.
Поднявшись с земли, я наблюдала, как ребята подсчитали провизию и вещи, которые у нас остались, и мне вынесли торжественное «спасибо», что я спасла им жизнь.
– Мы тут все друг друга потихонечку спасаем, – отмахнулась я.
– То, что мы вас оберегаем, это понятно, – заметил Андар. – Вы маленькая, хрупкая…
– Забивает дракона одним ударом, – внес свою лепту Реван.
Я против воли хихикнула и не заметила, как меня подхватили сильные руки Идара и перекинули через пропасть.
– А-а-а… – только и успела вскрикнуть я, как меня поймал другой гоблин.
Ни жива ни мертва, я отошла чуть в сторону и постаралась отдышаться. Мельком бросила взгляд на другую сторону расщелины, где готовились к следующей переброске гоблины.
Ловил меня не Реван, и перекинул тоже не он. А еще говорил, что беспокоится обо мне. А если бы меня не поймали? А если бы я разбилась?
Так мне стало обидно, что словами не передать, но и предъявлять какие-либо претензии не в моих правилах, да и права я не имею.
Один за другим гоблины перемещались на нашу сторону. Прибывший вскоре Реван поинтересовался, все ли у меня в порядке.
А я что? Что со мной станется?
Поблагодарив за заботу, я продолжила невозмутимо наблюдать за гоблинами, которые отправились на разведку и поиски места ночлега. Как я поняла из разговора, эта площадка – последний пункт, чуть выше уже живет дракон. А если точнее: огромный огнедышащий ящер, который к тому же охраняет свою кладку.
– Магистр, вы уверены, что с вами все в порядке? – встал напротив меня Реван и заглянул в глаза. – Мы специально использовали эффект неожиданности, чтобы вы не волновались раньше времени. До этого вы очень тяжело пережили такой бросок.
– Я и сейчас пережила его не легче, но все равно спасибо за заботу, – поблагодарила я вежливо.
Старший группы нахмурился, но ничего не ответил и отошел к остальной группе, им было что обсудить, а я продолжала восседать на камне. Решающий момент настал – мы у логова дракона. Будет ли сражение сегодня или мы найдем место ночлега?
Вопрос решился сам по себе. После трехчасового наблюдения разведчики донесли, что дракон не покидает своего места. Может, он и вылетает, но у нас ограничены сроки и ждать мы не можем. Судя по тактическим выводам лучших из лучших, его придется выманивать, и, значит, нужна наживка.
Андар предложил меня, Реван психанул и высказал тому мало приятного. Потом обсудили еще несколько вариантов. А дальше мне просто надоело сидеть обидевшись и, подойдя к группе, я в первую очередь решила пообщаться с Реваном.
– Никогда более не решайте за меня, как мне будет лучше, и всегда спрашивайте прямо, если есть предложения.
– Мы отойдем, – сообщил гоблин ребятам и, подхватив меня на руки, утащил за угол стены.
– Поставь немедленно!
– Не смей обижаться, я оберегаю тебя как могу.
– Не нужно принимать за меня решения. Ты не вправе это делать! – шипела я в ответ.
– Да, не вправе, – согласился Донат. – И с ума схожу от этого.
Я покосилась на запястье гоблина: татуировка начала краснеть.
– Имей в виду, я пойду замуж за того мужчину, который не доверит меня никому ни до свадьбы, ни после. Сегодня меня поймал другой мой студент. Может, на него обратить внимание?
Вскинув глаза, я отметила, что, несмотря на то, что Донат сдерживался, кожа начала зеленеть и показались клыки.
– Спокойно, – положила я руки ему на грудь. – Успокойся, у тебя знак краснеет. Посмотри на меня, посмотри мне в глаза.
Реван выполнил просьбу, и мы встретились взглядами, чтобы утонуть в чувствах друг друга. Я, словно под гипнозом, не могла разорвать эту связь, и лишь окрик парней, зовущих нас, вывел меня из сладкого дурмана, заставив отпрянуть.
Губы Ревана были в нескольких дюймах от моих.
– Нужно подождать, – качнула я головой.
– Как бы это ожидание не убило меня, – пробормотал Донат. – Вот заговорщики обрадуются.
Вернувшись к остальным, я сказала:
– Приманкой буду я.
– Нет, – ответил Реван.
– Да. И это приказ, – непреклонно сообщила я. – Я вас уверяю: дракон не сможет устоять. Только отбейте меня.
Парни переводили взгляд с меня на Ревана, а тот чуть ли не огнем плевался вместо дракона, но пойти против приказа не мог. Теперь, похоже, он на меня обиделся.
А я посмотрела на него любящими, кристально честными глазами и призналась:
– Это ради твоего же блага.

* * *

Я не верила, что согласилась на такое по доброй воле, не верила, что нахожусь в пещере дракона. Причем отправилась я сюда по собственному желанию, никто не заставлял, а Реван так вообще был против любого моего нахождения поблизости от места схватки.
В этот раз я надавила авторитетом преподавателя, и вышло по-моему.
Но, ступив в логово хищного ящера, я была уже не так уверена в своих силах, как раньше. Тут было темно и страшно, сырость и затхлость давили и подавляли. Однако задание должно быть выполнено.
Мои шаги гулко отдавались в пещере, но я шла вперед и вперед. В руках у меня был пульсар, которым я собиралась раздразнить дракона и спровоцировать оставить яйцо. Ребята не верили, что у меня получится, а вот я не сомневалась.
Благодаря моему дару, дракон будет не в силах устоять, он бросит все и полетит навстречу. Только вот боюсь, что я это внимание не переживу.
Сохранят ли в тайне гоблины мой секрет, если узнают, или нет? А может, и не нужно его хранить, раз я собираюсь выйти за Ревана? Ведь тогда мне придется на церемонии помолвки всем рассказать о нем. С другой стороны, может, и правда пора?
Медленно ступая по неровному каменному полу, я начала чувствовать тепло, значит, яйцо совсем недалеко. Единственный способ высидеть высоко в горах потомство – это нагревать постоянно стены своим пламенем, что не может не сказаться на воздухе: сухой, горячий, он веял на меня прямо по курсу.
Остановившись, я помялась, не решаясь идти дальше. Страшно было ну очень.
– Взрпр… – раздалось за стеной, заставив меня подпрыгнуть.
И странным образом именно это придало мне решимости. Выдохнув и достав световой артефакт из кармана, я отправилась прямо и, завернув за угол, увидела спуск, а на самом дне, свернувшись, лежал красный дракон. Его чешуя тускло поблескивала в свете, который испускал мой артефакт.
– Р-р-р…
Понимая, что ждать далее неразумно, я выстрелила в дракона и, когда тот заревел, бросилась прочь.
Хорошо представляя размеры ящера, я свернула в более узкий коридор в пещере, как мы с гоблинами и договаривались, и, пробежав немного, остановилась, прислушиваясь к звукам.
Было тихо как на кладбище, дракона нигде не видно. Что эта ящерица задумала?
И тут прямо перед входом в коридор появилась морда, которая ткнулась в мою сторону, хотя было ясно, что не пролезет, и, переминаясь с ноги на ногу, не могла решиться отойти далеко от своего яйца.
Ну что ж, нужно тебе помочь.
Прикрыв глаза, я сосредоточилась на своих ощущениях и потянулась к дару, что таился внутри меня. Огонь мгновенно откликнулся и рванул наружу, привычно обжигая ладони. Дракон загоревал, сильнее ткнувшись носом в проход, а я, создав огненного маленького дракончика, послала его в бой.
Ящер взревел, в его глазах появилась фанатичность. Он рванулся к моему пламени, как к самому желанному лакомству.
Вот теперь действительно пора делать ноги, пока меня не съели. Развернувшись, я побежала прочь, а дракон, взревев, начал когтями крошить вход в коридор.
Пробежав немного, я, затормозив, прислушалась: в пещере вновь наступила тишина. Почему ящер не беснуется? Что он задумал? Ничего не понимая, я пробиралась все дальше и дальше вперед. Может, ребята его уже убили?
Но стоило мне подойти к очередной развилке, как мне тут же заступили дорогу и обдали пламенем.
Э нет, милый, я не горю! А после последнего инцидента я и о своей одежде позаботилась.
Находясь в пламени, изрыгаемом драконом, я более не скрывала свой дар, полностью открылась и приняла его. То, что я долгие годы пыталась забыть и скрыть, снова вошло в мою жизнь.
Сотворив собственного огненного дракона, я послала его наглой ящерице прямо в нос.
Пещеру сотряс страшный рев.
В этот момент ко мне подбежал Реван и, оттолкнув меня, бросился к дракону. Раненого ящера окружили со всех сторон. Но тот, не помня себя от боли, крутился и бесновался, круша все на своем пути.
Выстрелы гоблинов лишь добавляли ему ярости и не способствовали смерти.
– Яйцо у Идара. Он его, наверное, уже вынес, поэтому бежим, – отдал приказ старший группы.
Схватив за руку, Реван потащил меня в сторону выхода. Но в планы дракона не входило упускать желанную добычу: он бросился в преследование, гоняя и отрезая нас от выхода, и через какое-то время у него получилось загнать нас в тупик.
То, что попали в ловушку, мы поняли не сразу, но, едва осознав, гоблины сразу начали просчитывать возможные пути спасения. Но я шестым чувством понимала: выход только один – вперед через дракона.
Поставив ладони лодочкой, как и учили раньше, и пропустив через себя свою силу, я направила ее на ящера. С рук сорвались огненные струи, которые жгли и превращали в пепел все, до чего добирались на своем пути.
Наше противостояние с драконом длилось недолго, и спустя минут десять, может, больше, я прошла сквозь хищника, взирая лишь на груду пепла под моими ногами, который шевелил случайный сквозняк.
Повернувшись к гоблинам, я увидела, как они стоят в полном потрясении, широко раскрыв глаза, а Реван с неверием и, кажется, страхом взирает на меня.
Рассмотреть я не успела. Видимо, не рассчитала силу, после того как долго не пользовалась даром. Мир перед глазами померк, и я осела на каменный пол.

* * *

Мне всегда нравилось смотреть на звезды. Красивые, они, словно пыльца, усыпали небосвод. Когда я была маленькой, бабушка рассказывала, что к звездам могли летать корабли. Мне кажется, это неправда. Как к ним попасть? Они же недосягаемы.
Сразу после сражения с драконом нас всех доставили в университет, где меня немедленно поместили в лазарет. Конечно, как только смогла, я оттуда сбежала. И сейчас сидела наверху, на смотровой площадке одной из башен.
За моей спиной послышался скрип, и я встревоженно повернула голову на звук.
– Это мы, магистр, – раздался неуверенный голос Ревана. – Можно к вам присоединиться?
– Конечно, почему бы и нет, – пожала я плечами.
Честно, я не знала, как себя вести с ребятами. То, что они видели… то, что они теперь знают…
Гоблины расселись вокруг меня и настороженно посматривали, и я решилась взглянуть на Доната, чье мнение действительно для меня важно. Теперь он смотрел внимательно, нежно, словно ласкал взглядом, подбадривая.
– Что вы хотели узнать? – спросила, взглянув на остальную группу.
– У нас завтра защита испытания, – нерешительно начал Андер. – Так как… кхм-м… тело дракона не было найдено, нам бы узнать, что написать в отчетах?
Непростой вопрос.
– Ну, раз вы все равно догадываетесь о том, что произошло, я вам расскажу все как есть, а дальше решите сами.
Реван взял меня за руку, как бы говоря, что это не обязательно, но я лишь улыбнулась и слегка пожала ее в ответ.
– Как вы все знаете, я активно развивала свой талант алхимика, и мало кто видел, как я использую дар. После сражения с драконом вы наверняка решили, что я огненный маг, но это не так.
– Но только они владеют огнем на таком уровне, – высказался один из студентов.
– На таком  уровне они не владеют. – И процитировала старое стихотворение:

Самое ценное в мире
Такое вот волшебство,
Когда красное вспыхнет пламя
И феникс расправит крыло.

Все недоверчиво на меня посмотрели.
– То есть вы феникс? – как всегда пошел прямым путем Идар.
– Нет. У меня дар феникса. Но таких, как я, просто принято называть фениксами. Если огненные маги укрощают и подчиняют огонь, то я его рождаю и могу им повелевать. Только фениксы могут призвать чистое пламя, и именно поэтому мы так желанны для драконов. Они чувствуют истинный огонь, который влечет их не хуже дурмана, своего рода наркотик.
– Ты намеренно тогда в пещере призвала… – задохнулся Реван.
Это был не вопрос, и гоблин сейчас был очень зол на меня: глаза так и сверкали гневом.
– Нет для дракона ничего важнее потомства, я с самого начала поняла, что любой план его выманить обречен на провал. Только пламя феникса могло затмить его разум. А значит, я должна была снова начать использовать свой дар.
– Но почему?.. – начал Идар, но сосед толкнул его локтем в бок.
– Что?! – возмутился гоблин.
– Прояви тактичность!
Я рассмеялась.
– Вас, конечно же, интересует, почему я скрываю редкий дар? И мой ответ прост: потому и скрываю, так как редкий. Фениксов очень мало, и все обладают своими особенностями. Моя – это именно чистый огонь. Я могу призывать эту стихию в большом количестве и управлять ею.
– Это плохо? – нерешительно спросил Реван.
– Да. Помимо того что есть масса вариантов, как можно использовать маленького феникса ради государства, так еще в моем случае истинный огонь помогает появляться золоту. Фактически я могу его сделать из чего угодно. Правда, в ограниченном количестве.
По глазам поняла: теперь мои ученики осознали, почему я скрывала свой дар.
– А что же сейчас? – спросил Идар и опять получил тычок в бок. – Ну что? Сейчас разумный вопрос.
Я снова не смогла сдержать смеха.
– Да, вопрос по делу. Я скрывала свой дар, так как не хотела лишних перемен и осложнений в своей жизни. А их была бы целая куча. Как талантливый алхимик, я бы приобрела меньшую известность и почет, зато и избежала бы и больших сложностей.
– Что же нам говорить? – тихо спросил Реван.
– А что хотите, – пожала плечами и снова посмотрела на звезды.
Ребята начали медленно собираться и расходиться, не желая мне мешать, а старший группы склонился ко мне и шепотом спросил:
– Почему вы приехали сюда преподавать, магистр?
– Об этом вам лучше спросить своего отца, Реван, – непреклонно качнула я головой, отказываясь отвечать.
– Я ведь узнаю.
– Зачем? Опасность миновала.
– Устранена лишь угроза, опасность как раз осталась, – мрачно заметил гоблин.
Я лишь пожала на это плечами, давая понять – делай как хочешь. И меня оставили одну. А через день я узнала, что ничего гоблины в отчете не написали о моей особенности. Они убили дракона: в пылу схватки нечаянно сбросили в пропасть.
Не знаю, поверил ли кто-то этой байке, но проверять на дно пропасти никто не полез. Ну и хорошо. Было бы просто прекрасно, если бы сложности и неожиданности в моей жизни закончились.
Хотя непонятно, для чего Донату знать, как меня подставили? Но тут же я поймала себя на новой мысли: мне все равно. Ревану я доверяю как никому другому.

* * *

Донат Реван 
С отцом мы поругались довольно давно из-за моего первого увлечения, которое он не одобрял, и с тех пор нам сложно найти общий язык. Он никогда не звонил мне, я – ему, и общались мы только через мать. Однако сегодня я решил связаться с ним.
Мне необходимо было получить ответы на свои вопросы во что бы то ни стало, и он был единственным выходом.
Когда в зеркале появилось лицо отца, я понял, как давно его не видел. Он немного осунулся и слегка постарел. В глазах же плескалась усталость.
– Ну, добрый вечер, сын.
– Добрый вечер, – замялся я, не зная с чего начать.
– Я полагаю, ты звонишь не просто так, поэтому выкладывай прямо, что хотел.
Разумный подход, и я им воспользовался.
– Что за история была у Габриэлы Дакар и за что ее сослали к нам? Она ведь не по своей воле здесь.
– Я так и знал, что твой звонок из-за нее, – хмыкнул отец, откидываясь на спинку кресла. – Все-таки ты не смог устоять.
– Хочешь сказать, что рассчитывал на это? – чуть прищурился я.
– Нет. Даже не подумал, что так может случиться, тогда не до того было.
– Расскажи мне ее историю.
– А она?
– Молчит. Ты наверняка знаешь, что де Неро схватили и выдвинули ему обвинение. Во время допроса я узнал некоторые подробности их отношений.
– Отвечает ли она тебе взаимностью?
– Спроси об этом у нее.
– Да вы как сговорились! – Отец ударил ладонью по столу.
Я молчал.
– Что ж… Ладно… Габриэла Дакар родилась на юге империи, но, когда ей было пять лет, ее родители переехали в столицу. Отец ее – отличный артефактор и получил место при дворе, жил в императорском дворце вместе со своей семьей.
– Долго? – напрягся я.
– И сейчас там живет.
Значит, долго жила светской жизнью. Готова ли она все изменить?
– Я знаю, о чем ты думаешь. И хоть не разделяю твоих страхов, но вероятность того, что девушка захочет вернуться к тому, к чему привыкла, есть, – подлил масла в огонь отец.
Я зло на него глянул:
– Дальше.
– Девочка окончила обучение в школе, поступила в университет, где у нее открылся талант к алхимии.
– Все идеально. Что же случилось?
– Подвели ее друзья. Жених, которым был де Неро, спал с ее лучшей подругой, которой была ее высочество Нарцисса.
– Она узнала?
– Да, но данное обстоятельство затмило то, что подруга подставила ее, чтобы забрать себе жениха.
– И это убожество стоит таких усилий? – покачал я головой.
– За него боролось еще большее убожество. В тот раз я заключил с магистром Дакар сделку, что прикрою ее от наемных убийц, а она поможет мне спасти твою группу.
– И ты не выполнил своего обещания.
Отец нахмурился:
– Почему ты так решил?
– Недавно на нее напали, и напал наемный убийца. Ты же знаешь.
– Хочешь сказать, именно из-за того случая?
– Думаю, да. Но допросить его не удалось: она его сожгла.
Собеседник пристально всматривался в мое лицо.
– Ты знаешь, – констатировал он.
– Знаю, – кивнул я.
– Я решу ее проблему с убийцами, выдам им истинного виновника. Но что собрался сделать ты?
– Убить ее. Другого выхода у меня нет.

* * *

Габриэла Дакар 
Последняя пара недель выдалась напряженной. У ребят начался период подготовки к самому важному и последнему испытанию, а я стала готовиться к приближающимся экзаменам.
Нужно было проверить, весь ли я дала материал, который можно было начитать студентам, обдумать и провести оставшиеся практические занятия. И за всей этой кутерьмой я не обращала внимания на задумчивое и очень странное поведение Ревана.
И окончательно поняла, что что-то не так, когда однажды вечером он постучал ко мне в дверь со странным разговором. Увидев Доната на пороге, я сразу его впустила.
– Что-то случилось? – встревожилась я, вглядываясь в замкнутое выражение лица гоблина.
– Боюсь, что да. Можно мне чаю? Успокоиться бы не помешало.
Нахмурившись, я пошла готовить успокоительный напиток, терзаемая неизвестностью, и, когда поставила на стол чашки, услышала новую просьбу:
– Ты не могла бы принести артефакт, который лежит у тебя в тайнике? Я знаю, отец дал тебе его для выполнения задания по спасению наших жизней. Я спросил у него: он не будет против.
Пытливо посмотрев на Ревана, я, помешкав, все-таки направилась за нужной ему вещью и, принеся изящный браслет с янтарем, положила его на стол. Присев следом, я внимательно посмотрела на старшего группы, предлагая пригубить чай, и отпила сама.
– Думаю, теперь ты можешь рассказать мне, что же случилось? Почему ты так волнуешься?
– После испытания у меня был разговор с отцом, и я узнал, почему тебя сослали к нам преподавать, – начал гоблин, и я вздрогнула.
Канцлер мне уже прилично задолжал. Сколько еще неприятных вещей мне благодаря ему предстоит услышать? Зачем он рассказал сыну то, что того не касалось?
– И? – сухо спросила я, обвив ногу хвостом.
– Поведанная отцом информация не смогла оставить меня равнодушным, и я отправился к главе гильдии убийц. Его предшественника по официальной версии убила ты.
– Это смешно, – хмыкнула я и пригубила чай, чтобы смочить пересохшее горло.
– Нет, это совсем не смешно. Благодаря отцу я сумел быстро и незаметно добраться до главы и предоставить бумаги, доказывающие, что ты невиновна.
В моей душе забрезжила надежда.
– Однако бумагам такие, как он, не верят и уже подыскали нового убийцу, который будет охотиться за тобой. Тупиковая ситуация на первый взгляд.
У меня перехватило дыхание от ужаса. Неужели все начнется по новой?
– Но обучаясь в университете, я прекрасно знаю все устройство империи, в том числе и нелегальную ее сторону: она – часть моей работы. Есть у наемных убийц один обычай, довольно необычный, но он может обеспечить вам свободу от обязательств перед гильдией.
– Какой? – хрипло спросила я.
– Человека, у которого есть долг, должны убить любым способом.
– Что? – возмутилась я, вскочив, и чуть не упала: мир передо мной поплыл. – Чем ты меня опоил? У меня же иммунитет…
– Помогла Белла. Она сделала состав, перед которым даже вы не можете устоять.
Я начала крениться, не в силах удержаться на ногах, но мое тело подхватили на руки.
– Что ты собираешься делать?
– Убить вас. Это очень неприятно, но совершенно необходимо.
– Отомщу, – еле сумела вымолвить я.
Хотя как я это сделаю, если умру?
Ответа я не нашла, сознание поглотила тьма.

* * *

Размеренно покачиваясь, я ехала перекинутая через седло бизлика и со страхом взирая на дорогу. На душе скребли кошки, и я в данный момент ненавидела весь мир.
– Магистр, не дуйтесь, давайте поговорим.
Мне кажется, ты уже все сказал. Что тут добавить?
– Это ради вашего же блага, – влез Идар.
Как же я могла забыть про дружков Доната, которых тот взял с собой. Дагар, Гулор и Сатар… Вся банда в сборе.
– Идар, я не ожидал от вас такого вероломного поступка. Белла отплатила мне за свадьбу, но вы… неблагодарный негодяй!
– Магистр, все это делается для вашего благополучия, – воскликнул гоблин оскорбленно.
– Нет, вы его слышали?
– Я договорился с главой гильдии, что если будет выполнено их условие, то они просто забудут о вас, – просветил меня Реван.
– И примутся за принцессу, – бросила с иронией.
– Они в любом случае примутся за нее, – просветил меня Андар.
Я, извернувшись, в полном шоке посмотрела на страхующего:
– То есть они убьют и меня, и ее?!
– Чтобы наверняка. Но поцелованных смертью они не трогают. И если вы сгорите на костре, то вас оставят в покое, – сообщил Донат.
– Да, но мне это уже будет неважно, ибо я умру! – завопила я что есть мочи.
– Я ведь вам говорил: если вы обладаете даром феникса, то не умрете.
В этот момент я поняла – помощи ждать неоткуда. Реван не одумается и не остановится, он действительно верил в тот бред, что нес, а значит, мне нужно сбежать и как можно скорее.
– Остановитесь.
– Магистр, мы ведь уже обсуждали… – начал Андар.
Но я перебила:
– Меня тошнит от качки. Остановитесь.
Видимо, моим требованиям вняли, потому что бизлик затормозил и Идар, сняв с седла, понес меня в сторону небольшого лесочка. Реван шел рядом.
Сторожат.
– Заодно развяжите мне руки, нужно же как-то ходить в туалет.
И это требование тоже выполнили. Я же, зайдя за кустики и сделав дело, тихо прокравшись, сорвалась с места и со всех ног побежала в лес.
Листья мелькали, когда я проносилась мимо них, ветви деревьев хлестали по лицу, но я бежала изо всех сил… чтобы влететь в объятия Ревана.
Сперва я не поверила глазам, а потом начала вырываться. Но куда мне против огромного гоблина?!
Мне ничего не сказали по поводу моего побега, лишь повторно связали – теперь и руки, и ноги – и поехали дальше. Я же пыталась придумать другой способ бегства. И новая возможность представилась мне, когда мы остановились на привал.
Меня сгрузили на траву. Я терпеливо дождалась удобного момента, когда гоблины отвлекутся, и начала медленно, понемногу, по чуть-чуть отползать от них.
Со связанными руками и ногами я, словно гусеница, переползла в кусты и уже намеревалась пробраться к речке, но была поймана.
– Ну что за детские выходки? – раздался над ухом шепот Ревана. – Раз мы не можем спокойно доехать до места, значит, я приму меры.
Не успела я запротестовать, как Донат нажал на какую-то точку у меня на шее и я отключилась.

* * *

Сознание очень медленно возвращалось ко мне, словно я вырывалась из глубокого сна. Сначала я не понимала, где очутилась, а потом память толчком вернулась ко мне.
Резко сев, я ошарашенно оглянулась вокруг и увидела, как гоблины складывают мой погребальный костер.
– Наш магистр очнулась, – сообщил Андар, и все повернулись в мою сторону.
– Где мы? – мрачно поинтересовалась я.
– Напротив резиденции главы гильдии убийц. Конечно, расстояние до нее еще приличное, но из окна своего кабинета он будет видеть всю картину, – сообщил мне Донат и затянул веревку на вязанке хвороста, завершив тем самым приготовление.
– Реван, я до сих пор тебя плохо знала, но, кажется, теперь мы познакомились по-настоящему.
– Это прекрасно. Лучше поздно, чем никогда, – подмигнул мне старший группы и, перекинув через плечо, потащил к костру.
– Помогите! – завопила я в тщетной попытке спастись.
Но никто меня не услышал, а если услышал, то не пожалел.
Вот меня закрепили над дровами, вот подошел Донат с факелом… Меня накрыла неконтролируемая паника, и я в последней надежде кинула умоляющий взгляд на гоблина.
Тот дрогнул, замешкался, но, тряхнув головой, поджег костер. Огонь яростно набросился на дрова, лаская и захватывая все новые и новые территории.
Окружающий мир внезапно исчез, оставив зловещий треск сушняка, терпкий запах дыма и волны жара. Я видела лишь языки пламени, которые все ближе и ближе подбирались ко мне, опаляя и обжигая.
И когда загорелась одежда, я не выдержала и закричала:
– А-а-а…
Именно в этот момент я заметила страх на лице Доната, но было уже поздно. Огонь костра охватил все мое тело, и комок яростного пламени, моего пламени, начал разрастаться изнутри, вырываясь все больше и больше наружу, пока мои ощущения не пропали и пламя не утихло.
Кажется, я умерла.

* * *

«Когда кажется, креститься надо», – раздумывала я над старой поговоркой.
Очнулась я в незнакомой комнате с высокими потолками и каменными стенами. Кровать была большая, удобная, под одеялом мне было темно и уютно и в теле ничего не напоминало о том, что совсем недавно я чуть не сгорела в огне.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Реван. Я тут же отвернулась к окну. Гоблин молча подошел и присел на кровать.
– Магистр…
– Видеть тебя не хочу!
Во мне играла нешуточная обида. Как он мог отправить меня на костер?
– Посмотри на меня, – тихо прошептал Донат.
Я и глазом не скосила.
Повернув меня за подбородок в свою сторону, гоблин безапелляционно заявил:
– Если для спасения твоей жизни потребуется сбросить тебя в пропасть, я непременно это сделаю.
– Да ты… Да я… Я видела сомнения в твоих глазах! – обвиняюще воскликнула я.
– Я знал, что люди с даром феникса такое могут, спросил у отца. А вот то, что ты мне совсем не доверяешь, – это проблема.
– Меня смущает, что ты можешь меня убить.
– Тебя должно радовать, что я готов на все, чтобы жизнь тебе спасти. Наемные убийцы не успокоятся, пока не выполнят задание, а я не всегда смогу быть рядом и защитить.
– Теперь что-то изменилось? – приподняла я брови.
– Да. Теперь и у меня, и у отца есть возможность надавить на них и принудить оставить тебя в покое. Против своих же законов убийцы не пойдут.
Я не хотела спорить, да и татуировка на руке Ревана вновь стала оранжевой, просто отошла к окну и взглянула на огромный каменный город, вырубленный в скале, который до этого я видела только на картинках.
Видимо, моя комната была на приличной высоте, потому как практически все кварталы были как на ладони. Я отметила большую активность жителей на улицах города.
– Что происходит?
– Замечен поблизости дракон. Очень крупная особь. Возможно нападение на город, – незаметно приблизился сзади Реван.
Я раздраженно вздохнула.
– Раньше я и не видела этих ящеров, разве что в книге, теперь же моя жизнь состоит из драконов и встреч с ними. Я от них сбегала, я их убивала и даже подворовывала у них. Это ж просто…
– Достойная спутница любого гоблина, – хмыкнул за спиной мужчина.
– Я могу чем-то помочь?
– Пока ждем, а ты, как гостья города, можешь походить и осмотреться.
– Что будет дальше? – спросила я, обернувшись.
– Мне предстоит сдача экзаменов, а потом мы отправимся в столицу: у нас с ребятами финальное испытание, после которого снимаются все ограничения. – Моих волос коснулось жаркое дыхание. – И наша задержка сейчас, возможно, кстати: спутает все карты заговорщикам.
В городе протрубил рог.
– Мне пора.
Сильные руки провели по моим плечам, не касаясь, и я прикрыла глаза. Когда же эта пытка закончится?
Реван ушел, а я улыбалась.
Несмотря на все его дикие выходки, я люблю Доната, и тут уж ничего не поделаешь.

* * *

Нападения город ожидал пару дней, и все это время я бродила как по замку, что был вырублен в горе, на самом верху, так и по городским улицам, все внимательно осматривая и изучая.
Гоблины оставили свой отпечаток на этом городе гораздо больше, чем на всех остальных. Монументальные крепкие строения, преобладание камня над другими отделочными материалами, грузность и даже немного излишняя помпезность в оформлении комнат.
Здесь ценили функционал, простоту и удобство.
Подсознательно я понимала, что, возможно, мне придется здесь жить, если у нас с Реваном все сложится, и значит, я должна понять и принять жизнь города, в котором заправляет главный гоблин империи, входящий в Совет.
С ним я и повстречалась в самом, на мой взгляд, красивом месте города – храме. Я рассматривала фрески и наслаждалась тишиной большого пустого помещения, когда меня заставил вздрогнуть незнакомый голос.
– Вот, значит, вы какая…
Повернувшись, я узрела перед собой крупного высокого гоблина с посеребренными сединой волосами и острым взглядом черных глаз. Одет он был в брюки свободного покроя и длинный китель с воротником стойкой. Довершала образ официальная зеленая накидка, символ власти и ответственности.
– Добрый день, советник, – поклонилась я.
– Добрый, добрый… Когда канцлер задумал послать вас в университет, я поначалу не верил в разумность этой затеи и рад, что ошибался. Это прекрасно, что, несмотря на мой опыт и годы жизни, что-то еще может меня удивлять.
– Э-э-э… – я не знала, что сказать на это замечание.
Но от меня, видимо, и не ждали ответа. Пройдя немного вперед, советник присел на первую лавочку перед статуей бога и похлопал по скамье рядом с собой.
– Посидите со мной, скрасьте время старика.
Посмотрев на мужчину, я не могла согласиться с его словами. Несмотря на возраст, гоблин был еще крепким и едва ли не опаснее молодого мужчины. Но отказать в такой малости советнику – это попрать все нормы приличия, и я неохотно села на указанное место.
– Красивый храм, правда?
– Да, да… Очень.
Сложив руки на коленях, я чувствовала себя крайне неловко и с фанатизмом разглядывала залу.
– Скажите мне, что вы думаете о своей группе?
– Они хорошие мальчики, – промямлила я, зато правду.
– Мальчики, – хмыкнул советник. – Да, это очень удачная группа, мы с ректором и не рассчитывали на такой хороший набор, но теперь уже можно сказать с полной уверенностью, что нам очень повезло.
– Повезло? – удивилась я.
На меня с насмешкой покосились.
– Конечно. Часть группы – это будущая верхушка гоблинской иерархии, и от нее в первую очередь будет зависеть, насколько хорошо будет жить народ. Безусловно, речь идет о территориях компактного проживания гоблинов.
– О-о-о…
– Я очень устал за долгие годы правления в Совете, и мне хочется уйти на покой, но пока не было мне замены. Однако теперь, после некоторого времени адаптации к должности, меня сменит Реван-младший, и необходимо сделать все возможное для этого.
– О да… – прониклась я.
– Мне говорили, вы можете убить дракона с одного удара?
– Нет, – процедила я.
Эти ужасные слухи!
– Что, ни разу не убили дракона?
– Убивала, три раза.
– Отлично. И прекрасно показали себя на испытаниях, – покивал своим мыслям советник.
Я подозрительно на него покосилась.
– Тогда вы внимательно меня выслушаете. Сегодня на город нападет дракон. Я знаю, какой у вас дар, поэтому вы будете держаться как можно дальше от места битвы.
– Но…
– Никаких но. Можете помочь в лазарете, не более. Вам обязательно нужно себя сберечь.
– Что вообще происходит?
– На последнем испытании будет особое задание. У каждого из участников заберут самых дорогих им людей, и они должны будут пройти лабиринт…
– Погодите, нельзя рассказывать, в чем состоит испытание.
– Девочка, мне все можно. Я стар и недолго пробуду у власти, какая мне разница?
– Ну… – запнулась я.
– Человек, которого заберут, должен будет найти необходимую вещь для испытуемого, без нее Реван и остальные не осилят задания. Но есть еще кое-что…
Я замерла, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.
– Ради испытуемого тот, кого забрали, должен будет принести жертву, и это меня беспокоит.
– Почему?
На меня внимательно взглянули.
– Для Ревана заберут вас – это бесспорно.
– Но это невозможно! У нас нет с ним отношений…
– Иногда бывает, что самый близкий человек – это куратор. Вы дважды спасали Донату жизнь.
– Как и он мне.
– Вот и прекрасно. Там вы сможете выяснить ваши… отношения.
Мои щеки против воли заалели.
– Что же вас беспокоит? – спросила я первое, что пришло в голову.
– Сможете ли вы ради него пожертвовать?
– Чем?
– Чем угодно.
Мне не требовалось время на раздумье, и я ответила честно:
– Да.
А советник не усомнился в моих словах.
– Тогда стоит приготовиться. Вам можно будет взять с собой лишь то, что на момент, когда заберут, будет при вас. Поэтому слушайте меня внимательно…

* * *

Первый удар дракона по городу я почувствовала находясь в библиотеке в башне, когда, судя по виду из окна, немаленькая туша ящера врезалась в городскую стену, протаранив ее насквозь.
Огонь полыхал на улицах города, сея вокруг панику и ужас.
Посмотрев вниз, я увидела мечущихся людей, бегущих к зданию, чтобы укрыться, спастись, и не смогла остаться равнодушной, особенно когда ящер направился к районам, где укрывались дети.
Спуститься вниз и отвлечь хищника я никак не могла – просто не успею, – но вот заставить его прилететь ко мне…
Прикрыв глаза, я заставила пламя внутри меня вспыхнуть ярче и начала выводить его наружу. Руки засияли красно-желтым цветом и стали гореть, а внизу раздался громкий рев, и, разбежавшись, ящер оторвался от земли, взмыв в небо.
Мощно размахивая крыльями и поднимая вихри пыли в воздух, дракон начал набирать высоту, стремясь к высокой башне городского дворца, и я осознала, что что-то все-таки не рассчитала.
Когда глаз ящера поравнялся с окном, я совершенно точно разглядела в нем маниакальную жажду моего убийства. Летающая тварь начала разворачиваться для атаки, а я, взвизгнув, бросилась прочь со всех ног.
Ступеньки мелькали, когда я стремительно бежала вниз, – пару раз споткнулась и едва не переломала все кости. Но тем не менее, очутившись на несколько этажей ниже, напротив огромных витражных окон, услышала угрожающий рокот и, посмотрев круглыми глазами на разноцветные стекляшки, составляющие мозаику, увидела мелькнувшую тень.
– До-о-онат! – завопила я, словно он мог меня услышать.
Я пустилась по длинному коридору в другое крыло замка, когда стекла разлетелись и внутрь неуклюже, еле протискиваясь, влез дракон.
– Какой же ужас! – пискнула я, остановившись и развернувшись в сторону приближающегося цоканья когтей по каменному полу замка.
Меня преследуют, но моя беготня не решит проблемы. В то же время, если я применю живой огонь, запылает весь замок – и без разницы, что каменный. Медленно пятясь назад и уже видя морду дракона, я хаотически искала выход, но неожиданно все изменилось.
Хищник взрыкнул, и его утянуло назад за угол коридора. Послышалась возня, удары, рычание. Идти вперед было страшно, но, двигаемая любопытством, я прокралась и осторожно выглянула в боковой проход, чтобы увидеть свою группу, которая уже браво рубила дракону голову.
Но не только я увидела их, но и они меня. Реван, сузив глаза, направился ко мне, с его меча текла кровь, а я тут же заспешила от него. Несмотря на то что я их магистр и преподаватель, но интуиция мне подсказывала, что выволочку на этот раз сделают мне.
– Магистр! – раздался оклик старшего группы, но я, свернув за угол, припустила бежать, больно ударившись хвостом.
Отловил меня гоблин лишь к вечеру и, уже подостыв, сухо высказал нелестное мнение о моих поступках.
– Как вы меня нашли? – спросила я в ответ.
Реван нахмурился, задумавшись.
– Это может показаться странным и невероятным, но я услышал, как вы меня зовете, когда находился на улице, недалеко от замка.
– Удивительно, – выдохнула я.

* * *

Экзамен по моему предмету был самым последним у гоблинов. Сначала я приняла его у второй группы, весьма и весьма довольная их успехами, и потом только начала сдачу моя группа.
Перед этим ректор порадовал меня, что я, как их куратор, должна на каждого написать характеристику.
В совершенном удивлении посмотрев на Катарта через карманное зеркальце, я спросила:
– И что мне про них писать?
– Какие они прекрасные мальчики и сколько у них талантов, сколько полезного сделали для империи… Ну и все в таком духе. Пример у вас в столе, секретарь заранее позаботилась об этом.
Прежде чем я успела отказаться от задания, глава университета отключился. Нервно пролистывая странички дела неизвестного мне гоблина, я краем глаза наблюдала, как студенты заполняют аудиторию.
– Берете билеты, разложенные на столе, записываете его номер напротив своей фамилии, в листочек, лежащий на краю стола, и садитесь на места. Время подготовки – полчаса, потом я выбираю студента и он идет отвечать. Вопросы?
– А по какому принципу выбираете? – поинтересовался Донат, первый в очереди.
– Да на кого мой взгляд упадет, тот и крайний, – улыбнулась я.
Гоблины похмыкали, но послушно разобрали билеты, записав номера. Я просмотрела листик с фамилиями и решила заняться делом, пока мои студенты готовились продемонстрировать свои знания.
Достав из стола белые листы бумаги, я решила начать с более знакомых личностей.
– Идар?
Гоблин вздрогнул и поднял на меня настороженный взгляд.
– Принесите мне на стол свою шпаргалку и заодно скажите мне: есть ли у вас какие-то таланты?
Гоблин сделал как было велено и на пару мгновений застыл рядом со столом.
– Ну-у… Я неплохо плету сети для ловушек и играю на дудочке.
– Достаточно, – кивнула я.
Еще раз окинув орлиным взором аудиторию, я начала запись.
Так… Стандартные данные заполнит секретарь, образование тоже… Ага! Личностные качества и увлечения.

Идар – прямой открытый гоблин с неконфликтным складом характера, выдержан, добродушен и самоотвержен. 

Засомневалась в последнем, но тут же вспомнила его храбрый поступок, когда он добывал сведения у Беллы. Определенно самоотвержен.

Обладает практичным подходом к решению проблем и острым чувством справедливости. 

Это тоже было абсолютно точно. Не раз я слышала от него предложения ликвидировать проблемы методом устранения первоисточника.
В пункте «Увлечения» я честно вписала:

Плетет и играет на музыкальных инструментах .

Дудочка хоть и не скрипка, но инструмент ведь.
Далее шли достижения.
– Идар, в каких операциях вы побывали за время обучения и службы.
Гоблин смущенно пожал плечами.
– Он участвовал в спасении города Илизар и вынес из горящего дома, который поджег дракон, маленькую девочку. У него даже благодарность есть, – сдал товарища Андар.
– Прекрасно! – воскликнула я и принялась сочинять.
Сухо подать этот героический поступок нельзя, и я, немного подумав, написала:

В пылающем Илизаре отважный гоблин прорывался к дому, откуда слышались детские крики… 

Через пару минут характеристика на одного из студентов была готова. Коротенько, но с душой. И я пошла дальше.
Как итог: время на подготовку увеличилось на час, впрочем, мои студенты совсем не были против. И когда я окинула взглядом группу, готовая слушать, то было уже за полдень.
Первая на глаза мне попалась фамилия Коват, он-то и пошел первым отвечать. Билет гоблину достался простой, всего с одним практическим вопросом, но, видимо, подход у мужчины очень нестандартный.
Теорию мне рассказали без всяких проблем, а вот когда мы перешли к практике…
– Что ж… – пробормотала я, доставая из стола заранее заготовленный флакон. – Пейте.
Гоблин жалобно на меня посмотрел.
– А может, не надо?
– Надо, – непреклонно качнула головой я. – Вы же помните, как избавиться от этого яда?
– Да, но не все, – сознался Коват.
– Примените, что знаете.
Тот вздохнул и, выпив содержимое склянки, начал входить в частичную трансформацию. Я запереживала, так как не понимала, зачем подобные манипуляции для ответа. В это же время гоблин, разбежавшись, врезался головой в стену и упал на пол, отключившись.
Я подбежала к нему и пощупала пульс, ребята подались вперед, с недоумением взирая на товарища.
– Что же делать? – в волнении спросила я.
Два студента встали и, подхватив тело под руки, поволокли в лазарет.
– Он был в боевой трансформации: что ему станется? – пожал плечами Идар.
Я же вчиталась в последний вопрос билета Ковата и пробормотала ответ на него:
– Янарка – яд медленного действия с осложнениями. Пожевать листья бузины или, если поблизости находится алхимик или лекарь, потерять сознание, чтобы свести на нет действие яда, которое зависит от психологической активности.
– Видимо, он забыл название листьев или как те выглядят, – предположил Реван.
– Кошмар, – высказалась я.
Ответ я скрепя сердце засчитала, но бал за экзамен снизила.
– Кто хочет выйти ответить сам? – решила сменить тактику я.
Конечно, вызвался Реван.
Прочитав его вопросы, я улыбнулась. Экзамен по этикету гоблины не сдавали, он был вроде курсов, но некоторые вопросы я включила в билеты.
– Начинайте, – подбодрила я.
И Донат, запинаясь и периодически раздумывая, рассказал теорию, осилил практику, тем более ему нужно было лишь отобрать травы против пищевого отравления природными ядами. А вот потом очередь настала последнего вопроса.
– Самый важный вопрос этикета для гоблина, – процитировал Реван и, набрав в грудь побольше воздуха, начал вещать: – Тагар – это самый важный атрибут светской жизни гоблина.
Моя улыбка постепенно сползала.
– Он очень важен для каждого мужчины нашей расы, так как участвует во многих церемониях и традициях. Тагар…
Мысленно застонав, я прикрыла глаза руками, слушая, каким интимным и важным может быть топор. Экзамен обещал быть долгим.

* * *

Мои характеристики ректор одобрил безоговорочно. Посмеиваясь, мне сообщили, что давно так хорошо не проводили время, а я в ответ стребовала серебряные ножи-артефакты, которые имелись у Катарта.
Советник вручил мне письмо, и я с легким сердцем передала его ректору, а через час Реван помогал закрепить на мне ножички, как и кучу всяких полезных вещей, которые могли пригодиться.
В итоге я начала напоминать себе магазин на ножках, который к тому же ходил в атмосфере всеобщего напряжения и ожидания. Хорошо, хоть долго оно не продлилось.
Однажды я заснула в своей комнате, а проснулась утром на каменном полу. Сильно озябнув и продрогнув, я с трудом поднялась на ноги, разминая затекшее тело.
Так как предупредили меня заранее, я сразу поняла, где именно очутилась, и, посмотрев по сторонам, нашла дополнительное подтверждение: на стене была изображена карта, которую мне нужно было запомнить.
Но, благодаря советнику, теперь я была готова и могла сохранить картинку в память артефакта, чтобы вызвать ее в любой момент и сверить путь. Больше мне для выполнения миссии ничего не полагалось.
Сверившись с картой и увидев несколько возможных путей по лабиринту, я выбрала самый короткий. Может, я и не права в своем решении, но чем меньше будет препятствий, тем для меня проще.
Ну, это я так думала…
Гладкие каменные коридоры лабиринта навевали на меня тоску и страх, на каждом повороте я ждала неприятностей или ловушек, часто сверялась с картой и чуть не пропустила опасность.
Неразумно уткнувшись в карту, я ступила мимо каменных голов, вырубленных в стене, и лишь счастливая случайность позволила носу остаться на моем лице. Огромный топор пролетел примерно в миллиметре и, со звоном рассекая воздух, чиркнул по противоположной стене.
Конечно, я отпрыгнула назад, ощупывая свой шнобель, но только вот глаз я не могла отвести от качающихся из стороны в сторону топоров, штук эдак двадцати.
Возвращаться обратно времени нет, на испытание отведено его строгое количество, а отступать не имею права – от меня зависит судьба Ревана. Но как же пройти сквозь смертоносное препятствие?
Не обладая навыками воина, я не могла проявить чудеса изворотливости и силы, оставалось только одно – посмотреть то, чем меня снабдил советник.
Расстегнув куртку, я начала перебирать: ножи (от них пока мало толку), смеси, кнут… И тут мой взгляд упал на оружие, название которого я не запомнила.
Круглое плоское кольцо, внешние края заточены. Ректор уверял, что оно может резать даже металл, словно масло. Может, мне порезать цепи, на которых висели топоры?
Отцепив его от бока, я примерилась, как вернее кинуть, по идее, оно само после броска должно вернуться к хозяину. Прицелившись, я размахнулась и на раз-два-три запустила эту штуку… вроде бы на цепи. На самом деле она пролетела левее и, сделав круг, метнулась обратно ко мне.
Я же ее не поймаю!
Пискнув, я бросилась на землю, и кольцо, пролетев над головой, воткнулся в каменную стену.
Поднявшись, я решила попробовать еще раз, но не тут-то было: оружие плотно застряло в стене. Подергав его несколько раз, я уперлась ногами в камень стены и, поднатужившись, вытащила кольцо, упав на спину и чуть не отчекрыжив себе голову.
Потом было еще три попытки, прежде чем я поняла принцип метания этого предмета, и, попробовав в очередной раз, получила результат. Топоры, попадав на пол, остались лежать, пока я кралась, осторожно огибая оружие и вздрагивая от каждого шороха.
Мне постоянно казалось, что вот сейчас вылетит что-то страшное и острое, и лежать мне здесь долго и печально.
Но, преодолев участок с первой ловушкой и пройдя немного дальше, я, наконец, смогла расслабиться и не так зашуганно двигаться вперед.
О том, что впереди новое препятствие, я узнала заранее. Передо мной раскинулся зал, который напополам рассекал большой длинный ров, на дне которого копошились всевозможные ядовитые и ползучие гады.
При взгляде вниз меня передернуло: не так страшно было умереть от яда этих тварей, как в их компании. Но выход был очевиден: из рва поднимались толстые бревна, которые образовывали своего рода кочки, по которым можно добраться до другой стороны.
– Вот за что мне все это? Ведь явно здесь что-то не так, не может все быть так просто…
Но спустя пять минут, осмотрев все, что только было доступно взгляду, я со вздохом поражения поняла – придется пробовать, и, осторожно сделав шаг вперед, наступила на первое бревно.
Ничего.
Потом еще шаг – я перекочевала на новую опору, и вновь… ничего.
Решив не тратить время, я бодро запрыгала по бревнам вперед. Противоположная сторона приближалась, радуя глаз, и я не сразу заметила, что бревна начали опускаться вниз.
– Вот же!..
Ускорившись, я на очередном бревне потеряла равновесие и едва не свалилась в ров, после чего стала перемещаться осторожнее, но медленнее. Такими темпами добежать точно не успею. И когда подо мной последняя опора начала ускользать вниз, я в прыжке зацепилась за край второй стороны рва.
Это только в книжках герои, зацепившись руками, легко преодолевают препятствия, на деле это оказалось дьявольски тяжело: пыхтя, я еле-еле подтягивала себя вверх.
Забравшись кое-как на край обрыва, я, отдуваясь, распласталась на спине, предварительно удостоверившись, не летит ли в меня что-нибудь еще. Но пока все вновь было спокойно.
Но долго отдыхать было нельзя, необходимо отправляться дальше навстречу новым испытаниям. При мысли, сколько их еще предстоит, руки просто опускались.
Коридоры, коридоры, снова коридоры, и вот я с опаской вхожу в новый зал, после чего сзади опускается каменная стена и проход закрывается.
– Ох… И не к добру это…
Впереди темнел единственный выход из помещения. Вроде бы ничего сложного – иди вперед и все. Но, осмотревшись, я поняла, что это будет не так-то просто сделать: сбоку от меня прогуливалась огромная киса, которая сейчас примеривалась к моему горлу.
Не разделяя ее планов на меня, я потянулась к ножам: изогнутые витиеватые клинки, если верить Катарту, должны были с легкостью разрубить эту кису. Только как бы кошка не распотрошила перед этим меня.
Метать кинжалы я не умею, а значит, смогу использовать оружие, лишь подпустив кошку к себе. Впрочем, она и так уже подобралась близко.
Призвав свою единственную защиту – огонь, я с ножами в охваченных пламенем руках стала пробираться к проходу, не давая хищнику ни единого шанса.
Тот шипел, дыбил шерсть и скалил клыки, но ближе не подходил: инстинкт говорил ему об опасности и не стоило рисковать собственной шкурой ради какой-то человечки.
Зайдя в коридор, я двинулась вперед, не веря своему везению. Приходилось постоянно оборачиваться, проверяя, нет ли позади опасности. Но пока удача пребывала со мной…
Длинный переход привел меня к новому залу, где я, осмотревшись, ничего не заметила, кроме решеток, рядом с которыми стояла каменная скульптура дракона с открытой пастью. Если верить инструкции рядом, то мое испытание заключается как раз в том, чтобы достать оттуда ключ.
Посмотрев на огромные каменные зубы и мощную челюсть, я в нерешительности стояла, стараясь перебороть свой защитный инстинкт, который просто вопил об опасности. Да и без всякого внутреннего голоса было совершенно ясно, что ловушка – это дракон.
А что если он мне руку откусит?
Пометавшись немного, я скрепя сердцем просунула конечность в отверстие и совсем не удивилась, когда челюсти каменного хищника сжались, заблокировав руку. Вздох облегчения вырвался сам собой: все мои части тела при мне.
Но когда первые эмоции схлынули, пришло осознание, что нужно что-то делать дальше, и, бросив взгляд на инструкцию, я увидела, что текст на табличке изменился. Теперь там красовалась загадка, которую мне предстояло разгадать.
Но чем больше я вчитывалась в текст, тем больше понимала, что ребусы – это не мое, не смогу я найти правильного ответа. Неужели я подведу Ревана и не добуду для него необходимую вещь?
Отчаяние подступало, грозя поглотить весь разум беспросветной тоской, но я усилием воли отогнала его прочь. Может, нужно подойди к решению проблемы с другой стороны? Что если устранить саму ловушку? И даже есть способ это сделать.
Прикрыв глаза, я начала создавать во второй руке один за другим дракончиков из истинного огня, и маленькие ящерки спрыгивали на пол, становясь рядком. Посчитав, что четырех вполне достаточно, я окинула скульптуру изучающим взглядом и, повернувшись к маленьким драконам, принялась раздавать задания.
– Ты, – ткнула я в первого пальцем, – принеси ключ, о котором говорилось в табличке. В вещи должна ощущаться магия раскрытия. А остальные следуйте за ним и плавьте все на своем пути. Мне нужно освободить руку.
Пропищав что-то только им понятное, дракончики бросились исполнять мои приказания, но в самом начале встретили препятствие. В пасть надо было еще забраться, и те, попискивая, пытались допрыгнуть до зубов.
Нетерпеливо вздохнув, я присела на корточки и по одному пересадила огненных хищников на скульптуру. Они, заурчав, ринулись в бой, а я лишь прислушивалась к шуршанию, скребыханию, звукам изрыгаемого пламени и цоканью маленьких ножек.
Когда я было уже решила, что моя затея потерпела крах, в боку дракона появилось отверстие и из него выползли довольные дракончики. Первый нес в зубах какую-то круглую бляху, а последний ударил хвостом по камню, и тот осыпался. Затекшая кисть оказалось на свободе.
– Вы молодцы! – воскликнула я, и драконы, довольно рыкнув, впитались обратно в мою ладонь.
Схватив добытую им пластинку, понеслась вперед.
До следующего зала было недалеко, и не ловушки с опасными тварями подстерегали меня здесь, а ворота с замком, который я, приложив кругляш ключа и повернув его, открыла. Но основной проблемой оказались неумолимо бегущее время и поток чистой манны впереди.
Как пройти через него?
– Хочешь забрать вещь, предназначенную для Ревана? – раздался тягучий голос, и, повернувшись, я увидела духа артефакта.
Высшая магия артефакторов преграждала теперь мне дорогу. Или нет?
– Хочу, – кивнула я.
– Тогда принеси жертву, – протянул дух.
– Какую? – нахмурилась я, нервно дернув хвостом.
– Любую, но от чистого сердца, и в манне откроется проход.
Бросив взгляд на часы, что находились в этом же зале, я понимала, что время уходит и на жертвы его совсем нет. Есть возможность пройти через манну и так, но вот дара своего я могу лишиться.
Но ради Доната я была на это готова.
Прикрыв глаза, я призвала огонь, выводя его из глубины тела на поверхность. Когда вся запылала, горя и не сгорая, я сделала первые шаги в синее марево, в конце которого лежал заветный приз.
Боль пронзила тело, едва я вошла внутрь, и чем дальше я продвигалась, тем больше она нарастала. Мой огонь стихал, становился все меньше и меньше, а кожу жгло все сильнее, обжигая, кажется, даже внутренности. Но я достигла цели.
Упав на колени, я лишь на пальцах видела остатки истинного пламени и прикоснулась ими к заветной коробочке, ради которой и затевалось это испытание. И падая без сознания на пол, я прижимала к себе заветную вещь.

* * *

На следующе утро было намечено испытание моего гоблина. Я уже более или менее пришла в себя, впервые за много лет вознося молитву, что мой дар остался со мной, ведь это часть меня и я не была бы без него тем, кто я есть, той, какой меня полюбил Реван.
В этот раз я наблюдала за испытанием гоблина со стороны, поражаясь его сноровке и силе, невероятной хитрости и здравомыслию. Только теперь, наверное, я в полной мере начала понимать, почему он лучший из лучших. И испытание он прошел.
А на следующий день мы отправились в столицу. Мне предстояло пережить вручение дипломов моим студентам и получить, наконец, права на любимого мужчину, а заодно и возможность его касаться.

Часть 5
Эшафот и тагар

Ступив на камни причудливой формы, которыми была вымощена дорога во дворец, я вскинула взгляд на огромное здание – шедевр архитекторского таланта с витиеватыми зубцами и многочисленными башенками.
Вроде бы совсем недавно меня отсюда выслали, но вот, спустя практически год, я снова вернулась в этот ненавистный город. Сама не заметив как, я отвыкла от столицы, и мне было неприятно находиться в самом дворце. Если где-то и жить, то подальше отсюда.
Пока я стояла и предавалась ностальгии, мимо прошли отряды гоблинов, закончивших учебу и прибывших на торжественное награждение и вступление в новые должности. Праздник обещал быть грандиозным, и приготовления, скорее всего, шли полным ходом.
Мимо прошагал Реван, лишь слегка скользнув по мне взглядом. Я так долго ждала, когда закончится его обучение, чтобы наконец выйти из-под гнета правил и ограничений, а сейчас стало все еще хуже.
– О чем задумались, магистр Дакар? – спросил, поравнявшись со мной Катарт.
– Что же будет дальше?
– Праздник. Разве вам не сказали? – усмехнулся ректор. – Да такой, какого давно не было. – Повеселимся на славу!
Смотря вслед главе университета, я раздумывала над двусмысленностью его слов. Несомненно, он имел в виду заговор, и от этого становилось не по себе. В одном я была склонна с ним согласиться – веселья будет море. Впереди предстояли встречи с матерью Ревана и Нарциссой.
Вздохнув, я направилась во дворец.
Как ни странно, комната за мной сохранилась, и мне осталось лишь сбросить привезенные вещи и отправиться в ванную. Дорога на дирижабле утомительна: хочется полежать в душистой пене и расслабиться.
Пока набиралась ванна, разложила вещи, отметив, что теперь комната кажется чужой и неродной, как будто я приехала в гости, а мой дом совсем не здесь. И пока лежала в теплой воде, раздумывала, как строить свою жизнь дальше.
Что если Реван изменит свое решение и не будет связывать себя со мной узами брака или того хуже – прекратит отношения? По сути, между нами, кроме тех поцелуев в землях дракона, ничего и нет.
Рыкнув с досады, я окунулась в воду с головой.
Кого я обманываю? Мне нужен Донат, и если тот вздумает выбрать кого-то в спутники жизни, кроме меня, – отравлю! Отличное решение проблемы!
Когда я в хорошем настроении вышла из ванной, меня в комнате ждал сюрприз – на кровати восседала матушка Ревана и пристально смотрела на меня. Первым порывом был сбежать в ванную и прыгнуть в воду, но я сдержалась.
– Я бы пожелала вам доброго дня, но, боюсь, он не добрый.
Плохое начало.
– Что привело вас ко мне?
– Мой сын закончил обучение и прибыл сегодня в столицу. Я уже успела перемолвиться с ним парой слов по поводу его дальнейших планов: отпали последние сомнения в том, что они связаны с вами. К сожалению, он собирается на вас жениться.
– Я вам не нравлюсь?
Вопрос сорвался с губ прежде, чем я смога его сдержать.
– Дело не в этом. Выбери он гоблиниху, я меньше бы волновалась. У них все просто: честь, прямолинейность и открытость. Вы же одаренная, как и я, а значит, мне прекрасно известно какие опасности это может таить. Да еще и алхимичка, выросшая при дворе.
С одной стороны, я понимала разумность ее доводов, но с другой – речь шла обо мне.
– Если подойти с расчетом, то этот брак выгоден как Донату, так и вам, особенно в свете открывшегося дара. Но ведь гоблины – они не такие, им нужна честность и чувства. Вы на многое пошли ради него, и он вам точно нужен, но вот вопрос: почему?
– И что вы намерены предпринять? – склонила я голову набок.
– Естественно, помочь вам.
– В том, чтобы скрыть наши отношения и представить дальше их так, будто бы они завязались уже после окончания Реваном университета?
– Во всем. Поверьте, вам понадобится любая помощь. Если мои сведения верны, то сейчас заговорщики попробуют скомпрометировать сына с помощью вас: это последняя их возможность его подставить. А значит, и вас, и его будут провоцировать.
– Ловушки? – прищурилась я.
– Если бы! Достаточно на первых порах застать вас вместе.
– Но ведь обучение завершено.
– Пока церемония не проведена, все возможно, тем более в такое время. Нужно предотвратить заговор.
Всего ничего!
– И что же делать?
– Призвать весь свой опыт одарённой и избегать опасности, а также оберегать Доната.
Проще сказать, чем сделать.

* * *

После ухода супруги канцлера я еще долго лежала, глядя в потолок, и никак не могла уснуть. Нужно было многое обдумать, придумать и решить, но в голове было пусто. И лишь тишина была вокруг и внутри меня.
Но тут ее разорвал звук скребыхания в окно, затем створка отварилась и на подоконник запрыгнул… Реван.
– Ты что?.. – задохнулась я. – Как смог?..
– Ты думаешь, гоблина может остановить окно? Впрочем, то, что ты не поставила на него защиту, весьма беспечно с твоей стороны, – присел на кровать Реван.
– Ты уже можешь отбросить условности? – пододвинулась я к нему.
Теперь мы сидели нос к носу и жадно рассматривали черты лица друг друга.
– В разговоре уже да, но вот прикоснуться не могу, надо дождаться вручения диплома и назначения на должности.
Заметив сосредоточенный взгляд гоблина, я тихо спросила:
– О чем ты думаешь?
– О том, какое это наслаждение касаться тебя и сколько дней осталось до того, как я смогу тебя обнять.
Посмотрев на запястье гоблина, я все еще видела на нем татуировку. Бледно-серого цвета, но все же она присутствовала.
– А как же заговор? – спросила я, не веря в свою удачу.
– Нужно дождаться моего вступления в должность и избежать за это время ловушек недругов. Затем все изменится: мы начнем охоту на крыс, – довольно усмехнулся Реван.
– Охоту? – не поняла я.
– Сейчас они нас загоняют. Проблемы не только у меня, ребятам остальным тоже достается, хоть и меньше. А как только мы вступим в свои права, то загонять и провоцировать их начнем мы. Будем вынуждать сорваться, пойти на преступление, чтобы взять с поличным. Это самый верный способ, и нельзя упускать этот шанс: другого может и не представиться.
– Значит, все уже решено? – улыбнулась я.
– Для меня еще нет.
Я вопросительно вскинула брови.
– Ты так и не ответила мне: пойдешь ли за меня замуж? – пояснил Донат. – Помни: ответ гоблину дают только один раз, потом дороги обратно не будет.
Привстав и приблизив свое лицо к лицу гоблина, я подняла руку, практически касаясь его щеки.
– Я согласна за тебя пойти. Я знаю, у тебя доброе сердце.
Реван широко улыбнулся:
– Попалась. Теперь никуда не денешься.

* * *

Несмотря на непростое время, несмотря на опасности, я была счастлива как никогда. И значит, за свое счастье и будущее я буду бороться!
В последующие несколько дней после свидания с Реваном ощущалась небывалая напряженность во всем дворце. Прогуливаясь и общаясь со старыми знакомыми, я видела, как многое здесь за год изменилось.
В людях появились тревога, неуверенность и ожидание чего-то плохого. Развязка была неминуема.
Император сильно постарел и осунулся, взгляд стал усталым и обреченным. Его преемник, советник Ират – мужчина в возрасте, хотя еще и не старый, – объявил о своей помолвке с младшей дочерью императора.
Конечно, невеста намного младше его, но злые языки поговаривали, что уже несколько лет у них роман и совсем не платонический. Помня о разговоре, который я подслушала год назад, я в этом усомнилась, но кто их знает.
Разумеется, при первой возможности после приезда я навестила родителей и бабушку. Мы давно не виделись, и я очень соскучилась.
Вечером я выбралась на семейный ужин, где собралась вся семья. Были объятия, разговоры, обмен новостями. Шум, гам большой семьи – как это прекрасно!
А потом, когда родители отвлеклись, сестры обступили меня с вопросами.
– Это правда, что у тебя любовь с сыном канцлера?
– Вы с ним поженитесь?
– Ты будешь женой одного из правителей?
– Правда, что в империи зреет заговор?
– Он уже созрел, я бы сказала, – раздался голос бабушки. – А ну, брысь по своим комнатам, мне с Элой поговорить нужно.
– Но нам тоже хочется, – возмутилась младшая сестренка.
– Вот когда заслужите награду, как она, тогда и будете обсуждать с нами важные дела.
Смотря на разочарованные мордашки сестер, я не смогла сдержать смеха. Родители быстро вытолкали сестер прочь и сели напротив меня.
– Для начала скажи мне, дочь, это правда, что ты помогаешь канцлеру раскрыть заговор? – хмуро спросил отец.
– Помогала и сейчас частично еще могу помочь. Но не думаю, что теперь моя роль будет активной.
– Расскажи нам, – попросил папа. – Может, мы сможем помочь и, если что, выручим…
Но я лишь покачала головой.
– Лучше в это не лезть, да и нельзя вам знать.
– Но мы же беспокоимся о тебе! – воскликнула мама.
– Все хорошо и скоро все завершится, осталось немного.
– А меня вот что интересует, – подала голос бабушка, присевшая рядом со мной на диван. – Что у тебя с этим гоблином? Все еще подозревают, что у тебя с ним отношения?
– Нет, обвинение о неуставных отношениях в университете снято.
– Как они только могли подумать, что с этим жутким гоблином у тебя роман, – вздохнула мама. – Я его видела пару раз: он наводит жуть. Тем более такое высокое положение, ответственность… Она ни к чему, доченька.
– Он сделал мне предложение.
Вот тут родительнице потребовалась нюхательная соль: не ожидала она такого поворота.
– Ты сошла с ума, – с жалостью взирая на меня, заметила мама. – В этом ПТУ тебя подменили.
– В ПТУ я была их куратором и попала вместе с Донатом к драконам, – улыбнулась я и пошутила: – Говорят, я убиваю хищника с одного удара.
Зря сказала: мама совсем разволновалась и даже всплакнула.
– Надо что-то делать, – повернулась родительница к отцу.
Но тот встал на мою сторону:
– Это ее выбор. И мы не сможем настаивать: его общественное положение намного выше нашего. Все зависит от нашей дочери.
– Эла… – повернулась мама.
Я лишь покачала головой, точно зная, чего и кого хочу.
– Любишь его? – спросила прямо бабушка.
– Очень, – улыбнулась я.
– А он?
– Говорит, что да.
– А что делает? – нахмурилась старушка.
– Заботится и замуж зовет.
– Тогда хватай его, пока никто не увел.
– Отравлю! – воскликнула я, тихо посмеиваясь.
– Правильно говоришь, правильно, – одобрила бабушка, а вот папа лишь неодобрительно покачал головой.
Матушка всхлипнула:
– Все, потеряна наша девочка. Что теперь с ней будет? Они же все мужланы.
А я сидела, улыбалась и, посматривая на огонь в камине, скучала по своему мужлану.

* * *

В этот же вечер ко мне пожаловал нежданный гость. Отворив дверь, я поначалу не поверила в то, что я вижу, но факт оставался фактом.
– Пригласишь войти?
Я молча посторонилась, пропуская гостью вперед, и, прикрыв дверь, стала пристально наблюдать за Нарциссой.
Зачем бывшая подруга пришла? Что ей от меня нужно? Просто так она бы никогда не почтила меня своим присутствием.
– Чаю, кофе? – мило улыбнувшись, предложила я, смотря, как гостья располагается в одном из кресел.
Как всегда, бесцеремонная.
– Распивать напитки с алхимиком, который на тебя зол, – это очень неразумно. Я, пожалуй, откажусь.
– Не понимаю, какую обиду ты имеешь в виду, – пожала плечами я. – Но раз ничего не хочешь, то говори, что тебе нужно, у меня сегодня много дел.
– Осторожно, Габриэла, не забывай, с кем говоришь.
– Ну, так накажи меня, – усмехнулась я.
Сейчас Нарцисса в невыгодном положении и скандал ей не нужен. Вряд ли заговор вот-вот разрешится, и мы обе это понимали.
– Габриэла, давай не будем обострять отношения. Зачем нам вспоминать былые обиды? Я много думала о том, что произошло, и поняла, что была неправа…
Я не верила в то, что слышала, не понимала, как можно говорить такое, когда так подло поступаешь с человеком.
– Правильно ли я поняла? – решила уточнить я. – Ты долгое время дружила со мной, пока это было выгодно тебе, не сказала даже, когда знала, что твой любовник сделал мне предложение, и обманывала меня. После этого, когда тебе было нужно, подставила меня, хотя прекрасно знала: если не казнят за подобный проступок, так меня убьет гильдия. И теперь хочешь сделать вид, что ничего не было и все станет, как раньше?
– А ты думаешь, легко бороться за место под солнцем, когда у тебя нет ни дара, ни таланта? Когда можешь лишиться положения в любой момент, когда привыкла к одному образу жизни, но больше так жить не сможешь?
– Не надо преувеличивать, – заметила я. – Ты могла выйти замуж за советника своего отца и быть императрицей.
– Нет, не могла. Советник влюблен в мою младшую сестру и уже очень давно. Он нашел бы причину меня заменить.
Меня посетила догадка настолько простая и гениальная…
– То есть ты решила выйти за Рунеро не потому, что хотела именно его, а потому, что более выгодная партия уплыла от тебя? Ты просто потрясающая актриса.
– Вот это и испортило нашу дружбу! – в сердцах воскликнула принцесса. – Твоя идеальная правильность, ненормальное благородство – это сводит с ума.
– А ты во всем должна была быть лучшей и первой, поэтому и расправилась со мной. Так раз ты такая предприимчивая, отбей жениха у сестры.
– Мы не ладим с советником, – скривилась Нарцисса. – Да и не имеет император реальной власти. Лишь советники правят империей.
– И тебе нужна помощь на пути к власти. Ты что, серьезно думаешь, что сможешь по-настоящему войти в Совет?
– У меня есть такие планы, – хмыкнула «подруга». – Ну, или стать, на худой конец, женой одного из советников. Жаль, из новых свободен лишь твой студент. Я всегда тебя недооценивала, но, видно, зря. Ты очень грамотно и быстро окрутила Ревана. Он уже делал тебе предложение?
– Не понимаю, о чем ты, – пожала плечами. – Я обучала Ревана, как и остальных гоблинов. Мы вместе ходили на дракона. Это очень сближает и способствует появлению дружеской привязанности, но не более. Хотя Реван – хороший мужчина.
– Габриэла, у меня есть неопровержимые доказательства того, что между тобой и твоим студентом существовали и существуют недозволенные отношения. Давай лучше договоримся.
– Нарцисса, скажи мне прямо: зачем ты пришла?
– Хотела загладить вину и помочь тебе.
Я задумчиво взглянула на бывшую подругу. Принцесса явно пыталась спровоцировать меня на эмоции, но если бы у нее были доказательства, она бы здесь не сидела.
Но в эту игру могут играть двое.
– Вот интересно: глупость – это заразно? Может, тебе это передалось от Рунеро. Мы же его поймали, ты ведь знаешь?
Нарцисса поджала губы. Не знала.
– А за что его нужно было ловить?
– Ну, например, за шпионаж и за взлом. Его борьба за место под солнцем, думаю, закончилась неожиданно даже для него. Твоя тоже так закончится, и я не участвую в твоих интригах.
– Что ж… Я давала тебе шанс.
Высоко подняв голову, принцесса вышла прочь, а я без сил повалилась в кресло. Побыстрее бы уже прошло это награждение!

* * *

Встреча с Нарциссой имела для меня неожиданное и неприятное продолжение. Через день в мою комнату постучала стража и попросила прибыть в кабинет канцлера. Я очень удивилась и с тяжелым сердцем проследовала за моими провожатыми.
Напрямую в кабинет меня не проводили, а оставили ждать в смежном помещении, в которое и вошла мать Ревана, едва мои конвоиры вышли.
– Что случилось? – спросила я у нее.
– Все плохо. Заговорщики решились на беспрецедентный поступок. Просто невероятно, но у них может получиться. Пока вы будете разговаривать, я все подготовлю, чтобы вас с Реваном вывезли из города. В противном случае вас ждет наказание.
– Погодите организовывать побег, объясните сначала, что же случилось?
– Сегодня принцесса Нарцисса заявила, что, несмотря на то что ты ее подруга, она не может более скрывать правду и должна рассказать, что у вас с Реваном были любовные отношения. Вроде как ты ей рассказала.
– Я ничего такого ей не говорила.
– Она привела в доказательство вашу переписку. Понимаешь, можно все отрицать, но пока будет длиться расследование, запланированные на завтра награждение и праздничное мероприятие отложат на срок, пока будет расследоваться это дело. И в это время негодяи могут вас убить. Начнется государственный переворот.
– Расследования не будет и с нами все будет хорошо, уверяю вас. И нужды в побеге нет: я смогу доказать, что Нарцисса лжет.
Мать Ревана пару секунд недоверчиво на меня смотрела, а потом ее глаза расширились: она догадалась. Но прежде чем она успела спросить об этом, меня вызвали в кабинет.
В красивой большой комнате в этот раз было тесно как никогда. За столом сидел канцлер, рядом стоял ректор ПТУ. Здесь же присутствовали император и Совет в полном составе, а также начальник стражи, брат одного из советников. Именно эта парочка хочет власти и свергнуть Совет, с ними у Нарциссы сговор. «Милая» девушка сидела около входа, так же как и Реван.
– Добрый день, магистр, – поприветствовал меня канцлер. – Думаю, вы знаете всех в этой комнате, а значит, мы можем перейти к делу.
Я кивнула.
– Мы вызвали вас потому, что принцесса Нарцисса утверждает, что у вас была связь со своим студентом на протяжении всего срока, что вы преподавали в университете. Это очень серьезное обвинение, но она утверждает, что вы сами сообщили о данном факте ей в личной переписке.
Реван-старший, постучав пальцами по столу, поинтересовался у меня:
– Что вы скажете об этом?
– Принцесса лжет. Не знаю, сама ли она сфабриковала эти письма или ей кто-то помог, но она оклеветала и меня, и моего бывшего студента.
– Габриэла, как ты можешь?! – расплакалась лживая гадина.
– Вы понимаете, что нам нужны и доказательства? – усмехнулся глава стражи.
– Конечно, и я могут их предоставить. Я не могла состоять в любовной связи с господином Реваном. – И, вскинув голову, добавила: – Любой лекарь подтвердит вам это: я еще девственница.
Мои щеки пылали, душа металась от стыда: признаваться перед таким количеством народа в таком личном вопросе. Но ничего не поделаешь.
Шум поднялся невообразимый, я перевела взгляд на застывшую Нарциссу, которая забыла, что должна плакать, а потом на Ревана.
У гоблина выражение лица было совершенно невозмутимым, но в глазах я видела потрясение. Еще бы: у одаренных очень свободные нравы, а тут в моем возрасте – невинная дева.
– Господа, давайте подойдем к проблеме по порядку. Обвинение с Ревана снято и завтрашняя церемония состоится?
Двое из трех советников были за этот вариант, оставалось слово за императором.
Руки у мужчины тряслись – едва заметно, но все же, – глаза были полуприкрыты, и, когда он заговорил, голос срывался.
– Обвинения с господина Ревана и магистра Дакар сняты. Но магистр должна пройти обследование немедленно.
Глядя, как мучается император, понимая трудность принятого им решения, я передернула плечами, так мне стало не по себе. Ужасное бремя – дар императора.
– Нарцисса же должна быть заключена под стражу до окончания расследования о ложном обвинении.
Принцесса была потрясена и раздавлена, когда к ней подошли два стражника и взяли под конвой. Заигралась она, нельзя вечно подтасовывать факты, теперь сама же попалась в свою ловушку.
Ко мне тоже подошли два конвоира и повели прочь из комнаты.
И уже в коридоре Нарцисса приблизилась ко мне и прорычала:
– Не думай, что победила.
– Тут и думать не надо. Доигралась, дорогая. Кстати, ты ведь знаешь, что гильдии убийц известна правда об убийстве их предыдущего главы? Они придут за тобой, – порадовала я бывшую подругу.
Но тут стражники взяли меня под руки и повели в лазарет. Необходимо было подтвердить мои слова.

* * *

На аудиенцию к канцлеру я шла в некотором разладе с собой. Буря эмоций бушевала внутри, не давая покоя. И смущение, что теперь он знает – я имею виды на его сына, и неловкость от того, что совсем недавно я объявила всем о своей девственности, и сомнения в своем понимании ситуации с заговором.
Так много произошло за последнее время, столько всего случилось…
– Магистр Дакар, вас готов принять канцлер, прошу, – обратился ко мне довольно молодой измененный, с острыми ушами и вытянутым зрачком.
Очень небольшие изменения во внешности.
До этого кабинет Ревана-старшего я не рассматривала, не до того мне было, зато теперь внимательно оглядела большое светлое помещение, обставленное строго, но в то же время шикарно, в теплых тонах. Ничего броского или необычного. Личность хозяина кабинета здесь была практически не отображена.
– Добрый день, – поприветствовала я, присаживаясь напротив и вцепившись руками в полированные подлокотники кресла.
– Не сказал бы этого, ну да ладно, – пробормотал гоблин и захлопнул папку с бумагами. – Думаю, вы знаете, зачем я вызвал вас.
Душа ушла в пятки от волнения.
– Не-нет…
– Вопросов действительно много, но начнем с главного. Начатое расследование по поводу ваших неуставных с Донатом отношений закрыто, и открыто дело против Нарциссы. Сегодня ее перевели из-под временного заключения в тюрьму, там она будет ожидать результатов расследования и приговора.
– Она не призналась в содеянном? – тихо спросила я.
– Пока с ней ведутся об этом переговоры. Но мне не выгодно, чтобы они быстро завершились: вопрос с заговором еще не закрыт.
– А император?
– Он ничего не может. Он – хранитель равновесия, правит Совет. Сами же советники, кроме одного, просто в бешенстве от поведения принцессы.
Эта тема была неприятна для меня, и я поспешила ее закрыть:
– Я так и не спросила, что стало с де Неро. Было ли ему что-то за попытку вскрытия тайника?
– Нас в тот момент в первую очередь интересовал не тайник, а его участие в заговоре, но он был умнее своей любовницы и не полез в это дело. За предоставленную нам информацию мы не стали судить его, тем более самого факта кражи нет… Но в столице или в крупных городах он более не покажется. Он теперь остаток своей жизни проведет в глуши.
– И он согласился?
– У него был выбор? Везде лучше, чем в тюрьме.
Канцлер просто не понимал, о чем он говорил. Для Рунеро смерти подобно вернуться в провинцию и более не иметь возможности из нее выбраться.
– И теперь изо всех этих тайн ПТУ у меня осталась только одна головная боль: что же мы будем делать с вами?
Чуть прищурившись, я посмотрела на гоблина, вскинув подбородок:
– Что вы имеете в виду? Не нужно со мной ничего делать.
– Гордячка, – хмыкнул он. – Сын еще наплачется с тобой.
Щеки опалило румянцем.
– Если вы считаете, что все хорошо, то давайте анализировать по порядку. Раз уж вы скоро войдете в мою семью, то признаюсь честно: я был невероятно доволен, что вас подставили.
– Что?! Это… Просто… – не находила я слов от возмущения.
– Заговор начал назревать задолго до вашей склоки с Нарциссой, и я искал алхимика, который подходил бы для моих целей. Подлость принцессы вышла для меня большой удачей. Вы были идеальной кандидатурой.
– Рада, что угодила, – саркастически заметила я.
– Однако в университете контролировать ситуацию было непросто. Отсутствовала связь с сыном, а он, как ведущий группы, имел существенное влияние, что поначалу привело к вашему взаимонепониманию.
– Не понимаю, о чем вы… – пробормотала я.
– Все вы понимаете. Катарт внимательно следил за вами. И потом началось то, чего я опасался: покушения на студентов, возникновение опасности эпидемии, не говоря о саботаже испытаний. Я потратил немало усилий, чтобы вставлять врагам палки в колеса.
– Да уж, можно было и побольше помощи обеспечить.
– У меня были связаны руки, и свободу действия я получил лишь после того, как вы пропали.
– Не хочу даже вспоминать об этом, – прикрыла я глаза.
– И не надо. Несмотря на трудности и препятствия, и вы, и группа – большие молодцы и прошли все испытания с честью. Особенно последнее испытание. Я не ожидал, что все так удачно получится.
– На самом деле пройти его было труднее, чем кажется.
– И вот теперь Донат закончил обучение, вступил в должность и несколько лет будет помогать советнику, прежде чем сменит его на посту. Осталось лишь отрубить голову змее, которая все еще шипит и может ужалить.
– Что же теперь предпримут в отношении заговорщиков? – нахмурилась я, не зная, чем это может мне грозить.
– Мы будем их провоцировать, но вас это уже не касается. Разве что вы поучаствуете в одном мероприятии, которое намечено через две недели. Только не говорите Донату, он против того, чтобы я вас вмешивал, и очень разозлится.
– Вы так уверены, что я соглашусь?
– Конечно. Заговорщики сейчас все еще угроза для сына, а вы его любите.
С этим поспорить было сложно.

* * *

На церемонии награждения, в богато украшенном центральном зале дворца, я находилась среди преподавателей, которые стояли сбоку от места награждения. Напротив нас выстроились студенты, и хорошо, хоть не в меховых трусах, а в своей черной военной форме с воротником стоечкой.
Я любовалась Донатом и гнала от себя тревогу. Последние сутки он странно себя вел: не смотрел украдкой, как раньше, не обжигал взглядом или случайными прикосновениями, он словно заледенел и совершено не обращал на меня внимания.
Наверное, так надо, особенно в свете последнего происшествия… Но даже сегодня я словно не существовала для Ревана.
По правую руку от преподавателей находился зал, полный высокопоставленных лиц и родственников. Все пришли посмотреть на пышное мероприятие и назначение новых гоблинов, сменяющих некоторых на командующих должностях.
На постамент награждения вышел император, необычайно бледный, с мрачным взглядом.
– Уважаемые господа, сегодня мы собрались здесь, чтобы вручить награды лучшим из лучших, чтобы вы увидели, как герои начнут свой путь и вступят на свою непростую стезю. – И, взяв в руки пергамент, который императору передал помощник, зачитал: – Дагар Идар.
Вперед вышел гоблин и, получив награду и назначение, вернулся к товарищам. Далее император продолжил зачитывать фамилии, и гоблины выходили, чтобы наконец получить то, к чему они так давно стремились, – признание заслуг и положение.
Вот вызвали Ревана, и я затаила дыхание.
– Поздравляю вас с окончанием университета, – торжественно произнес император. – Вы смените советника… на его должности.
– Служу империи.
И снова называют новое имя.
Наконец-то все закончилось, наконец путь, которым я решилась воспользоваться год назад, пройден и с какими результатами! Но что же делать теперь? Как жить дальше? Кто сможет ответить мне на эти вопросы?
Только один мой очень любимый гоблин, который стоит с непроницаемым лицом и совсем не смотрит в мою сторону.
Спустя час церемония завершилась и я, поболтав с семьей и знакомыми, вышла из зала, направившись к себе. Не было ни сил, ни желания быть на этом приеме. Настроение, несмотря на события, было из рук вон, а тут…
Прервав мои размышления, кто-то втянул меня внутрь неизвестной мне комнаты, и, присмотревшись, я узнала матушку Ревана в тусклом свете свечи.
– Пойдемте, – поманила меня женщина.
– Куда?
– Не задавайте глупых вопросов. Конечно, к Ревану.
– Зачем такая таинственность?
– Первое время за вами будут пристально наблюдать, и нужно, чтобы ваши отношения развивались постепенно.
– Оу…
Меня завели в потайной ход, и мы двинулись вперед по темному и затхлому проходу не шире метра.
– Мой сын уже сделал предложение?
– Да, – покраснела я.
– Прекрасно. И что ему ответили?
– Конечно, да.
– Вот и чудненько. Значит, все решено.
– Могу я спросить, почему вы изменили ко мне отношение?
Остановившись, жена канцлера, склонив голову набок, посмотрела на меня:
– Раньше я думала, что вы решили заполучить моего сына из-за его положения. Мало того что это принесло бы ему несчастье, гоблины трудно переносят брак без любви, но и могло сломать ему карьеру. Думаю, события последних дней – яркое тому подтверждение.
Я хмурилась, но пока молчала.
– Как только я поняла, что вы любите Доната, а он вас, да и печетесь о его благополучии, причин для серьезного недовольства не осталось. Значит, чтобы дети не наломали дров, им нужно помочь.
Ого… Что тут скажешь – неординарная женщина.
Видно, мы пришли, так как жена канцлера нажала на камень в стене и дверь отъехала. Меня вытолкнули в новую и незнакомую комнату.
А там, у окна, меня уже ждал Реван, и вот теперь в его глазах горел огонь – жаркий, страстный и обжигающий.
Медленно подойдя ко мне, он поднял руку и остановил ее в сантиметре от щеки, а потом, схватив в охапку, припал к губам жарким поцелуем.
От водоворота чувств и ощущений можно было бы потерять сознание. Мы целовались как сумасшедшие, сжимая друг друга в объятиях, сминая одежду и лаская, пока хватало воздуха.
– Я чуть с ума не сошел, когда принцесса представила обвинение, – оторвался от моих губ Донат. – Но когда ты сказала, что… Не знаю, как смог справиться с собой и не зацеловать тебя прямо там.
– А я переживала, что ты странно вел себя в последнее время.
– Это чтобы сдержаться.
И меня вновь жарко поцеловали.
Не знаю, сколько времени мы не могли вот так оторваться друг от друга – может, час, а может, весь вечер, – но у Ревана в кармане затрещало зеркальце, и он отступил.
– Пора.
– Что теперь мы будем делать?
– Я начну за тобой ухаживать. Незаметно пока, все более и более проявляя интерес. И примерно через полгода будет у нас свадьба.
– Так скоро? – увиделась я. – А заговорщики?
– Их ловить будем параллельно. Теперь, когда их планы известны и я вступил в должность, они проиграли. Наша очередь охотиться.
А я, лишь улыбнувшись, прижалась к губам своего гоблина.

* * *

Первые несколько дней мы были с Реваном параноиками: мало общались, мало виделись из-за конспирации. Я решила разобраться с ПТУ. Донат непреклонно сообщил, что я там больше работать не буду, и пришлось мне подавать прошение на увольнение и искать новую работу, пока Реван готовит ловушку для заговорщиков.
И в один из вечеров ко мне пришел канцлер, мрачный и раздраженный.
– На Нарциссу было совершено покушение гильдией убийц, и сейчас она в тяжелом положении. Мы должны позволить ей умереть?
– Вы спрашиваете об этом меня?
– Вы пострадали от нее действительно больше всех, и решать, как она умрет, вам, – порадовал меня он.
– Тогда подождите: возьму с собой одно зелье и отправлюсь к ней.
– Вылечите ее? – усмехнулся канцлер.
– Да. Очень хочу, чтобы она взошла на эшафот.

* * *

Мы медленно спускались по сырым грязным ступеням вниз, когда в нос ударил неприятный запах пота и крови.
– Что с ней случилось? – посмотрела я на Ревана-старшего.
– Не переживай, она здесь недавно, до этого ещё была драка заключенных. Нарциссу всего лишь слегка поранили ножом, но она потеряла очень много крови, пока сообщили мне и пришел тюремный врач.
Меня впустили в камеру к бывшей подруге, она лежала на вполне нормальной для тюрьмы и чистой постели. Голова была свешена набок.
– Зачем пришла? – прохрипела она.
Я лишь молча размотала рану и, осмотрев, попросила стражника подержать пленницу. Тот подчинился беспрекословно, и через пару минут я полила зельем рану.
Нарцисса вскрикнула, и ее выгнуло дугой, а я смотрела, как начинают подлечиваться края раны.
– Через пару дней она будет в порядке, – сообщила я канцлеру. – Ее бы почаще кормить.
Тот лишь кивнул, и мы двинулись в обратный путь. Около моей комнаты он передал мне ключ.
– Что это? – нахмурилась я.
– Ключ. От комнаты. Он будет ждать в восемь вечера.
Я покраснела, но ключ взяла, и канцлер невозмутимо направился прочь.
Комната Доната оказалась очень аскетичной. Шкаф, идеально заправленная постель, но широкая и добротная. Стол и стул, никаких дополнительных полок или предметов мебели. Тем не менее то тут, то там виделся отпечаток личности Доната. Его вещи, книги.
Пробежав название на корешке «Как быстро уничтожить противника», я лишь покачала головой. Ну конечно, настоящая развлекательная литература.
Знакомые руки легли на плечи, и я откинулась на широкую крепкую грудь.
– Я узнал, что ты ходила сегодня к Нарциссе, истратила на нее редкое зелье. Зачем? – еле слышно спросил Донат.
– Хочу, чтобы она по закону понесла наказание.
– А алхимики злопамятные, – хмыкнул жених.
– А я предупреждала.
Повернувшись, я взглянула в глаза, полные теплоты и нежности.
– Я скучал.
– Когда же успел? Разве ты весь день тратишь не на то, чтобы выловить всех заговорщиков?
– Да, но часто думаю о тебе. Чаще, чем надо.
– Это прекрасно, – не согласилась я, не удержавшись от улыбки.
Рассмеявшись в ответ, Реван схватил меня в охапку и поцеловал крепко-крепко.
Слова застряли у меня в горле, я пришла в смятение, не зная, как дальше себя вести, что делать. Для меня все эмоции были внове и вызывали острый отклик во всем теле. Реван, прикусив мочку уха, пробежался пальцами по талии наверх к холмикам груди – меня охватила сладостная дрожь и я выгнулась навстречу нежным мужским рукам.
Застонав, прижалась к склоненной колючей щеке, словно прося о помощи от новых неведомых ощущений. Однако Донат с изумительной точностью определял каждую чувствительную точку на моем теле и ласкал, сохраняя при этом поразительное спокойствие и неумолимость.
А я прижалась к нему и сама не заметила, как оказалась уложена на постель, а сверху склонился такой родной и любимый мужчина, до которого я, наконец-то, могла дотронуться.
Растянувшись рядом, Реван притиснул меня к себе, уткнувшись носом в шею, и я ахнула, пораженная твердостью его намерений, которые не вызывали никаких сомнений. Гоблину явно было мало поверхностных ласк, ему хотелось пойти дальше, овладеть мною с небывалой страстью, пробудить дремлющие желания моего неопытного тела, освободить от оков предрассудков и смущения.
Донат провел указательным пальцем по животу, ложбинке между грудей и взялся за шнуровку лифа. Распустив ее, начал стягивать мое платье вниз, касаясь каждого оголенного участка кожи поцелуями и вырывая у меня стоны наслаждения и предвкушения.
Когда руки коснулись белья, стаскивая его с разгоряченного тела, до меня сквозь дурман страсти донеслись странные звуки, громкий разговор и восклицания. Я узнала голоса матушки Ревана, канцлера и начальника стражи.
– Что это? – оторвался от меня Донат и посмотрел в сторону двери.
– Они идут к нам, – догадалась я. – Как-то поняли, что я у тебя, и идут к нам. Что же делать?
Прикрывшись покрывалом, я поняла, что на мне из одежды остались лишь трусики, а на Реване нет ничего, кроме брюк.
– Я уже вступил в должность. Ну застанут тебя здесь, будет скандал, но доказать они ничего не смогут.
– Нет, так нельзя, – вскочила я и начала собирать одежду с пола.
Донат неожиданно улыбнулся и вошел в боковую дверь, и по шуму воды я догадалась, что там ванная.
– Куда же мне бежать? – воскликнула я, едва жених появился в комнате.
– В шкаф!
– Что?
Но вместо ответа гоблин отворил створки монументальной добротной мебели и посадил меня внутрь. А я, с одеждой в руках и практически раздетая, смотрела на него круглыми глазами.
– Не шуми, – подмигнули мне, и створки закрылись.
Не веря, что оказалась в такой ситуации, я притихла и стала сидеть как мышка, вздрагивая буквально от каждого шороха в комнате.
В дверь постучали, Реван впустил незваных гостей.
– Добрый вечер, второй советник, – послышался голос начальника стражи. – Спешил к вам по важному делу и вот встретил ваших родителей. Хотя это странно: их покои совершенно в другом крыле и на другом этаже.
– Ничего странного, они были у меня, – послышался голос Доната.
Сидеть в одной позе было очень неудобно, и я решила поменять положение, но, лишь чуть-чуть развернувшись, наткнулась взглядом на огромный ритуальный топор – тагар, или как его там.
Он держит это в шкафу?!
Посмотрев чуть вбок, обнаружила там кинжалы, еще левее пару арбалетов для охоты на дракона. Да и сидела я на мешке с чем-то железным, наощупь, кажется, пульсары.
– Что за важное дело привело вас в мои покои?
– Мне сообщили, что у вас здесь находится Габриэла Дакар.
Последовала звенящая тишина. От страха я немного дернулась, и тагар начал падать. В ужасе вцепившись в огромный топор, я упиралась, стараясь не шуметь и не дать упасть этой громадине.
– Ну, как видите, ее здесь нет. Да и что ей тут делать?
– Ну-у… Совсем недавно было разбирательство по поводу ваших отношений.
Противный топор никак не желал вставать на место и постоянно кренился в сторону!
– И было доказано, что пока я был студентом, то между нами не было никаких отношений. А сейчас любые отношения – это, простите, наше лично дело, на которое мы имеем полное право. Вы хотели что-то еще?
Снова тишина.
– Нет, – проскрежетал начальник стражи.
Даже мне, которой тагар отдавил коленки и оттягивал руку, показалось, что мужчина вне себя.
Готова поспорить, ни тон, ни ответ Ревана брату одного из советников не понравился, и спустя минуту и родители Доната, и незваный поборник нравственности покинули комнату. Повернулся ключ в замке…
И распахнулись двери шкафа. Реван узрел полуголую меня, пытающуюся удержать топор.
– Не знал, что тебе так нравится холодное оружие, но не могу не отметить: с ним ты ослепительна.
– Забери его, – пропыхтела я и, едва мои руки освободились, подхватив свои вещи, начала одеваться.
– Папа отвлечет начальника стражи, а мама тебя проведет, хотя я многое отдал бы, чтобы ты осталась.
Оправив перед зеркалом одежду, я подбежала к Донату и, крепко поцеловав его, вышла прочь. На губах играла улыбка.

* * *

Как и договаривались мы с канцлером, я пообещала принять участие в провоцировании заговорщиков на совершение фатальной для них ошибки. Я прекрасно сознавала, что Донат будет не в восторге, но и бросить его одного не могла.
А значит, по специальному приглашению я отправилась на прием, который утраивался каждый год в честь выпускников высших учебных заведений империи. Здесь были и лучшие студенты, и преподаватели университетов, и куча гостей.
Лавируя среди гостей, я искала глазами Доната и нашла его чуть в стороне от общей толпы, разговаривающим с какой-то женщиной. А если точнее, с одаренной, которой он когда-то делал предложение.
Зная дворцовый флирт и угадав его в жестах и мимике визави гоблина, – Реван стоял с непроницаемым лицом и слушал, – я направилась прервать столь занимательное общение. Тем более и повод у меня имелся веский.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась я, подходя. – Надеюсь, я не сильно помешала вашей беседе?
Донат не успел ничего ответить, его перебила собеседница.
– Вы Габриэла Дакар? – с милой улыбкой спросила она. – Та, с которой Донату приписывают роман?
Вот это фамильярность. Она называет его по имени?!
– Магистр, позвольте представить вам Хелу Брони, моего бывшего преподавателя. Видимо, привычка называть меня по имени все никак не исчезнет, несмотря на то что от посторонних слышать такое неприлично. – Госпожа Брони, это магистр Дакар, она курировала нашу группу при обучении.
Женщина покраснела от слов Ревана, было видно: ей неприятно, что ее осадили. Но всегда надо понимать, что такой риск есть, когда пытаешься для других выдать желаемое за действительное.
– Очень приятно познакомиться, – слукавила я. – Что касается ответа на второй ваш вопрос, то слухов много и не всему надо верить. Все легковерные на данный момент плохо кончили. Но я вам отвечу: Реван – прекрасный мужчина, будь он моим, я бы устранила любых соперниц.
– Вы так в себе уверены, – с трудом растянула губы в улыбке женщина.
– Конечно. Я алхимик и легко это устрою, – подмигнула я Хеле. – Прошу нас извинить, я как раз подошла, чтобы украсть вашего собеседника. Нас ждет награждение и вручение дипломов.
И, не дожидаясь ответа, поманила Доната за собой.
Немного отойдя от Брони, он, поравнявшись со мной, шепотом сказал:
– Эла, между мной и ней ничего нет.
– Приятно это слышать, вкус на женщин у тебя раньше был топорный. Но не переживай, теперь все наладится, – в тон ему отозвалась я.
Реван рассмеялся от моего ответа, и глаза блеснули любовью.
Взойдя на помост, заранее сооруженный для вручения дипломов, я встала отдельно от студентов, рядом с преподавателями. Прибыли император, советники, ряд других вельмож. Перед началом бала состоялась торжественная церемония, где говорили красивые речи, поздравляли, вручали «корочки» и награждали.
Я испытала гордость за Ревана, когда перечисляли его заслуги и официально обнародовали вступление в должность. Я немного поболтала со знакомыми преподавателями, встретила тех, кто совсем недавно обучал меня. А уже ближе к концу вызвали меня, вручили награды за драконов и поздравили с удачной преподавательской деятельностью.
Когда мне предложили сказать несколько слов, канцлер вставил интересную фразу:
– Хочу, забегая вперед, порадовать вас новостью, что на первое время я заберу магистра к себе в ведомство, она поможет с неопровержимыми уликами, которые мы обнаружили совсем недавно. – И, перекрывая шум, который поднялся от его сообщения, гоблин добавил: – Осталось совсем немного, и мы сможем порадовать вас именами людей, которые устраивали диверсии на испытаниях в ПТУ.
– Я благодарю канцлера за оказанную честь. Для меня радость трудиться на благо империи, – выдавила я улыбку, чувствуя спиной тяжелый взгляд Ревана.
Встав обратно на свое место, я слушала завершение церемонии и смотрела куда угодно, только не на Доната. Чувствую, слова будущего свекра мне еще аукнутся.
Конечно, я угадала. Едва все разошлись и влились в толпу гостей, как меня отловил Реван и, склонившись, тихо спросил:
– Что это было?
– Ты о чем? – сделала я честные глаза.
– Поговорим у тебя через час.
И ушел, не дождавшись ответа. Вот что за невоспитанный гоблин! Однако пропускать встречу я была не намерена – соскучилась.
Комната встретила меня тишиной, теплотой и объятиями любимого мужчины.
– Ну и что скажешь в свое оправдание?
– Тебя надо защищать, вот я и стараюсь.
– Ну конечно, без твоей помощи я не обойдусь. Непременно завтра поговорю с отцом. Я хорошо знаю, чья это инициатива.
Я лишь пожала плечами.
– Ты скучал? – обхватила я могучую шею руками, и меня в ответ схватили в охапку и подняли.
– Очень, – пробормотал гоблин, уткнувшись мне в волосы.
– И любишь меня?
– Очень, – поцеловали меня в шею.
– Тогда ответь мне честно на один вопрос.
Отстранившись, жених на меня удивленно взглянул:
– Тебя что-то беспокоит?
– Скорее интересует…
Пройдясь по комнате, Донат уселся в кресло и усадил меня себе на колени.
– Спрашивай.
– Как ты решился в нашу первую встречу в моем кабинете раздеться передо мной?
– А что не так?
– Твоя татуировка засветилась бы красным.
– Ах вот оно что! Тут есть несколько тонкостей. Ты только вступила в должность, и запрет мог не сработать, потом у меня имелось запрещенное зелье, которое скрывает ауру и может заглушить магию татуировки, но, правда, один раз и при условии, что носитель татуировки не испытывает сильных чувств к преподавателю. Любых… Поэтому принудить выпить это зелье и толкнуть на интимные отношения не получится, как и в случае влюбленных или желающих друг друга людей. Ведь чем сильнее чувства, тем меньше должен быть контакт.
– Поэтому вначале ты мог без риска обойти систему, а потом я даже прикоснуться к тебе не смогла бы?
– Да. Но риск оставался при любом раскладе. Зелье может и не скрыть отношений… Однако мы боялись за свою жизнь и надо было подобраться к тебе…
За такие слова Донат получил кулаком в плечо и притворно ойкнул.
– А теперь ты ответишь на мой вопрос?
Я удивленно посмотрела на гоблина:
– Конечно.
– Почему ты скрывала дар?
Некоторое время мне потребовалось, чтобы собраться с мыслями.
– Мой дар родители обнаружили в раннем детстве и сразу стали скрывать. На тот момент я уже могла делать маленькое количество золота. Сначала он был слабый и меня учили друзья отца как огненного мага, которых тоже очень мало. Но однажды…
Я сглотнула, мне тяжело было вспоминать об этом.
– Однажды я поругалась с сестрой и едва не сожгла ее со злости. Тогда мое тело запылало, я едва-едва удержала огонь от атаки. С тех пор я поклялась не использовать его.
– До недавнего времени, – проронил Донат, сочувственно сжав мою руку.
– Да… Я очень боялась применять вновь то, что не контролирую… Не в той мере, в которой это требуется. Однако из-за обстоятельств…
– И что же теперь?
– А теперь, после того как я побывала в манне и могла лишиться дара, огонь стал спокойнее, не таким обжигающим и злым, как раньше, и мои эмоции больше не влияют на дар.
– А золото?
– Пока не пробовала, но, думаю, способность такая со мной осталась.
– И чем ты планируешь заняться?
– Есть у меня одна мысль, но пока я тебе ее не скажу.
– Что угодно, лишь бы подальше от заговора.
– Я знаю только одно, – задорно усмехнулась я, – мой доход будет явно больше дохода мужа.
Реван, рыкнув, подхватил меня на руки, страстно целуя, и понес к кровати. Нужно как следует отпраздновать торжественное событие.

* * *

После моего последнего заявления по поводу помощи в расследовании Донат запретил мне хоть как-то касаться даже темы заговора. Я слабая женщина и не должна подвергать себя опасности ради него.
Я не была против, так как успела понять, что у канцлера и Ревана все под контролем. Да и что может случиться перед самой развязкой?
Медленно прогуливаясь по парку, я впервые за долгое время предавалась безделью. Как мне показал опыт – такое времяпрепровождение выдается нечасто. Я шла по тенистой аллее, мимо красиво рассаженных цветов, составляющих композицию…
– А я вам прямо говорю: нужно их отравить и марь нам поможет. Это единственный шанс. Сейчас уже не до захвата власти, свои бы шкуры спасти, – раздался голос советника, представителя одаренных.
Я замерла на месте, удивленно смотря на зеленую стену кустарника, разделяющего меня и говоривших.
– И что, все напрасно? Столько усилий, столько планов и шагов… Теперь просто сбегаем?
А это его брат, начальник стражи.
– Что ты предлагаешь? Не понимать, что шансов у нас крайне мало, – это быть дураком, а дураки за свою глупость жестоко платят.
– У меня руки чешутся прикончить младшего Ревана, заносчивую сволочь!
– Вот когда мы соберем их вместе, появится прекрасный шанс устранить разом всю верхушку. Совещание, ничего подозрительного. Только и близко не подпускайте девку Ревана, она и так испортила нам все, что можно.
– Думаешь, их все-таки что-то связывает, – засомневался начальник стражи.
– Тут и думать нечего: он с таким голодом смотрит на нее и трясется при каждой мнимой опасности.
Холодная тревога свернулась на сердце. Нужно предупредить канцлера и Доната, спасти!
Собеседники разошлись прочь, а я поспешила во дворец: мне требовалось найти хоть кого-нибудь. Надо же что-то делать?
Однако в этот день не везло катастрофически: Доната не было в его комнатах, как и его матери с отцом. Около кабинета канцлера меня встретил секретарь.
– Мне срочно нужно видеть господина Ревана-старшего.
– Простите, но он с супругой и сыном отбыл в город Кирут, там открывается памятник гоблинской доблести.
– А потом? Когда он вернется?
– К вечеру. Сегодня созван Совет, очень важное совещание, и Реваны сразу должны прибыть туда.
На меня накатила паника. Что же делать? Отправиться к советнику? А вдруг и ему нельзя доверять. Хотя он помог мне с испытанием для Доната. Нужно срочно что-то решать!
Медленно бредя прочь, я старалась собрать свои мысли и придумать выход. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Неужели все снова как раньше…
Я замерла.
Как раньше… Как раньше… А что если обратиться к проверенным друзьям?
Сорвавшись с места, я кинулась искать свою бывшую группу, чтобы втянуть в грандиозную авантюру.

* * *

«На закрытое заседание Совета вход посторонним запрещен!» – сразу мне объяснили бывшие одногруппники Ревана, едва я собрала их вместе. К тому же, даже если нам и удастся пробраться, голословным обвинениям вряд ли поверят. Это будет мое слово против слова одного из советников. И не то чтобы они в меня не верили…
Все с этими бюрократами в правительстве стало ясно. Сегодня им подольют безобидное зелье высокой концентрации. Нет, не яд – на него еду и пищу проверяют, – а обездвиживающее зелье. А после ничто не помешает людям начальника стражи войти и вырезать всех, кто будет присутствовать в комнате.
Значит, нужно как-то помешать. Нейтрализовать зелье не проблема, тут я знаю, кто мне поможет, а вот проникнуть на совещание и подлить антидот… это дорогого стоит.
Впрочем, есть у меня одна идея, но если Донат узнает, ох и худо мне будет. Вот только выбора нет.
Обсудив план с ребятами, я направилась к Белле – без нее мне в этой истории не обойтись. Бывшая одногруппница открыла дверь и, мрачно на меня посмотрев, собралась ее захлопнуть, но я подставила ногу в проем, не дав это сделать.
– Нам нужно поговорить.
Дверь снова отворилась, а Белла уперла руки в бока.
– И не стыдно тебе здесь появляться после того, как ты поставила подпись на том разрешении и ничего мне не сказала?
– Я же переживала за тебя, – сделала я большие глаза. – Не могла я допустить, чтобы такой генофонд достался какой-то гоблинихе. Надо было как-то спасать бедного мужчину.
Подруга в задумчивости посмотрела на меня.
– Я еще не решила, простить тебя или нет. Говори, зачем пришла?
– Нужно спасти моего любимого: без твоей помощи его зарежут сегодня.
Белла нахмурилась и, кивнув головой, сказала:
– Заходи. Теперь моя очередь спасать твой генофонд.

* * *

Донат Реван 
Совещание началось ровно в назначенное время, за что я возблагодарил небеса. Устал я, сил нет. Неожиданно перенесли открытие памятника, и в такой напряженный период пришлось лететь в такую даль. Потом часы изматывающей вежливости и улыбок. Лучше бы я это время провел с Элой.
Вздохнув, я понял, что соскучился. В такое непростое и опасное время я часто думал не о деле, а о любимой женщине. Это может быть чревато негативными последствиями.
Мы собрались в большом каменном зале, посередине которого стоял длинный стол с удобными шикарными креслами. Здесь присутствовали и слуги, готовые помочь и принести все, что нашей душе будет угодно.
Сейчас они неслышно ходили вдоль стола, расставляя напитки и поправляя покрывала на сиденьях, подушки, а сильные мира сего, не обращая ни на что внимания, беседовали около витражных окон.
– Добрый день, господа, – поздоровался император, входя в зал. – Прошу садиться.
Мы начали занимать свои места, строго отведенные для каждого в зависимости от занимаемой должности. Буквально через минуту раздался звон, возвещающий о том, что совещание началось, и двери закрылись до его окончания.
– По традиции выпьем воды с горы Нарадар, для чистых мыслей и светлых помыслов, – предложил император.
Поднеся кубок к губам, я осушил его залпом – давняя традиция, соблюдаемая испокон веков. Хорошо бы, она действительно вернула кое-кому чистые помыслы.
Как же невыносимо сидеть, смотреть на предателей и все знать про заговор, но не в состоянии ничего сделать. Отец прав: нужно ждать, иначе наломаем дров…
Поставив кубки, мы принялись за обсуждение вопросов на повестке дня. Время текло, некоторые пункты вызвали жаркие споры. Слуги разносили нам напитки смочить горло, кто-то отстранился от дебатов и решил перекусить…
Звон и грохот мы услышали не сразу, а лишь когда распахнулись двери, которые должны были быть закрытыми до окончания заседания, и появились вооруженные люди. Все повскакивали со своих мест.
Что и сказать, пантомима получилась невероятная: все участники смотрели друг на друга удивленно, пока главарь отряда самоубийц не воскликнул, обращаясь к советнику от одаренных:
– Вы же обещали, что они будут парализованы!
Мы все перевели взор на виновника, а начальник стражи крикнул:
– Слуги!
Все посмотрели на прислугу, что жалась к стенам, а потом гоблины, присутствующие в комнате, рыкнули и начали трансформироваться.
Двери снова открылись, и с криком: «Мы всех спасать!» ворвались мои бывшие одногруппники.
Ситуация начала походить на сюр, когда первым сориентировался император.
– Схватить предателей. Советника от одаренных и начальника стражи взять под арест до выяснения обстоятельств.
И гоблины начали действовать.
Нельзя сказать, что это была битва: никто особо не сопротивлялся, не та подготовка и вооружение, чтобы пойти против гоблина. И я пока не понимал, на что рассчитывали нападавшие.
Итогом пока стало сорванное совещание и куча людей под стражей, среди которых были даже слуги, а меня ждала ночь расследований и дознаний.
К своей Эле я снова не попаду. Как же все не вовремя!

* * *

Габриэла Дакар 
Сижу за решеткой в темнице сырой… Но вокруг не только сыро, но еще и темно. Где-то я все-таки просчиталась, иначе как могло получиться, что нас с Беллой бросили в тюрьму вместе с заговорщиками и даже слушать не хотели, что мы ни при чем. Практически ни при чем…
– Знаешь, Эла, раньше я думала, что ты тихоня и немного зануда. Кто бы мог подумать, что ты втравишь меня в такую историю?! А если нас повесят или отрубят голову.
– Ну, я не предполагала, что с обычными слугами так поступят. Все будет хорошо, не переживай.
– Угу. Ты мне то же самое говорила, пока мы шли на задание.
– И ничего же пока…
Мои слова прервал звук открывающегося замка, и в камеру вошел Донат. Сложив руки на груди, он укоризненно посмотрел на меня:
– Ну и что мы можем сказать в свое оправдание?
– Я должна была тебя спасти!
Вздохнув, гоблин пересадил меня на колени и уткнулся в шею.
– От тебя пованивает, – приглушенно хмыкнул он.
– Посидел бы здесь с мое, – проворчала я в ответ.
– Рассказывай, как попала в эту историю.
Я поняла, что отпираться бессмысленно, и, помявшись, начала рассказ:
– Понимаешь, я пошла гулять…
– Пока не вижу логической связи.
– Не перебивай, – хлопнула я его по плечу. – Так вот, в парке совершенно случайно я услышала разговор советника с братом.
– Совершенно случайно? – с сомнением переспросил Реван.
– Абсолютно!
– Уговорила.
– Из их разговора я поняла, что они собирались опоить тебя и всех остальных марью и, как только вы «одеревенеете» и не сможете двигаться, их люди вырежут вас всех.
Теперь Реван не вредничал и не иронизировал, он был серьезен и хмурился.
– Зачем такие кардинальные меры. Власть не захватить таким образом, на них пало бы подозрение.
– Пока аппарат управления империей восстановился бы, они смогли бы скрыться. Это то, что я знаю, но, может, они подробнее расскажут о своих планах.
– И что же ты решила?
– Я честно хотела вам рассказать и даже пыталась найти хоть кого-нибудь, кто заслуживал доверия, но вы все разъехались. Пришлось брать дело в свои руки.
– И опасность тебя не смущала?
– Ее не было!
– Ну конечно…
– Я подошла к твоим одногруппникам, и они мне все разъяснили про порядки этого совещания. Договорившись с ними о том, что они придут вам на подмогу и устроят кое-что для меня, я отправилась к Белле.
– Сообщница…
– И вовсе нет. Я попросила ее сварить оборотное зелье и чтобы она помогла мне осуществить задуманное. Проникнуть на совещание и подлить вам в кубки антидот было единственным решением.
– А зачем оборотное зелье?
– К сожалению, всех слуг, что допущены в эту комнату, стражи знают в лицо.
– Значит, вот что бывшие одногруппники для тебя устроили…
– Ну, они оглушили слуг, и мы в их одежде отправились на совет.
– Эла, ты авантюристка! Между прочим, то, что ты провернула, это подсудное дело, – укоризненно на меня взирал гоблин.
– Но все было ради твоего спасения, – надулась я. – Что теперь со мной будет?
– Я бы тебя выпорол, – начал жених, чмокнув в нос. – Но решение о вашей судьбе принималось без меня, поэтому ты получишь еще одну награду.
– Ого! – осмыслила я новость. – А сколько наград у тебя? Вдруг я смогу обогнать?
– Не надейся, – рассмеялся мой гоблин и полез целоваться.
– Погоди, а где Белла? – обратила я внимание на отсутствие подруги.
– Она сбежала, еще когда мы начали говорить, – просветил меня Донат.
– И что теперь ей будет? – напряглась я.
– Ничего, вас отпустили.
– И мы сидим здесь?! – возмутилась я.
– А ты предлагаешь постоять? – вскинул брови Реван и, получив тычок в бок, встал и отправился вслед за мной.
А я на всех парах устремилась к свободе. Быстрее из камеры и этого подвала, чтобы смыть всю мерзость этого места.
У моей комнаты Донат остановил меня и крепко поцеловал.
– Чтобы больше не заставляла меня так волноваться.
На это я, хитро улыбнувшись, спросила:
– Ты сегодня придешь?
– Да, но не знаю во сколько. Дождешься? – склонился ко мне Реван.
Я протянула ему ключ от комнаты:
– Я всегда тебя жду.

* * *

Донат действительно вернулся очень поздно, и, проснувшись утром, я увидела рядом сладко сопящего гоблина. Едва касаясь пальцами, я провела по щеке мужчины, подушечки слегка колола щетина.
Оставив гоблина отдыхать, я весь день бегала по поводу работы, отыскивая варианты и предложения. Еще год назад прекрасно видела свое будущее, сейчас я не знала, чего хочу.
Вернувшись вечером к себе, была вымотана метаниями и морально, и физически.
– О чем грустишь? – Сильные руки обхватили меня сзади.
– О глупостях, – прижалась я к жениху.
По руке провели пальцами, едва касаясь, словно спрашивая, и я, развернувшись, прикоснулась губами к губам Ревана. Тот, схватив в охапку, крепко поцеловал.
А я прижалась к нему, позволяя подхватить себя на руки. Гоблин шагнул к постели, я обняла его за сильную шею, с предвкушающим интересом зарываясь пальцами в жесткие пряди на затылке моего мужчины.
– Ты потрясающе пахнешь! – Перемещая меня на широкий матрас, Донат коснулся носом моей шеи.
Его глаза странно блестели, выдавая бешеный напор эмоций.
– Забавно, – против воли улыбнулась я, не отводя от своего гоблина пристального взгляда и боясь упустить малейший оттенок его настроения. – Я сегодня случайно капнула на лацкан настойку желтой гнили.
Жених выглядел… голодным.
– Чушь. – Мужчина мотнул головой, отступив на пару шагов, и одним стремительным движением скинул рубашку. – Для меня твой аромат самый сильный, он затмевает все прочие.
Моргнув, зачарованная зрелищем его мускулистого торса, я медленно выдохнула, ощущая нестерпимое желание коснуться Ревана. Решив не отставать, я вскинула руки, намереваясь снять свою рубашку тоже. Но успела лишь расстегнуть верхнюю пуговицу.
– Погоди.
Большие ладони, на миг сжав, обхватили ладошки. Нежно погладив их большими пальцами, гоблин отвел мои руки.
– Ты… сам? – догадалась я.
Голос дрогнул – таким вожделением светился его взгляд.
– Именно. – Ответ он шепнул, склонившись вплотную к моему уху. – Я давно ждал… представлял себе этот момент.
Губы Доната, согревая теплом дыхания, касались мочки моего уха. Он целовал ее, нежно и умопомрачительно медленно сдвигаясь выше по кромке ушной раковины. Это на удивление незамысловатое прикосновение возымело неожиданно сильный эффект. Меня мгновенно проняло сладостной дрожью, а тело напряглось в ожидании большего.
– Представлял меня?
Мысли путались, поэтому я задавала нелепые вопросы. Но они помогали сдерживать себя.
– Именно тебя. – Долгий поцелуй в шею. – Только тебя!
Сердце дрогнуло от восторга: какая женщина не мечтает услышать подобное признание? В ответ мои ладони, осмелев от нетерпения, легли на грудь гоблина.
Реван шумно выдохнул и отстранился. Его руки скользнули к вороту моей рубашки. Стоило последней невесомым облаком слететь с плеч, как пальцы мужчины заскользили по моим ключицам.
Не сдержав стона, изумленная его нежностью, покоренная обещанием в его взгляде, я прикрыла глаза. Побоялась испугать гоблина силой собственных чувств, что наверняка отражались во взгляде.
– Эла… – Тихий шепот и легкий поцелуй в самый уголок губ. – Не прячься… Я хочу видеть, запомнить каждый миг. И хочу, чтобы видела и ты!
А посмотреть есть на что. Во взгляде Ревана бушует ошеломительная страсть. Его ладони, сместившись ниже, уже изучающе ласкают мою грудь. Вопреки предположениям, мне не страшно.
Огонь собственного желания, что уже пожирает меня изнутри, так силен, что не оставляет места робости, стыду или сомнениям. Я уверена в своем гоблине. Уверена в себе!
– И я хочу…
Хочу открыть секрет этой алхимии чувств. Испытать магию единения тел. И запомнить…
– Если бы я знал, что меня ждет сегодня, – жарко шептал Реван, избавляя меня от остатков одежды и плавно опуская на подушку, – заговорщики давно томились бы в плену.
– Мотивация – это всегда хорошо, – шепнула в ответ, встречая его губы.
Руки сами взлетели вверх, обхватывая необъятные плечи склонившегося надо мной мужчины. Я успела заметить, как начала зеленеть его кожа, подтверждая сильнейшие чувства, которые обуревали гоблина. Страха не было и в помине.
Я чувствовала, что Донат все понимает, осознает мою неопытность, что он преисполнен намерения свести меня с ума своей нежностью и лаской, сделав сегодняшнюю ночь незабываемой для нас двоих.
– Ты для меня самый сильный стимул, – между поцелуями вырвался его смешок. – Ради тебя я готов на все что угодно.
Пальцы гоблина неспешно путешествовали по моему телу, распаляя нестерпимую жажду прикосновениями, заставляя меня стонать и вздрагивать от круговых массирующих касаний.
– Не вынуждай меня ждать… – Чувствуя накрывающее с головой нетерпение, я шутливо прикусила кожу на его плече.
И невольно ответила волной страстного жара на восторженную дрожь, что прокатилась по напряженному телу мужчины.
Кажется, Реван рычал… Я отчетливо слышала утробный рокот из его уже оскаленного клыками рта. Глаза моего гоблина блестели лихорадочным нетерпением – он сдерживался из последних сил.
Обхватив его ногами, я выгнулась навстречу удовольствию и услышала ответный рык.
… В тусклом свете магического огонька я лежала прижавшись к крепкому телу, дыхание Доната шевелило мне волосы и было так хорошо-хорошо…
– С завтрашнего дня я начинаю активные ухаживания, и мне все равно, кто что подумает.
– Э-э-э… В связи с чем так быстро? – смутилась я.
– Неправильно, чтобы дети рождались вне брака.
Я в шоке повернулась к Ревану, не зная что сказать.
– Вот и решено, – подвел итог гоблин, чмокнув в нос.

* * *

– Сегодня, двадцать пятого числа месяца луны, будет приведен в исполнение приговор за государственную измену, – начал зачитывать глашатай.
Солнце садилось, окрашивая небосклон в ярко-алые и оранжевые оттенки, и неудивительно: много крови пролилось сегодня.
Казнь – вещь довольно неприятная, и члены Совета, обязанные присутствовать на подобных мероприятиях, особенно если дело касается государственной измены, поделили свое бремя поровну. Словно рабочие, они несли свою вахту по часам, и Ревану, как особо пострадавшему, выпала честь наблюдать последний час казни, когда на эшафот взошли самые высокопоставленные заговорщики.
Я была при женихе, которому не требовалась моральная поддержка, – она требовалась мне.
Еще сразу после приема канцлер решил, что для главных чинителей беспорядка приговор будет приводиться в исполнение в самую последнюю очередь. Пусть помучаются… По мне так очень жестоко.
Как только главных заговорщиков арестовали, найти и схватить остальных не составило никакого труда, тайная служба канцлера давно знала все имена. После, конечно, был суд, всестороннее рассмотрение дела… В это же время император отрекся от правления и его сменил наместник, взойдя на трон со своей невестой.
Уж не знаю какие отношения связывали Нарциссу с сестрой, принцесса никогда не говорила на эту тему, но будущая императрица не пыталась просить за Нарциссу.
Весь день пока проходили казни я ходила словно на иголках и теперь сидела практически уткнувшись в бок Ревана, в волнении сжимая руки. Несмотря на то сколько неприятного сделала бывшая подруга, видя как ее возводят по ступеням на эшафот, высоко поднявшую голову и очень бледную…
– Эла, тебе нужно перестать беспокоиться, иначе я уведу тебя с казни. Она того не стоит, – сказал Донат нахмурившись.
– Знаю, – шепнула я, посмотрев на жениха. – Но мне ее все равно жаль.
– За все нужно платить.
И с этими словами я не могла не согласиться и, когда солнце окончательно зашло, заговор был окончательно и жестко подавлен, все кто желал власти и жил только расчетом, получили по заслугам.
А я этим вечером перебирала подарки, которые в детстве подарила мне подруга, когда у нее еще была солнечная улыбка.

* * *

Первые несколько дней после кровавого события были напряженными. Я собиралась реализовать свою задумку с работой, а Реван вступал в должность. Это процесс затормозился из-за заговора и теперь шел полным ходом.
Милый перестал скрывать наши отношения и открыто приходил ко мне полуубитый – так его выматывал советник, которого ему предстояло сменить. Все ждали Большого Совета, где должны были быть приняты важные решения о том, как быть с империей дальше, кого поставить на места заговорщиков, и о политике и экономике государства в целом.
Вернувшись уже глубокой ночью и забравшись на кровать, Донат невольно разбудил меня.
– Что нового? – сонно спросила я.
– Император отрекся от престола.
Когда эта мысль дошла до меня, я широко раскрыла глаза:
– Что? И что теперь будет?
– А что будет? Империей фактически правит не он, а через две недели мы коронуем советника и тот взойдет на престол.
– О-о-о…
– А мы после этого отправимся в Данбар, город гоблинов в скалах, где по большей части живет и работает советник от нашей расы. И тебе там, кажется, очень понравилось.
– А если я откажусь? – прищурившись, посмотрела на Ревана.
– А кто тебе позволит? Там я планирую начать ухаживания и обнародовать отношения…
– О которых и так все знают.
– И там начнется подготовка к нашей свадьбе.
Эти слова заставили меня замереть. После того как Донат сделал мне предложение, мы не говорили об этом дне, и это было настолько ново и необычно, что строить планы или раздумывать об этом я не решалась.
– Надеюсь, свадьба будет пышная? – полюбопытствовала я.
Реван скривился:
– Я так надеялся обойтись без всей этой шумихи…
– Ты что же, лишишь меня праздника? – приподняла брови я.
Задумчиво на меня посмотрев, Донат вздохнул.
– Пожалуй, нет, но мне нужна компенсация, – рыкнул он и повалил меня на постель.

* * *

Так как нам в скором времени придется уезжать из столицы, я решила познакомить Ревана с родителями. Он мой жених, но они его до сих пор не знают лично. Пора им встретиться.
Единственное, я опасалась реакции мамы: та никак не могла принять мой выбор. За те несколько раз, что я навещала родителей, успела понять: папа принял мой выбор. Он, в связи с профессией, работал с разным контингентом и был привычен к разным расам. Бабушка – очень мудрая женщина и понимала, что раз я так сильно люблю Ревана, то он стоит того. Сестрам было просто любопытно.
А вот мама считала, что теперь моя жизнь загублена. Огромный монстр заставил меня согласиться на брак, будет обижать меня, с ним я не буду достаточно бывать в обществе, и, вообще, положение супруги советника – тяжкое бремя.
Никакие мои доводы и уговоры на нее не действовали, но и дольше откладывать визит было нельзя.
Дверь нам открыл папа и впустил в апартаменты семьи Дакар. С Реваном они поздоровались вполне тепло. Из гостиной, посмеиваясь, выглядывали мои сестры, и лишь бледная мама стояла в коридоре и смотрела на нас.
Мы прошли в гостиную, где Реван познакомился с остальными родственниками. Некоторое время неторопливо текла светская беседа. Донат поначалу чувствовал себя неловко, но быстро освоился и принялся своей прямолинейностью гоблинов доводить маму до обморочного состояния. А что началось, когда он рассказывал о наших приключениях в драконьих землях!
Мама пару раз даже вздрогнула.
Стараясь разрядить обстановку, я предложила:
– А давайте ужинать?
Но зря я это сделала. Когда во время трапезы Реван погнул маме все столовые приборы, слишком изящные для него, из дизайнерского сервиза, я окончательно поняла: мама будет готовиться к свадьбе словно провожать меня в последний путь.
Несмотря на то что все как могли разряжали обстановку, мама, извинившись, даже не дождавшись десерта, вышла изо стола. Видимо, отправилась оплакивать мою нелегкую судьбу. Пообщавшись еще около часа, я аккуратно завершила визит.
Когда мы уже вышли, Реван, склонившись, спросил:
– Я не понравился твоей маме?
– Что ты! – воскликнула я и, похлопав его по руке, уверенно заявила: – Семья тебя приняла.
В какой-то мере это было правдой.
На церемонии коронации мы с Донатом не присутствовали. Как мне объяснил гоблин, пока это не входит в круг его обязанностей. Поэтому мы отправились в Данбар. При подлете к городу я вновь затаила дыхание и, пока дирижабль садился, искала дыру в городской стене. Не ожидала, что ее удастся так быстро заделать после нападения дракона.
Пока поселились мы с Реваном в большом замке, возвышавшемся над городом. Там советнику, которым в скором времени станет Донат, полагались апартаменты. Но гоблин сообщил, что мы, как и каждая порядочная семья, должны выбрать себе дом и свить там гнездо до свадьбы, чтобы к семейной жизни было все готово.
Очень фундаментальные люди эти гоблины.
Однако передо мной стояла не только задача подготовки свадьбы: мне необходимо было организовать свой бизнес. Да-да, я решила открыть собственное дело, поскольку считала, что талант и дар даны мне не зря.
Выбрав в первую очередь помещение среди лавок ремесленников, я решила сделать контору, занимающуюся изготовлением средств защиты от драконов. Тут же можно будет заказать и оружие нападения, приманки и много других разновидностей вещей, которые всем облегчат жизнь.
Главное, требовалось элегантно и шикарно оформить интерьер. Моя фирма должна вызывать у людей уважение и доверие. И пока отделочники занимались обустройством внешнего и внутреннего вида помещений, я присматривала наш будущий дом.
Несмотря на то что в средствах Реван меня не ограничивал, я не хотела приобретать что-то помпезное, но и уронить авторитет будущего советника была не в праве. Нужна была золотая середина, только где ее взять?
Время бежало, мы стали появляться с Донатом в общественных местах, гулять вместе, и всем окончательно стало ясно, что некогда слухи стали былью.
Только вот про свое дело я пока не решалась рассказать, боялась сглазить, что ли. Хотя отделка помещений завершалась, а мои лаборатории так и вовсе были готовы. Но в один прекрасный день все раскрылось и без моего ведома.
Придя в очередной раз проверить ход ремонта, я столкнулась с Донатом, стоявшим около одной из стен и сложившим руки на груди. Рабочие нервно на него косились.
– Э? Что ты здесь делаешь?
– Пришел посмотреть, куда периодически пропадает моя невеста.
Вздохнув и покосившись на посторонних, я поманила гоблина за собой. Тот хмурился, но подчинился безропотно. А я провела его в одну из дальних комнат – мой личный кабинет, соседствующий с большой лабораторией.
– Что это за место? – осматривался Реван.
– Моя контора.
Брови гоблина взлетели вверх.
– И что она производит?
– Артефакты для борьбы с драконами и для защиты от них.
– А подробнее? – заинтересовался Донат.
– Ну-у-у… Я алхимик и могу изготавливать различные составы и материалы, а также хочу наделять их истинным огнем или другими необходимыми свойствами. Знаешь ведь, что дракона истинным огнем можно как приманить, так и убить. Эксклюзивный товар!
– Но ты не артефактор, – заметил жених, сдерживая улыбку.
– Папа уже посоветовал мне хорошего специалиста.
– Если у тебя получится с твоим планом, армия первым делом закупит у тебя артефакты.
Я очень рассчитывала, что Донат это скажет! Не сомневайся, я уж постараюсь, чтобы все вышло.
– В связи с этими грандиозными планами, я так понимаю, ты забыла о доме? – ехидно поинтересовался жених.
– Я? Ты с кем-то меня путаешь. Я то, что обещаю, всегда выполняю. Пойдем…
Повернувшись, я схватила Ревана за руку и потащила на улицу.
– Куда? – улыбаясь, спросил гоблин.
– Тут недалеко, тебе нужно больше двигаться, а то в своих кабинетах совсем уже покрылся плесенью.
– Что?! Да я гоблин в самом расцвете сил и на пике физической формы.
– Ну-ну…
Всю дорогу до присмотренного мною жилища мы проспорили, но, когда добрались до места, я остановилась и, указав на здание, сообщила.
– Это он!
Последовала тишина, и я скосила взгляд на будущего мужа.
– А он не староват?
– Пустяки, – отмахнулась я.
– Знаешь, Эла, гоблины – очень чувствительные существа, нам требуется много место.
– В нем просторные комнаты.
Перед нами стоял довольно большой особняк, красивый, в стиле прошлого века, из крупного камня, изящно выложенного в маленький замок.
– Он находится как раз между замком города и моей лавкой. Шикарный выбор. А то, что он немного подгнил, так ничего страшного: хороший ремонт и все в порядке.
– Ты имей в виду, свадьба через две недели. Надеюсь, с ремонтом ты к этому времени успеешь, – порадовал меня Донат.
– Что? – замерла я. – Как через две недели?
Но Реван уже направился по мощеной дорожке вдоль улицы.
– Погоди. Как через две недели? Я не успею ничего, и я не готова к такому решительному шагу. Мы с тобой еще мало знаем друг друга.
– Увы, мама уже все приготовила, да и приглашения гостям разосланы. И ты, конечно, помнишь, как у гоблинов проходят свадьбы?
– А что, они чем-то отличаются от обычных? – заволновалась я.
– Не помнишь?
Я, поспевая за Реваном, копалась в памяти, но в голову ничего не приходило.
– Не помнишь, – констатировал жених. – Ничего, потом сюрприз будет.

* * *

Конечно, я все узнала об обычаях гоблинов за оставшиеся две недели. Работу временно пришлось отложить в сторону, пока я лихорадочно искала способы выполнить все их диковатые обычаи.
Тагар все-таки случился в моей жизни. Пока ремонтировался наш дом, я не жалела деньги мужа на ремонт. В то же время я пыталась найти способ не таскать этот ужасный топор. Но его не было.
Церемония была подготовлена идеально и проходила в часовне города. Гостей было полным-полно, и все они будут свидетелями моего позора.
Так я думала, ступая по каменном полу и направляясь к алтарю, в шикарном белом платье со шлейфом, с красивой прической… В этот идеальный день меня ждал совсем не идеальный топор. И чтобы жених стал моим мужем, я должна возложить эту железяку на алтарь.
Подняв взгляд, я увидела Доната, и у меня перехватило дыхание. В черном камзоле, с вышивкой по воротничку-стойке, он был великолепен и весь мой – только эта мысль придала мне сил.
В конце концов, я что, не дотащу топор? Вряд ли это тяжелее, чем убить дракона одним ударом.
Встав по другую сторону от алтаря, я посмотрела на стоящего перед святыней жреца. Тот величественно кашлянул и начал церемонию:
– Господа, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать обряд бракосочетания между Габриэлой Дакар и Донатом Реваном, который соединит их жизни навеки, и этому будут свидетельствовать венчальные браслеты.
– Что ты, Донат, готов отдать своей будущей жене, чтобы хранить ее всю жизнь?
Повернувшись в мою сторону, Донат подошел и надел мне на голову обруч, который, вспыхнув, пропал, впечатавшись в мою ауру. Теперь муж всегда будет знать, когда мне будет грозить беда.
– Что, Габриэла, ты пожертвуешь богам, чтобы они защищали и хранили твоего будущего супруга.
Вздохнув, я подошла к стоящему около колонны тагару и, взяв за рукоятку, потянула. В этот момент все мои иллюзии развеялись – я его не донесу, но и от Ревана не откажусь!
Подняв высоко подбородок и сохраняя лицо, я перекинула шлейф через одну руку, взяла топор в другую и потащила его прямо по полу.
– Ири-и… – послышался скулящий звук, но я невозмутимо продолжала идти вперед.
Дойдя до алтаря, я прислонила к нему рукоять и, присев, из последних сил приподняла лезвие топора, чтобы с грохотом опустить его на каменный жертвенник. Гости, как и жрец, все это время, наверное, даже не дышали, и только Реван прятал в уголках глаз улыбку.
– Кхм… что же… Донат Реван и Габриэла Дакар вы можете надеть друг другу венчальные браслеты.
С улыбкой приблизившись к моему гоблину, я взяла со столика браслет и защелкнула на запястье мужа. То же самое он сделал в ответ.
– А теперь поприветствуем чету Реван, – провозгласил жрец.
Все гости зааплодировали, и только мама, у которой слезы стояли в глазах, разрыдалась.
Донат недоуменно взглянул на меня.
– Э-э-э… Она всегда плачет на свадьбах. Такая радость, да, радость…
В ответ муж склонился и поцеловал меня крепко-крепко.
А я поняла, что это все, что мне для счастья надо.
Впрочем, может, боги приготовили еще сюрпризы.

Эпилог

Десять лет спустя. 
Один день из жизни семьи Реван 

Габриэла Реван 
Ненавижу сюрпризы! А их за последние десять лет в моей жизни хватало. Для начала вскоре после свадьбы сюрпризом оказалась первая беременность, потом вторая, и вот у меня уже двое сорванцов-сыновей, которые пошли расой в папу, и, само собой, их отдали в военное училище.
Мало того что я переживала за них, когда они учились, и за дом, когда приезжали на каникулы, так теперь еще предстоял визит мамы. Та до сих пор, приезжая, внимательно обследовала дом в поисках скрытых пыточных и ужасных секретов семьи Реван.
В связи с известием от матушки я вернулась домой пораньше и, спеша по коридору в свой кабинет, услышала свистящие звуки. Что это могло быть? Сегодня же за этими шалопаями следит муж…
Тихонечко подкравшись и приоткрыв дверь, я увидела, что сыновья играют в войнушку с амулетами истинного огня и один из них уже опасно потрескивает, готовый взорваться в любую минуту.
Ворвавшись в помещение, я вырвала у мальчишек амулеты и, отбросив их, потащила детей из комнаты. Те притихли, зная, что влезли куда не разрешено. Но меня волновало не это, а то, что должно последовать за приземлением активированного боевого артефакта.
Раздавшийся пару минут спустя взрыв подтвердил мои опасения, и большая радость, что он был небольшим и не вышел за пределы комнаты.
– Что скажете в свое оправдание? – повернулась я к сыновьям?
– Ну, мы это… – начал Лен, мой первенец.
– Просто вот так, – продолжил Кир.
– Но это папа… – вздохнул старший сын.
– Да, действительно, где это ваш папа? – определила я виновника происшествия.
– Э-э-э… – протянули дети синхронно, и я все поняла.
Внутри все закипело и забурлило. Ну, если я застану их вместе…
Поджав губы, я прошла через холл и гостиную к одной из дальних комнат, которую у меня в свое время выбили для дела. Потом уже стало понятно, что это за дело.
Стараясь неслышно ступать, я подошла к двери и, резко настежь распахнув ее, увидела мужа в обнимку… со своим тагаром. Он скрупулезно что-то мастерил на ручке. Все никак не успокоится, совершенства ему не хватает.
– Дорогая, – виновато улыбнулся он.
– Знаешь ли ты, милый, что твои дети сейчас едва не подорвались? Я же просила провести с ними вечер!
– Но они мне пообещали…
– Пообещали? Это что, в первый раз, что ли? Ради этого топора ты оставил сыновей играть одних, а они забрались в мой кабинет.
Глаза Доната тревожно сверкнули. Наконец-то, хоть какая-то реакция.
– И вообще, после свадьбы этот топор мой.
– Тагар…
– Топор!
– Да, дорогая, – усмехнулся Реван.
Подойдя и забрав железяку, я обернула ее в шкуру и поволокла в свою комнату, как когда-то на свадьбе. Хорошо бы, хватило моей стойкости на месяц, а потом супруг утащит обратно к себе.
– А вы отправляйтесь в мой кабинет, там требуется уборка. Втроем справитесь быстрее, – прокричала я из холла.
В этот момент сработал закон подлости.
Мех развязался, оголяя тагар, когда входная дверь без стука отворилась, в дом вошла мама. Увидев застывшую меня с топором, мужа с мальчиками около закопченного проема кабинета, она воскликнула:
– Я так и знала! И подозревала давно…
«Когда же это день закончится?» – мысленно вздохнула я и поволокла топор дальше. Все же это для богов, чтобы хранили мужа, а я, несмотря ни на что, очень его люблю.
Бросив взгляд через плечо, увидела то же чувство в глазах мужа.
Определенно, быстрее бы наступил вечер и мы остались одни.

* * *

Двадцать лет спустя 
Донат Реван 
Это был удивительно теплый и погожий день. Приоткрыв дверь, вышел на мансарду и замер на мгновение, ослепленный ярким солнечным светом. Его лучи пронизывали все пространство, не давая тени и шанса забиться в какой-нибудь уголок. И в самом центра этого буйства света расположились на ковре две женщины.
Обе рыжеволосые, красивые и с хвостами.
Габриэлла и Мика лежали на животе, опираясь на локти и болтая ступнями в воздухе. На жене знакомый зеленый костюм из бархата: мне нравилось, как эта ткань облегает пышные в нужных местах формы Элы. Длинная юбка, которую украшала белая бахрома, расходящаяся от пояса полукружьями, сейчас задралась, обнажая красивые ножки.
Две рыжие головы склонились друг к дружке, позволяя отметить, насколько дочь похожа на свою мать. И ярким красным цветом волос, и симпатичными маленькими ушками с острыми концами. Обе украсили себя золотыми изящными обручами, похожими на сплетенные ветви, которые я недавно купил у ювелира. И теперь цветные перышки, венчавшие украшения на затылках, трепетали на сквозняке.
Мои губы невольно расползлись в улыбке, стоило заметить пока еще тоненький короткий хвостик дочери, который совершенно по-собственнически переплелся с более толстым, длинным материнским. И две ярко-красные кисточки подрагивали, когда их хозяйки тихонечко посмеивались в процессе игры.
Обвел взглядом комнату, которую недавно облюбовала для себя Мика, превратив в личную крепость. Настоящий отпрыск гоблина: если на что глаз положила, то уже никто не посмеет отобрать. И неважно, что девочке всего пять лет. Кровь предков не водица, так легко не разбавишь.
Помимо игрушек, я увидел магические амулеты и незнакомые артефакты, наполненные манной. Ага, мамины увлечения…
Дочь подняла одно из стеклышек, предлагая Эле решить, стоит его вкладывать в мозаику или нет, и лучик, отразившись в стекле, коснулся розовой пухлой щечки, рождая во мне желания чмокнуть ее.
Идиллию прервало ворчание подарка, который я приготовил для своей младшенькой. И это тут же привлекло ко мне внимание.
– Папа, ты уже дома?! – воскликнула непоседа и, подскочив, ринулась ко мне.
Наклонившись, я протянул ладони, раскрывая их перед ее заинтересованной хитренькой мордашкой с блестящими от любопытства глазами.
– Это тебе, родная, подарок.
– Мама, у меня есть котенок… теперь сиреневый!
Радость чада вызвало тепло внутри. Пока не перевел взгляд на Элу. Она лежала на боку, подперев кулаком голову. И эти ее плавные изгибы тела, и томная улыбка чувственных губ, и горячий взгляд, направленный на меня, заставили кровь привычно разогреться.
– Привет…
Моя любимая магичка грациозно встала, направляясь к Мике, но дочь ее опередила. Резко развернувшись, побежала хвастаться матери. Эла подхватила ребенка под попу, прижимая к себе, и теперь они вновь оказались залитыми светом. Склонив головы, рассматривали шебуршащегося в детских ладонях сиреневого пушистого питомца. А я смотрел и не мог наглядеться на них.
Двадцать лет брака подарили нам двоих сыновей, которые сейчас уже заканчивают школу, и красавицу-дочь, которая вылитая мать. Но совершенно не научили меня относиться ко всему этому привычно.
Нет-нет да и вспоминаются «счастливые» моменты нашего знакомства: как эта хрупкая красивая женщина умудрилась заехать котелком по лбу одному из сильнейших гоблинов мира. Мучительные уроки этикета. Или тяжелый период пребывания в туманах, где приходилось бороться с драконами.
Сейчас я смотрел на нее, и меня все сильнее распирала нежность, совершенно не свойственное чувство. Получить в подарок свой островок семейного счастья – сыновей, жену, дочь, – это большая благость.
Эла, оставив дочь играть с новым питомцем, подошла ко мне и тихо сказала:
– Нам нужно поговорить.
Я лишь горестно вздохнул. Будет клянчить разрешение на новые эксперименты с живым огнем. А я и так уже боюсь за дом.
Направляясь за супругой в ее кабинет на первом этаже, я услышал то, что заставило меня насторожиться.
– Речь пойдет о нашем старшем сыне.
– А что с ним не так? – нахмурился я.
Успеваемость отличная, уже есть награды, достижения… Думаю, со временем сможет сменить моего отца.
– Как ты не замечаешь? Он в последнее время сам не свой. Хмурый, мрачный и очень замкнутый. Моего мальчика словно подменили.
Зайдя в кабинет, я увидел объект заботы сидящим на стуле. Под два метра роста, косая сажень в плечах, Лен выглядел внушительно даже для гоблинов.
– Мама, ты меня вызывала? – поднялся сын.
– Да, хочу знать, что с тобой в последнее время происходит. Ты можешь нам рассказать, мы с отцом поможем чем можем.
– Вряд ли чем мне поможешь, – вздохнул Лен, опускаясь обратно на стул.
Уже интересно. И что же такое я пропустил?
– Давай-давай, делись – подтолкнул я сына.
Тот все равно мялся, было видно, что ему неудобно.
– Ну! – рыкнула Эла не хуже меня.
– Я влюбился в нового преподавателя по истории тактики.
– Магистра Зинар? – удивился я. – Она же преподает пару месяцев. Как же это вышло?
– Случайно, – подавленно ответил сын.
– Одаренная, – прошептала Габриэла, и мы с ней переглянулись. – И у тебя серьезные намерения?
Лен вскинулся:
– Конечно!
– Тогда не переживай, – заверила сына супруга. – Все будет хорошо. Есть эксперты в подобных ситуациях, которые тебе помогут. Значит, слушай, что ты должен делать…
А я сидел и не мог сдержать улыбки. Вот интересно, кого выберет мой второй сын?